ch.13
26 июля 2016 г., 17:20
Дорога в родной дом уже не была настолько велика, как была раньше. Теперь, чтобы оказаться в стенах знакомой квартиры, оставалось пару бессмысленных шагов, которых, как назло, сделать было ужасно страшно и с трудом. Но страшнее всего для Чимина было: войти в квартиру и не застать в ней ни Юнги, ни мебели, ни техники.
Старший мог плюнуть на Чимина и уехать. Начать жизнь с чистого листа, потому что Пак ходячая проблема, от которой нужно избавиться. И на глазах рыжеволосого выступают слёзы от безысходности. Он делает последний неуверенный шаг и валится на колени перед запертой дверью.
Не может быть, что домыслы оказались истинны. В доме никого, а на сердце повис туман. Он не то прятал чувства, не то убивал. Но ощущения были адски неприятны и колючи, они разносились по всему телу, разрушая каждую клеточку организма, одну за другой. И держать всю ту скопившуюся боль в себе стало невероятно сложно и мучительно.
Чимин завыл, как волк после ранения. И если животное воет от физической боли, которая вскоре пройдёт, то Чимин воет от нескончаемой душевной, когда от мысли «ничего не будет как прежде» угнетаешь себя ещё больше, убивая, истребляя.
Щелчок замочной скважины и дверь оказалась открыта. Изнутри квартиры вышел знакомый силуэт, сонный, помятый.
Он никуда не уезжал. Он предан, он влюблён. И сердце бы не позволило Юнги оставить это рыжее создание совершенно одного, на произвол судьбы, потому что без Мина мальчик никуда, также, как Мин без Пака. Взаимность.
— Чимин-а, — жалостливо прохрипел Юнги своим ещё не прорезавшимся голосом после сна. Он моментально подлетел к Чимину, как только заметил его заплаканного, окровавленного, на коленях. Мин бы тоже зарыдал вместе с Чимином, но тогда Паку будет вдвойне больней, и сил найти остановиться будет не так легко. — Вставай, дурак!
— Юнги, ты не уехал… Юнги, — и снова навзрыд. Чимин боялся протянуть руки к старшему и заключить его в свои объятия, потому что считал себя провинившимся. И думалось плохо, и действовать не получилось, лишь солёные слёзы боли текли из глаз Чимина, причиняя Юнги неописуему боль и сострадание.
— Пошли в дом, ты весь дрожишь, — прошептал Мин и поддался вперёд, обвивая своими руками плечи Чимина, помогая ему подняться на ноги.
От одних лишь прикосновений Чимину становится дурно, и Юнги это замечает, когда рыжий валится на пол на пороге, не дойдя до их совместной кровати.
— Чимин! — вскрикнул Юнги. — У меня нет сил тащить тебя… вставай!
Но Паку дурно хорошо. Он зашёл домой, оказался в стенах их с Юнги квартиры, и стало легче и теплей на душе. Перед глазами мелькал всё тот же Мин Юнги, и эхом в голове разносился его голос. Кажется, опять ворчит. И Чимину стало легче. Значительно.
***
Заснуть под утро удалось, сразу после долгой ночи любования спящим Чонгуком и его еле различимой родинке под нижней губой. У Чону такой не было. И, наверное, эта родинка будет спасательным кругом для Тэхёна, чтобы окончательно не утонуть во всём настоящем Чонгуке. Лучи яркого солнца проскользнули в пыльную комнату и заставили Чонгука открыть глаза. Шевелиться было не так просто, как бывало, но повернуть голову и заметить рядом спящего Тэхёна, сил хватило. Чон был весьма шокирован, но и приятно убит. Огнестрельное ранение начинало адски болеть при каждом лишнем движении, да что уж там — дышать было трудно и больно. Это первое ранение Чонгука в его жизни, но он безумно рад, что над ним похимичил Тэхён. Наверняка, именно он затащил его в неизвестную для Чонгука квартиру, раздел, обтёр и главное, сделал всё необходимое, чтобы рана начала затягиваться. Чонгук бы улыбнулся, но он словно забыл, каково это. Тэхён лежит рядом и не издаёт и звука, так тихо и мирно заснул. Ни сопения, ни похрапывания, словно убит. Но грудь то и дело подымается и опускается вниз, а указательный палец на руке нервно подёргивается. Так забавно. — Не смотри на