Не По Плану

      Просыпаться от далекого звонкого пения птиц за окном было, да, довольно клево. Я мягко вынырнула из какого-то легкого сна, чувствуя приятное покалывание в пальцах. Хотелось улыбаться. Зевнула и медленно открыла глаза, встречаясь с яркими лучами солнца. За окном расстилалось синее небо с редкими на нем сахарными тучами; я почувствовала себя так прекрасно — чуть ли не впервые. Комната словно сияла изнутри, белый свет контрастировал с серой тенью по углам, сквозь шторы — прозрачные карамельные дорожки лучей. И все хорошо, органично. И даже та странная кружка кофе смотрится, как надо. Она ведь и не моя, и кофе я уж точно не делала, а он свежий — вон как дымится. Я слабо нахмурилась, хоть и не особо имела желание разбираться. И, сонно ткнувшись в подушку, вдруг поняла — Рафаэль. Им пропахла вся моя постель, боже. Я засмеялась, втягивая тот самый запах вишни-резины-магнезии. Выходит, он сделал мне кофе? Как мило; чертовски! А еще выходит, что мы заснули вчера за фильмом. И это, пожалуй, милее? Слаще. Вот думаешь — и хорошо становится, уютно. Рафаэль-то, да, сам по себе уютный.       Кофе пахнул потрясающе, и я лениво сползла с кровати. Переоделась, но, впрочем, решила, что одеяло лишним не будет, пока я не перестану зябнуть после сна. Накинула его на плечи, взяла с собой прекрасный кофе и направилась вниз. При этом, не имела ни малейшего понятия о времени.       С кухни слышался легкий шум. Леонардо возился с посудой, расставляя ее в сушилку, а рядом свистел чайник. Все было так по-домашнему прекрасно, и я даже на секунду забыла, что передо мной мутант. И что такая обычная жизнь для него ужасная редкость. — Доброе утро. — Доброе, Хэлл. У тебя почти получилось, — ответил, не оборачиваясь, мерно натирая блюдце. — Что? — Ну, ты же пыталась подкрасться. Почти получилось, — и развернулся лицом, смотря в глаза хитро-хитро. — Оу, ам, да не особо, — коротко засмеялась, придерживая одеяло. — Просто задумалась. — Хм, — Лео улыбнулся, блеща странным задором на самой кромке кристальной радужки. — Ты так рано сегодня. Майки с Доном еще спят, Раф только вот подорвался раньше всех. Я-то думал, почему, — и выразительно посмотрел на мою кружку с божественным кофе. Не знала, что Раф умеет вкусно его делать, к слову. — Мелочь, а приятно, — нейтрально ответила я. — Так а который час? — Без двадцати восемь. — Ого. И правда для лета рано, — я отхлебнула кофе, уставившись куда-то в пол. — Слушай, а где Рафаэль? Хотелось бы поблагодарить. — Не знаю, — протянул лениво, шагая в сторону гостиной. — Посмотри на улице. — Спасибо.       На улице было прохладно, свежо, и воздух будто блестел, переливаясь. Да, так хорошо — впервые. Я, по своей натуре, обычно не особо уважаю ранние подъемы, но летнее, еще холодное с ночи утро — мм, услада. Тапочки надевать и не думала, шагая с порога в мокрую от росы траву. Боже. Не урчать от удовольствия не получилось; я глупо — счастливо? — улыбалась, смотря на речку на горизонте. День должен быть определенно хорошим.       Кстати говоря, Рафаэля во дворе не было. Тихо, мирно, птички поют и травка за ноги щекочет. Я хмыкнула, заворачивая за дом — там был очень красивый деревянный диван с мягкими подушками, подвешенный в воздухе, как качели. Потрясающее место: идеальное, чтобы неспешно выпить кофе и придумать, чем сегодня заняться. Я села на сиденье, мечтательно улыбаясь, водила взглядом по деревьям и кустам. Сегодня делать ничего не буду, в плане, ничего важного. На работе я взяла небольшой отпуск, справятся и без меня. Возможно, порисую немного или… приготовлю печенье, например. Шоколадное. Шоколадное с орешками? Но мой неспешный поток мыслей вдруг прервал далекий тихий всплеск. Я нахмурилась, обернувшись. За спиной — елки, палки, и бесконечная зелень. А потом был еще один всплеск, где-то будто левее. Я закусила губу, привычно склонив голову слегка на бок. Там какой-то водоем? Почему мне про него не рассказали? Тут