Холод

      Жидкость окрашивала асфальт в бордовый. На небе уже красовалась луна, и её зловещий холодный свет означал, что настало время других сущностей. Двое шли по улице. Коварные тёмные улочки и дворы скрывали лики неизвестных. Отовсюду слышалось шипение и перешёптывание. Но похоже их никто не замечал.       Из джинсового рюкзака лежавшего около тела выкатилась тетрадка. Ветер отсчитал несколько страниц и раскрыл на очередном развороте. Он на первый взгляд он был пустым…, но лишь присмотревшись можно было понять, что это не так. В левом крайнем углу мелким дрожащим почерком были выведены не осмысленные строки, казалось они предсказывали судьбу, и чёрная ручка, написавшая это, знала всё наперёд: Когда я умру, Когда я лягу на асфальт, Моей же кровью нарисуйте улыбку. Я буду кричать, Я буду кричать, Не совершайте мою ошибку        Кровь девушки уже окрасила эту страницу и хотела перекрасить и другие во всё тот же проклятый красный цвет. Двое бежали по улице. Один начал вырываться вперёд. Как же страшно не успеть. Как больно видеть ТАКОЕ. Его сердце бешено колотилось, на фоне затихающей жизни это смотрелось дико и неуместно. Подбежав, он упал на колени, было плевать, что помнутся и испачкаются его идеально отглаженные чёрные штаны, плевать, что его белая рубашка и чёрный пиджак будут в крови. Он обнял бездыханное тело и зарылся лицом в её волосах. Казалось, он плакал. Казалось, что умер очень дорогой ему человек. Луна выхватывался белый цвет его кожи. Второй только подошёл и опустил взгляд, положив руку на его плечо. Полы плаща развивал ветер. Стояла гробовая тишина. Они оба знали, что выживет она или нет — решать ей самой.

***

Лужа уже растеклась на приличное расстояние, её края начали высыхать. Луна была закрыта облаками. Поздний прохожий прошёл мимо привычной картины. Он то знал — охота началась. Надо спешить пока другие не забрали жизни всех жертв