меня, — сквозь тишину прошептал Тэхён. Он не спит, но это странно, и то, как он смог понять, что на нём остановлен пронзительный взгляд Чонгука. — Я думал, ты спишь, — через боль и жжение оправдался Чонгук, но большего сказать не смог, не думал, что будет настолько больно. — Не смог заснуть, — открыл глаза Тэхён и встретился взглядом с Чонгуком. — Можешь ничего не говорить, тебе ведь наверняка больно. Больно. И Тэхён это понял. — Я надеялся, что ты не проснёшься, — солгал Тэхён и язвительно улыбнулся, подымая настроение малому, который почему-то не чувствовал себя в своей тарелке. Не сказать, что неловко, неудобно, скорей всего, чувствовать себя слабым и беспомощным. — Я хотел сказать, что не особо смыслю в зашивании, поэтому уж думал, ты не очнёшься и помрёшь от такого хренового врача-зашивалки. И снова ложь, она струится из уст светловолосого, словно чистая водица правды, а ведь всё было иначе. Тэхён приложил немало усилий и своего жизненного опыта, чтобы сделать Чонгуку всё в лучшем виде и оставить плечо парня менее уродливым. — Спасибо, — выдавил из себя Чонгук. Говорить легче не стало, но отблагодарить он его должен, хотя бы добрым словом. — Если бы… — Да молчи ты уже, а то вон, весь раскраснелся, — заткнул рот Чонгуку Тэхён своим длинным музыкальным пальцем. — Да, я помог тебе, ничего больше. Это я отплатил тебе за моё спасение. — Признался в этом Тэхён и нехотя встал с кровати. Безумно хотелось спать, ведь вся ночь была потрачена на Чонгука, но даже сейчас Ким не сможет сомкнуть глаз, потому что должен довести дело до конца и помочь до того времени, пока Чонгук не восстановится и не уйдёт из дома собственными ногами. А пока, Тэхён проявит любезность и покажет своё доброе «Я». Без слов и предупреждающей речи, Тэхён обошёл кровать и встал перед Чонгуком на одно колено, протягивая осторожно руки к его телу. Он с трудом поднял парня на руки и завёл его в краску, не столько от боли, сколько от смущения. — Куда? — спросил Чонгук, а после последовало чёткое и краткое тэхёново «в ванну». Тэхён усадил Чона на мягкий пуфик в ванной и принялся снимать с него оставшуюся одежду. Но Чонгук не дал сделать это Киму, остановил его за плечи и посмотрел в глаза менее озлобленно, чем хотел казаться. — Я сам, — прохрипел Чонгук, пройдя через ряд боли и страдания. — Если ты будешь шевелить рукой, то рана может разойтись, остолоп. Я лишь хочу довести дело до конца и обеспечить тебе полное восстановление, а для этого нужно принять душ и обмыть твоё тело, — вышел из себя Тэхён и встал на ноги, оставляя Чонгука одного со своими спущенными штанами. Тэхён не бросил парня одного, а лишь открыл напор тёплой воды в ванной и дождался, пока она заполнит половину. Вернувшись к Чонгуку, Тэхён увидел перед собой обессиленного стоящего парня в облике Адама. Чон был полностью обнажён, и его рельефное тело прожигало глаза Тэхёна, но Ким ни в коем случае не отворачивался и не смущался. Он знал, что так оно и будет, но увидев всё собственными глазами, не подумал, что так заколотится сердце и увлажнятся ладошки. Тэхён подлетел к Чонгуку и помог дойти до ванной, не шатаясь и тем более не падая. Усадив парня в тёплую воду, Тэхён достал свою мочалку и вишнёвый гель для душа; и пока Чон наслаждался поистине уютным местом, Тэхён пододвинул к ванне тот белый пуфик и сел рядом. — Ты даже бинты снял, хотя я не разрешал, — нарушил молчание Тэхён и опустил руки в тёплую воду, едва касаясь бёдер Чона. От прикосновения по коже Чонгука прошлась дрожь, словно у мальчика-подростка, у которого в голове нет ничего иного, как пошлости и грязи. Но Чон не думал ни о чём дурном, он делал вид, что не думает. — Что с Чимином? — не мог парень просто молчать, это не свойственно ему, а боль уже не являлась преградой. Она смешалась с накопившимися мыслями и уходила на второй план. — Тебе и правда сейчас это интересно? — удивился Тэхён и аккуратно поднял руку