же было решено найти источник недавних звуков. Я ломанулась прямо в гущу леса, и намека на тропинку там можно было даже не искать. Направилась, да, влево и вниз по небольшому склону — наугад. Но чем дальше, тем склон становился круче; приходилось даже иногда придерживаться за стволы деревьев, чтобы позорно не шлепнуться прямо в сухие иголки и шишки. Через минут десять ходу я и вправду нашла лесное озеро — тихое, с довольно чистой водой и стареньким, полуразваленным пирсом. Спустилась к воде, зашла по щиколотки. Мм, теплая. Я опасливо-воровато оглянулась, ища взглядом людей. Да ладно, сейчас утро, мы в ебаной глуши, тут не должно никого быть. И тут же решила, что не могу упустить такой шанс. На ближайшее бревно кинула свои вещи, разделась до белья и зашла в озеро по горло. Боже, кайф. Я отплыла от берега примерно на середину, наслаждаясь теплой водой и солнцем. Может, позагорать еще сегодня? И что-то прочитать. Давно глаз положила на «Над пропастью во ржи». И вообще надо чаще читать. Я кивнула сама себе, разглядывая лесную птичку.       А потом был тот самый всплеск, который я слышала, только прямо за спиной. Я пискнула, разворачиваясь на сто восемьдесят, сопровождаемая кучей брызг. Что это, блять, было? Рыба? Какая, нахуй, рыба в озере. Разве что их тут специально вырастили, но это все тупая хуйня. Не рыба. Тогда, блин, что? Людей здесь нет, никто в меня ничем не кидался. Может, просто показалось? Я тряхнула головой, продолжая держаться на поверхности — ноги до дна уже не доставали. Буду думать, что показалось. И не успела я толком расслабиться, как меня схватили сзади за спину и потянули к себе. Я заорала, как резанная, барахтаясь в воде, чувствуя себя пиздец какой беспомощной. И чуть не задохнулась, резко потеряв возможность держаться на плаву и начиная тонуть, если бы тот же кто-то не потянул наверх и не подхватил на руки. Твою мать! — Ты надо мной издеваешься, блять? — Прости, не удержался, — Рафаэль смеялся, держа меня на поверхности. Сука. — Ты не умеешь плавать? — Умею, если меня не пугать внезапно! Да причем так сильно, — я поменяла положение, ухватившись за плечи Рафа, полуобнимая его. Устала. — Как так можно вообще? — Ахах, ну прости, говорю же, не удержался. Ты так мило пугаешься. — Оой, не прокатит, можешь даже не пытаться вину свою комплиментами компенсировать. Что ты вообще тут делаешь? — А ты что? Купаюсь. Из раздела утреннее бодрящее. — Да уж. Я, кстати, слышала тебя с заднего двора. И, да, спасибо за кофе. — Понравился? — Очень.       На воде красиво бликовало золотом солнце, я жмурилась, водя руками по поверхности, и вдруг чихнула. — Так, давай-ка домой, ты, вон, уже успела замерзнуть.       Перечить не хотелось, я смиренно поплыла к берегу озера, Рафаэль же следовал за мной. Действительно, становилось прохладно. Я вышла из воды, поправляя слипшиеся волосы, потом начала копаться в своих наспех скинутых шмотках. — Эй, ты чего это, собираешься надевать сухое сверху на мокрое?       Я положила штаны обратно на бревно и медленно повернулась лицом к мутанту, скривившись в «чо ты, блять, несешь?». — Да. Или у тебя есть другие варианты? — Ты сама уже знаешь ответ, — Раф улыбался клыками, и его улыбка была на вкус, как мед. Вязкое, сладкое до тошноты и кашля болото. Я заметила в его взгляде искры, внезапно выпущенное желание, и случайно отзеркалила их в свой. Закусила губу, смотря, как капли воды стекают к боксерам по его торсу. — Предлагаешь… кхм, — в горле действительно стало вдруг сладко, я прокашлялась, — предлагаешь ходить без белья пока? — Это лучше, чем простудиться, — мне казалось, что его приторный оскал расползался все шире. Я не могла оторвать взгляд от этих диких наглых глаз и ухмылки со вкусом страсти. — Отвернешься? — и даже не нашла сил отказать или поставить под сомнение его такое глупое предложение. Раф стал синонимом сексуального давления, я начинала думать не о том. — Конечно, — протянул слово интонацией из сахарной ваты, отвернулся, хитро улыбаясь мне. Я не верила этому «конечно» ни на грамм.       В конце концов, в топе без лифчика я часто хожу, а со штанами вообще вопросов нет, правильно? Правильно. Я быстро переоделась, и мы пошли домой, отстраненно рассуждая о том, какое же все-таки мне сделать печенье.       **       Когда вернулись, все уже были на ногах. Леонардо пытался медитировать во дворе перед домом, пока рядом с ним бегал Майки и попутно что-то лидеру рассказывал. Сказал, что так разминается, и что Донни они отправили чинить трактор в амбаре. Я не знала ни о тракторе, ни о амбаре. Сразу спросила, могу ли украсть младшего на несколько часов, во взгляде Лео читалась безмерная благодарность. Микеланджело очень заинтересовало, что же мы будем делать, я предложила испечь пирог. Мутанту ужасно понравилась идея и, как позже оказалось, он знал тысячу и один рецепт пирогов — по итогу мы исходили из имеющихся продуктов. Повезло, что я купила клубнику в дорогу и успешно потом забыла о ней, ягода станет отличной начинкой. Майки предложил взять сливки, аргументируя тем, что «боже, да это классика», и я не имела причин возражать. Ниндзя готовил начинку из сливок, сахарной пудры, крем-сыра и вдруг завел разговор о любви. Точно не скажу, как мы перешли к этой теме. — Чертовски романтично. — Мм, не скажи, — я делала корж для запекания по типу песочного. — Не все отношения идут на пользу. — Это понятно, но все же. Поверь, я хотел бы хоть отдаленно почувствовать взаимность. — Не обязательно быть говорящей черепахой, чтобы не чувствовать взаимность, — я немного грустно улыбнулась, вымешивая тесто. — Сколько раз мне сердце разбивали, я уже и не вспомню. А сколько разбивала я? Возможно, Майки, это и к лучшему. Ты становишься черствее с горой печального опыта за плечами. Черствее, чем нужно. — Думаешь, сама стала такой?       В моей ухмылке — горечь. — Думаю. — Давно ты была в отношениях? — Мм, не то чтобы очень. Года два назад, если не ошибаюсь. Ну, в серьезных. — А в несерьезных?       Я смотрю на Майки хитро, читая в чужом взгляде любопытство и задор. Время сплетен. — Все-то тебе расскажи. Но. Встречи на пару дней не особо одобряю, но нахожу в этом своего рода странную больную романтику. В конце-то концов, все мы люди, все мы человеки, и иногда вполне себе неплохо сбросить пар, — я подмигиваю мастеру нунчак и ставлю форму в печь на сто восемьдесят градусов. — Скоро можно будет формировать наш недо-чизкейк. — Я не считаю тебя черствой, — мутант игнорирует мою фразу про десерт и уверенно ломит все в ту же степь. Мне становится немного неудобно — он царапает прямо по больному, задевая давно убитое и закопанное. — Приятно слышать, — и мне вдруг приходит в голову довольно бестактная мысль. Но раз у нас здесь все откровенно, то почему бы и нет, правильно? — Я могу задать вопрос? — Конечно, — он склоняет голову немного набок, улыбаясь и хмурясь недолго, а потом принимается резать клубнику. — Я слушаю. — Ты говорил про взаимность. Тебе… когда-то кто-то нравился? Можешь не отвечать, если не хочешь, я пойму. — Да нет, я… кхм, — слабая улыбка на лице Майки пропадает, он прокашливается, отвлекаясь от нарезки ягод. — Все в порядке. Да. У каждого есть своя грустная история за ребрами, не правда ли? — Даже не одна, — я становлюсь рядом, беру нож. Мокрая клубника скользит под пальцами. — Это давно было, даже приблизительно не скажу. Мы были детьми, подростками. И как-то спасли такую же девчонку. Ее звали Стейси. Она тоже была ребенком, уже тогда удивительно грубым. Стала нашей знакомой и, казалось, сошлась во всеми, кроме меня. А мне было так обидно! — он грустно улыбнулся, ностальгируя. — Ну, ты представь. Не ладила со мной, но при этом так сильно нравилась. Сейчас я бы не сказал, что это были настоящие, глубокие чувства, скорее интерес, но. Токсичная девочка полностью оправдала себя, в своей резкой, злой манере разбивая мое наивное сердце и прощаясь с нашей семьей навсегда. Конечно, она не обрубила разом все связи, просто стала реже появляться, стала холоднее. Я ж признался тогда, а она так от этого защитилась. Каким же дураком я был. — Брось, — я приобняла мутанта рукой с красными от ягодного сока пальцами, стараясь его не запачкать. — Я не знаю человека, в жизни которого не было бы подобной истории. — Ты не исключение? — Пф, — я проверила корж, заглянув в духовку. Почти спекся. — Я амбассадор. Так, ладно, все уже почти готово. Давай здесь уберем немного.       