Чонгука, протирая её намыленной вишнёвым гелем мочалкой. Она неумело лежала в руке у Тэхёна, и так же неловко скользила по мокрому телу Чонгука. Обтирая каждый сантиметр, Тэхён затаивал дыхание и скрываемо наслаждался всем процессом. Таким образом он может не только прочувствовать всего Чонгука, но и изучить его хотя бы глазами и своими длинными изящными пальцами. — Нужно же знать, как живётся человеку, который изуродовал моё лицо, — серьёзно ответил Чонгук и несмело взглянул на Тэхёна, заставая его врасплох. — Ты сам виноват, что пошёл к нему, Чонгук. — Но ты хотел его пристрелить, правда? — А я что должен был ждать, пока это лицо превратится в ни на что не годное мясо? — спокойно выдохнул Тэхён и поддался вперёд, нежно обтирая шею и ключицы Чонгука. Только не той жёсткой мочалкой, а своими мягкими и умелыми руками. Он касался каждого изгиба тела Чонгука, но вовремя был перехвачен и утоплен в ванну вместе с Чонгуком. Терпя раздирающую боль плеча, Чонгук крепко схватил Тэхёна за запястье и, приблизившись, начал учащённо дышать во вспотевшую шею Тэхёна. И осилив свой страх и боль, он коснулся мягкими губами острой ключицы Кима, заставляя и на то неровное дыхание Тэхёна сбиться к чертям и стать одним единым с Чонгуковым. — Я же весь мокрый! — хрипло простонал Тэхён. — Вот и хорошо, — прошептал Чонгук и продолжил оставлять ряд мокрых поцелуев на шее и ключицах Тэхёна. А светловолосый всем телом налегал на Чонгука, понимая, что приносит боль, и только из-за этого отпрянул от Чона и тут же, подскользнувшись, поддался назад, на спину. Теперь он стал от макушки до кончиков пальцев мокрым, таким же, как и Чонгук, только полностью одетым. Его футболка прилипала к Тэхёновому телу, ещё больше соблазняя Чонгука. И тот с решимостью навис над Тэхёном, при этом испытывая адскую боль в плече. Рычит, но поддаётся вперёд и целует знакомые губы, так напористо и жадно, отнимая воздух у Тэхёна и у себя. А Ким и поддаётся и отстраняется. Считает неправильным, но в тоже время хочет познать младшего ближе и на все сто. Он отвечает на поцелуй, а руки возбуждающе скользят по обнажённой спине Чонгука. В пах уткнулась возбуждённая плоть, и только сейчас Тэхён понял, что Чон абсолютно голый. Это словно развеяло туман в голове, и разум начал властвовать. — Чонгук, плечо! — вскрикнул Тэхён сквозь поцелуй, когда заметил разбавленную воду кровью. Логично было, что рана не успела затянуться за одну только ночь. А если на неё так давить, то суждено будет вновь зашивать её. А Чонгук настолько увлечён, что смешал всю ту боль с долей возбуждения, и получилось что-то вроде нового и необыденного. Чон не позволял Тэхёну разрывать их поцелуй, и оттого его яйца были сжаты в руке у Тэхёна. Это было не приятно, а напротив, весьма ужасно и отталкивающе. С такой силой давить, можно и кастрировать. — Оставь свои грязные мыслишки при себе, — промяукал побеждёно Тэхён и встал на ноги, попутно снимая мокрую одежду с себя. — Ты чист. Но вот из-за твоих игр рана вновь разошлась, придурок! И Чонгуку стало нереально хорошо и удовлетворительно, потому что остановился Тэхён только из-за проблемы с плечом у Чонгука. Осознавая, что если бы не ранение, то Тэхён бы не остановил; но так же, если бы не это ранение, то Чонгук не был бы в этой квартире прямо сейчас, не принимал бы ухаживание от Тэхёна, и не принимал бы вместе с ним ванну. Всё идёт куда более интересно. И это уже не виртуальность, это самая настоящая жизнь.***