Микеланджело согласно кивнул.       Мы быстро убрали кухню от муки и крошек, отстраненно разговаривая уже, почему-то, о котах; к тому времени все было готово. Мы сформировали пирог из теста и крема, выкладывая сверху кучу клубники — результат выглядел хорошо. Поразительно, но сами наелись еще в процессе, не особо хотели пробовать. Я спросила у Майки, где могут быть его братья и получила довольно туманный ответ. Сам мутант пошел к себе в комнату на второй этаж играть в плойку. Бля, у них здесь плойка. Я хмыкнула, решая, что неплохо было бы похвастаться нашим творением — делать все равно особо нечего. Три блюдечка, три кусочка, две руки. Неплохо. Первым делом направилась в амбар, там точно должен быть Донни. Так и оказалось — когда я зашла внутрь, он копался в старом тракторе. — Дон?       От неожиданного звука мутант дернулся, и что-то там глухо бахнуло. — Черт… Хэлл, предупреждай в следующий раз. — Извини, — я решила подойти ближе. — Зато у меня есть чем загладить вину, — обошла пыльную махину, присаживаясь рядом. — Держи. Мы с Майки сделали.       Донателло заулыбался, принимая тарелку с десертом, и тепло поблагодарил. Так же, как Рафаэль, которого я нашла на заднем дворе с книгой. Он сидел на том самом подвесном диванчике и ощущался, как большой плюшевый медведь. Я принесла ему пирог, Раф приятно удивился. Сказал, что очень любит клубнику — тогда уже удивилась я. Мы поболтали немного, я спросила, где найти Лео. Мастер ближнего боя пожал плечами в ответ, сказал, что Бесстрашный ушел куда-то после их небольшого спарринга, и что если увидит, даст знать. Я осмотрела двор и дом — ниндзя буквально пропал. Хм. Ладно, вернется, поест. Его тарелка осталась на столе в кухне.       **       Я увлеченно рисовала незатейливую иллюстрацию на ноуте, когда услышала с первого этажа смех и непонятное шушуканье — окно было открыто. Смех определенно Рафа, второй голос не распознала до конца. Хм. Казалось бы, ничего такого, но… интонация, как у школьниц. Ладно. Потом об этом спрошу.       Тишина держалась еще с полчаса. Я дорисовывала светотени и рефлексы, когда в дверь как-то нервно постучали. — Да. Открыто, входи.       Леонардо выглядел странно. Более… развязно, что ли? Он ухмылялся, вальяжно проходя в комнату и присаживаясь рядом на кровать. Ого. Намечается какое-то выступление? Я хмыкнула, быстро сохранив проект, следом захлопнула ноут и отложила на стол; любопытство жрало целиком. — Хотел что-то? — Да. Поблагодарить за пирог, — мутант сидел рядом, непривычно расслабленный. И вдруг решил поменять позу, облокотившись на спинку кровати. — Понравился? — Ага. Был таким же сладким, как и ты.       Я поперхнулась воздухом от неожиданности, уставившись на старшего. — Чего? — Разве я что-то не так сказал? — отмахнулся, отворачиваясь к окну. Я не понимала ровным счетом нихуя. Какого, мать твою, это было? Сладким, как я? Блять. Я нахмурилась, слыша его рваный нервный вздох. — Лео, что… — Могу я спросить тебя кое о чем? — Эм, — опустила взгляд в пол, начиная немного напрягаться, — ну да. — Ты же не девственница, правильно?       Ебать.       Какого… блядского хуя? Я потерялась в ситуации разом и окончательно, сбитая с толку, и неуверенно ответила. — Правильно… — Сколько у тебя было парней?       И замолчала, с каждым разом удивляясь все больше. Чертов ступор никак не проходил. — Какого черта, Лео?       Он склонил слегка голову, подсаживаясь ближе. Я еле удержалась от того, чтобы не отшатнуться от мутанта, как от раскаленного. — Меня интересует кое-что. Подумал, ты поможешь, — и улыбнулся ужасно приторно. Казалось, чужая радужка была темнее обычного. — Ну, — я прокашлялась, чувствуя себя пиздец как неловко и странно, — а как насчет интернета, книжек? — Это не спортивно. Лучше, так сказать, из первых уст, — а потом он положил свою руку мне на бедро. Я замерла, парализованная внезапным страхом, и будто перестала дышать. — Так значит ты у нас опытная? — мутант повернулся ко мне корпусом, поглаживая ногу, в его глазах я видела только… похоть. Блять. — Дашь мне пару уроков?       Мне будто засадили сильную пощечину. Я медленно проследила за тем, как Леонардо перемещает руку уже на талию, и резко вскочила на ноги. По телу прошелся разряд, Бесстрашный тоже поднялся с кровати. Боже, это же главный святоша среди всех моих знакомых, самый пай из самых мальчиков, что он творит? — Ну что такое? — он изобразил наигранную грусть, приближаясь. — Иди сюда.       Я увернулась от его руки, судорожно соображая, что делать и куда бежать. — Л-лео, ты… на что ты намекаешь? — я прекрасно понимала, на что он намекает, но, чего уж тут, блять, скрывать, хотелось верить, что ошибаюсь. — А ты до сих пор не поняла, сладкая? — непривычная притворная ласка вызывала ужасное отвращение и панику. Он уверенно загонял меня в угол, отрезая все пути отступления. — Давай я покажу, — и оказался рядом в одно движение. Старший заломал мне руки за спину особо не напрягаясь и развернул спиной, вжимая лицом в стену. Я пыталась вырваться или сделать хоть что-то, но ничего не получалось вообще: ниндзя превосходил меня и размером, и силой в несколько раз. Он прижимался всем телом и надсадно дышал в шею. — Лео, блять! Что ты, сука, творишь? Отпусти! — Чего же так грубо, — мутант держал обе мои руки одной своей, второй же гладил по спине и ногам. — Нравится пожестче? — а потом он ударил меня по заднице так сильно, что я зажмурилась и вскрикнула. Там будет чертов синяк. — Лео, черт! Черт! Что происходит?! Очнись, ебаный в рот! — Мм, даже так? Любишь работать языком?       Я зарычала на его глупую насмешку и заскулила — запястья болели, было очень обидно и страшно. Все еще не понимала, как могла произойти такая резкая перемена поведения, и что на это повлияло. — Ладно, что я это вокруг да около хожу. Пора переходить к главному блюду, да? Знаю, сама хочешь.       Я позорно всхлипнула, ужасно на это все злясь. — Нет. — Неправильный ответ, — мутант развернул меня обратно, поднял мое лицо своей рукой. Я рычала на выдохе, но не смела плакать. Какого черта. Не сейчас. Сжимала челюсти до скрежета зубов — я этого так не оставлю. Смотрела сталью в ответ. — Хм, — он неопределенно хмыкнул и… отпустил?       Я медленно осела на кровать, следя за каждым движением Бесстрашного. Мутант вдруг перестал выглядеть так… как выглядел. Никаких мерзких усмешек, странные глаза с сахарными бликами тоже пропали. Передо мной стоял обычный Лео и даже не пытался распускать руки, выглядел при этом как-то озадаченно. — И правда.       Я нахмурилась, смотря на мутанта, как на последнего идиота. — Что, прости?       В венах закипала злость. Я перестала его бояться — похотливый образ пропал. — Почему ты не сопротивлялась? — Ты дурак, блять?! — я повысила голос — нервы сдали окончательно. Что за идиотский вопрос вообще. — Может потому что ты профессиональный боец два метра ростом? — сердце билось в груди как ненормальное, показалось, даже заболело. Я немного умерила пыл, глубоко дыша. Сдохну скоро с такими нервами. — К слову, я пыталась, если ты не заметил. — Заметил, но… — Так, погоди. Пауза. Какого вообще хуя, спрашиваю в последний раз. Не ответишь — Раф разобьет тебе ебало, сладкий.       