Чимин очнулся раздетым в постели, совершенно один. Мина не было рядом, и даже когда по дому прошлось громкое чиминово «Юнги-а», никто не пришёл. Неужели, тем вечером дверь оказалась открыта в пустую квартиру, а Юнги, что тогда вышел за ним, оказался ничем иным как иллюзией? Такого точно не могло быть, потому что Чимин точно помнит нежное прикосновение Юнги к нему, и то, как он, пыхтя, дотащил еле как его до комнаты и уложил в их постель. Чимин ринулся из пустой комнаты в поисках потерянного Юнги, но даже в гостиной его не оказалось, и на его любимой кухне тоже пусто. И лишь когда дверь в ванной захлопнулась за Чимином, послышался шорох на пороге. Это Юнги пришёл с магазина, с полными пакетами. Кажется, жизнь начала налаживаться, а раз так, то обязательно нужно накормить рыжую бестию, чтобы та не мучилась более. — Где ты был? — тихо и несмело спросил Чимин и замялся у угла, боясь подойти ближе. — В холодильнике пусто, и твой любимый кофе закончился. Я всего лишь сходил в магазин, — успокоил его Юнги, и прошёл на кухню, одаривая младшего своей пустотой в глазах. Прощён или всё же обвиняем? Чимин не знал наверняка, поэтому по прежнему стоял и мялся у порога, не зная, имеет ли он право быть сейчас рядом с Юнги, и как в былые времена, помогать ему с продуктами. А после совершенно случайно и наигранно коснуться его руки, что приведёт к новой порции секса на столе. Но сейчас не те времена, и Чимину невыносимо обидно. Ведь если бы не он, то всё могло оставаться на своих местах, и сейчас бы он не мялся у этого никчёмного угла, а стонал где-то на столе и просил «пожалуйста, Юнги!». — Мне скучно, — крикнул с кухни Юнги, в надежде, что Чимин примчится к нему. Но парень оставался стоять на месте и лишь кричал в ответ: — А разве я могу? — Я купил клубничные сливки в ванили, — продолжал заманивать на кухню Юнги, дьявольски улыбаясь. Чимин не мог поверить, что Юнги купил те самые сливки, которые клялся больше в жизни не покупать оттого, что кожа становится неприятно липкой, и после этого приходится заканчивать дело в душе. Но безоговорочно тот секс был одним из лучших и запоминающихся, потому что именно в тот день Чимин побывал в роли актива и нагнул своего любимого хёна. Пак медленно и осторожно прокрался на кухню и начал следить, как умело Юнги справлялся с их завтраком. И может быть это даже к лучшему, что Мин делает вид, что ничего и не было. Это позволяет не отказываться от прошлого и продолжать жить. И Чимин следует примеру старшего — стирает всю пакость со своей головы и идёт прямиком к своему мальчику, обвивая его талию своими руками и утыкаясь лбом в его шею. — Я люблю тебя, Юнги, — второй раз в жизни признался Чимин и вдохнул полную грудь воздуха, перемешанного со сладким запахом Юнги. И Мин оставил нарезку зелени, запрокинув голову назад, на плечи Чимина, параллельно поглаживая его руки. — Просто забудем, — раз и навсегда заключил Юнги. А после пропустил меж пальцев рыжие локоны Чимина, ероша его волосы. — Потому что и я люблю тебя тоже.***
Намджун два часа провёл в поисках подходящего наряда для Кихён, но всё, что ей предоставляли, она отказывалась даже мерить, заявляя «такое я уж точно не одену!», а Нам искал новый бренд, новое место. — Твоему будущему ухажёру придётся не сладко, — начал жаловаться Намджун, когда они наконец выбрали новое платьишко для званого ужина. — У меня не будет никогда парня! — По девочкам? — У меня есть ты, — закатив глаза вздохнула Кихён, и ещё крепче вцепилась в руку Намджуна. — А мне обязательно туда идти, Джун? А Намджун уж и не знал, что ответить, но там ей точно предоставят безопасность и чистоту, ведь для каждой принцессы нужно своё королевство, а то место ни чуть не хуже замка. — Для тебя и созван этот ужин, — ответил Намджун и открыл дверцу в чёрный фургон, помогая Кихён залезть и пристегнуться на заднем сидении. — И ты меня оставишь там? — шёпотом спросила Кихён, понимая, что может больше никогда не увидеть Намджуна. — Если только тебе там понравится, Кихён, — спокойно и достойно ответил Намджун, занимая место водителя. — Поверь мне, Сокджин хороший человек и он сможет дать тебе больше, чем я. И на время тебе придётся у него пожить, а потом, если не понравится, то я обязательно тебя заберу. Я смогу. Не веря своим же словам, более убедительно попытался сказать Намджун, и завёл авто, двигаясь в дальний путь.