Он мягко улыбался. — Попридержи коней. Это было не то, что ты подумала. — Правда? — я растянула ударную, складывая руки на груди. Хотелось самой разбить ему хотя бы нос. — Да. Это был тест. Испытание. Наблюдение посредством практики. Я проверял тебя, Хельга, и ты с треском провалилась. — Неужели? А в чем суть была, а? Испытание на глубокую глотку или достаточно громкие стоны?       Он засмеялся. Я злилась все сильнее с каждой минутой. Сука, выведет же меня. — Прекрати, блять! Что здесь смешного? — Да успокойся ты, тише. Я хотел узнать твой уровень. — Уровень? — Да. Ты же просила показать пару приемов.       И я резко заткнулась, удивленная. Ожидала услышать все, кроме этого. Растерялась, разом теряя свое раздражение-ярость, и глупо захлопала глазами. — Но… почему так… жестко, Лео? Я чуть не наложила кирпичей. — Ну, немного перестарался, думаю. Нужна была стрессовая ситуация. Да и вообще это была не моя идея. — А чья? — Ставлю сотку, угадаешь с первого раза.       Я глухо зарычала. Рафаэль. — Будешь отрабатывать за синяк на жопе.       **       Весь следующий день прошел спокойно, без эксцессов. Леонардо прошлым вечером и правда показал пару приемов уличного боя — не учиться же мне на ниндзя-битч. Мы растягивались, он потренировал меня и даже дал пострелять из лука. Это было довольно клево, в кой-то веке понравилось заниматься спортом, особенно сильно — стрельбой. Если бы у меня не хромало зрение, могла бы даже углубиться в это занятие. Утро и день были обычными, несколько часов назад я даже сварила слабоалкогольный глинтвейн — с сумерками приходил холод. А сейчас мы должны уже уезжать. К слову, да, я собирала сумку, чувствуя небольшую, тихую тоску и почему-то более яркую тревогу. Это не то чтобы невероятное событие — тревога мой давний товарищ, извечный сопровождающий на правом плече, но. Она была словно немного другая, необычная. Ладно. Ладно, нужно отвлечься и не зацикливаться на этом. — Ого, собралась уже?       Я чуть ли не впервые обрадовалась Рафаэлю. Он стоял в проеме дверей, облокотившись на косяк, и выглядел немного уставшим. — Ага, как раз. Вовремя? — Удивительно, но да, — мутант улыбнулся, подходя ближе и забирая мою сумку. — Поухаживать решил? — Несколько месяцев назад еще решил.       Я засмеялась на чужую фразу, спускаясь с лестницы вниз. Из проема открытых входных дверей было видно машину и стоящего спиной Микеланджело. Все уже собрались? — Что, прямо сейчас едем? — Ну да. А ты думала?       Я промолчала на риторический вопрос мутанта, прошла к машине. Грудную клетку топило бурунами непонятного волнения и еще более непонятного отчаяния, в горле — будто бы металлические опилки. Я прокашлялась, заходя внутрь и садясь с самого края, решила, что сейчас не до дурацкого психоанализа. Через минут десять навскидку зашли и все остальные. Майки упал рядом, Лео с Доном прошли на передние сиденья, а Раф расположился напротив. Я тут же сгрузила ноги младшему в доверительном жесте, он улыбнулся и положил руку сверху. Машина тихо шумела, мутанты почти не переговаривались, я натянула глубже капюшон от серой худи и начала медленно проваливаться в сон.       …А потом приложилась башкой о твердое плечо Микеланджело. Пару раз моргнула, поднимая голову в нормальное положение. Что это было? — Йоу, Бесстрашный, разучился водить? Мы тут спим, к слову, — я негромко окликнула водителя, смотря, как Майки сонно оглядывается. — Случайно, — он осмотрел дорогу через лобовое стекло, слегка прищурившись. — Наверное, яма. — Хуяма, — прошептала я, нахохлившись, как воробей. — Спи, солнце, — и облокотилась обратно на мутанта рядом.       Удар повторился — тачку неслабо тряхнуло. Причем… не так, как от ямы. Я напряглась всем телом и насторожилась; недавняя тревога скакнула по арифметической прогрессии. — …Дорога плохая, — пробормотал лидер себе под нос. — Здесь всегда было прекрасное шоссе, — Донателло, я видела, сам был в замешательстве.       Густая, концентрированная тишина плохого характера заняла все пространство, казалось, даже вытеснила воздух. Ясно стало слышно металлический шум дождя. Я хмурилась, зная, что все чувствуют сейчас одно и то же. Чувствуют, что что-то не так. Затишье продлилось недолго — где-то совсем рядом послышался полу-вой, полу-крик. Человеческий. Мое тело пробило дрожью, и я неосознанно вжалась в сиденье. — Что это… было? — Пьяные ублюдки, — ответил Рафаэль, через боковое затемненное окошко рядом с лобовым стеклом смотря куда-то вниз, вцепившись туда злым взглядом.       Ничего необычного, да? Мало ли пьяных долбоебов катается по трассе. Меня это не утешило, легче не стало. — Стой. Значит… ям не было. Это они толкали нашу машину? — Выходит, что да, — ответил мне Донни.       Пиздец. — Они пожалеют, — я с опаской смотрела на то, как ниндзя достает саи с кровожадной нехорошей улыбкой. — Нет, Раф, — Лео следил за дорогой, параллельно стараясь остановить своего вспыльчивого брата. — Будут проблемы. Будь выше этого. — Уоу, откуда такая тачка, а? Неужели со свалки? Ахахах! — их смех слышался через приоткрытое окно. — Раф, помнишь, как учил Сплинтер? Подавляй ярость, ты всегда был сильнее ее.       Меня он ничему не учил. — Эй, пидоры! — я открыла окно шире, высовываясь немного вперед, и проорала это так, чтобы парни услышали. Они замолкли. Дождь сразу намочил мое лицо и волосы. — Охуели? — Иди нахуй, слышь чо. — Да подожди ты, Рэм, — черноволосый прикрикнул на своего друга и повернулся ко мне. — Ты уж прости его, такого дурака. Мы просто ищем себе компанию на эту ночь. Не хочешь присоединиться? Обещаем быть нежными. Я покатаю тебя на ламбе. Что такая малышка вообще могла забыть в старом убогом фургоне? — Да шлюха небось за бабки работает. И у нее сто процентов там какие-то старые фетишисты с мерзкими маленькими хуями и кучей кэша. Базарю, ей это даже нравится.       Противный смех разнесся по округе, глухо отдаваясь в висках. Казалось, я зарычала и только хотела высказаться в ответ о том, что нехорошо так оскорблять своего батю и его друзей, как фургон неслабо крутануло, и я отступила от окна. Он врезался в черную машину рядом, царапая лак, и снес ее немного вправо. Я удивленно уставилась в салон грузовика, где Раф схватил руль и вертел его в сторону, шипя на Лео, отталкивающего мастера ближнего боя. — Ты че там, охуела? Знаешь сколько эта тачка стоит? Шалава дранная! — Еще раз скажешь что-то подобное, блядь, я отрежу, а потом затолкаю твои яйца тебе же в глотку! — прорычал Раф, сильнее вдавливая газ. — Чего?! — завелся Рэм, перехватывая руль у друга. Он явно был самый выпивший. — Тебе не жить, сука!       Нас мотало так из стороны в сторону секунд тридцать, пока тот не разозлился в край. Парень отъехал немного и со всей дури врезался в фургон. Нас сильно швырнуло в сторону, ближе к лесу, и мы с разгона задели дерево, проломившее и сильно согнувшее одну сторону, до того, что появилась огромная дыра. Я запищала и вновь кинулась к противоположному окну. — СОВСЕМ ОХУЕЛИ? — Что, страшно? Будет сейчас страшнее.       Еще один сильный удар.       Они заржали и, вдавив все 200, пропали где-то впереди. Грузовик окончательно завертело на мокрой дороге, Рафаэль не мог затормозить, хоть и усердно пытался. Тормоза отказали? Что-то с сцеплением? Не суть. Все было тщетно. Я не устояла на ногах, разом теряя ориентацию в пространстве, пыталась ухватиться за что-то. И не успела даже закричать, как почувствовала свободный полет. Воздух в легких сперло, сердце сковало ржавым страхом, я чувствовала, как в венах кипела паника. После была боль. Много беспорядочной боли по всему телу: голова, колени, руки, ноги, локти и ладони. Перед глазами вертелся темный ночной лес, я не понимала толком ничего. Белая вспышка принесла особенно много боли. Когда все вокруг наконец остановилось, я измученно застонала в траву, чувствуя, как по затылку течет что-то теплое. Мир затих, оставляя после себя только ноющие угли по всему телу. Даже крики братьев и грохот мотора, звук огромных шин, стирающих покрышки, вскоре стих.       Я закрыла глаза.