День, когда никто не умер

Когда Стив приходит в себя, ему кажется, что он снова в Бруклине. Ему лет тринадцать, и он умирает от какой-то очередной болезни. Или он опять заперт в аппарате Старка и испытывает муки трансформации. Или нет. Воспоминания потускнели за прошедшие годы, но Стив уверен, что даже тогда ему не было так плохо, вообще никогда в жизни не было. Он лежит на чём-то жёстком и ворсистом, и это что-то старается из-под него выскользнуть. Стив пытается приподнять голову и найти Баки, который точно должен быть рядом с ним, но это ему не по силам. Чей-то голос доносится, как через громкоговоритель, и окончательно перемешивает всё в голове: – Ух, жёстко! Простите, это всё ещё следует доработать. Но если бы вы пообедали, было бы в разы хуже. Ладно, приходите в себя, я зайду попозже… через час, ну или через два. Хлопает дверь. Этот звук так отдаётся в ушах, будто гаубица, установленная у него на макушке, сделала залп, и Стив понимает, что ему срочно нужно в уборную, иначе его вырвет прямо тут – и это будет позор. Стив стонет и пытается позвать на помощь, а потом его куда-то тянут волоком. Перед носом вырастает унитаз, Стив вцепляется в него, как в спасательный плот в бушующем море, и прохладная рука не даёт ему разбить лоб, когда он расстаётся с содержимым желудка. Становится легче, даже получается приоткрыть глаза и наконец-то обнаружить Баки, который обессиленно привалился к стене и выглядит слегка зелёным. Стив подозревает, что и сам он сейчас тот ещё красавец. Оценив своё самочувствие, Стив отлепляется от санфаянса и перебирается поближе к Баки. – Это хуже криозаморозки, честное слово. Напомни мне больше никогда на такое не соглашаться. – Из нас двоих блевал только я. – Я просто успел раньше. Никогда, никогда больше не буду так делать. – Ты так говорил каждый раз, когда напивался и на утро страдал от похмелья. – Это и было-то всего раза четыре. И, Стив, похмелье без предшествующего веселья, как сейчас, это в сто раз хуже. – Баки сползает по стене и с видимым облегчением растягивается на голом кафеле. – У тебя есть силы встать? – Нет, кажется. – Тогда ложись. Стив послушно ложится рядом, размеренно дыша и пытаясь привести в норму содержимое головы, раз уж желудок больше не беспокоит. Они лежат молча и пытаются сделать так, чтобы потолок перестал качаться. Во всяком случае, Стив пытается. То, что пол больше не хочет выползти из-под него, – уже прогресс. – Знаешь, Стив, с момента нашей встречи моя жизнь превратилась в полное безумие с уклоном в научную фантастику. Заметь, я говорю это как человек, переживший лет семьдесят безумных и научно-фантастических экспериментов. Стив скашивает на него глаза: – Какие-то претензии, Бак? – Абсолютно никаких. А теперь помоги мне подняться, раз уж ты чувствуешь себя лучше, чем я. – С чего ты это взял? – В тебя хотя бы не стреляли на поражение в последние четыре дня. Замечание вполне справедливое, так что Стив после некоторой возни исхитряется встать и удержаться на ногах и удержать Баки. Они умываются и пьют воду прямо из-под крана, прежде чем вернуться в комнату, куда их в уменьшенном виде принёс Скотт. Комната оказывается просторной спальней со старомодной двуспальной кроватью под балдахином. Балдахин шевелится и слегка переливается, Стив трясёт головой, пытаясь избавиться от дефекта зрения, и переводит взгляд на ковёр. Ковёр резво ползёт в их сторону, и Баки хватает Стива за руку и тянет обратно в ванную: – Стив, мне всё ещё плохо или тут полно муравьёв? Стив не успевает ответить, потому что в дверь комнаты просовывается голова Скотта: – Клёвые, правда? Полная комната муравьёв – фишка этого дома, так приветствуют только особых гостей. Я послал их проверить, как вы. А как вы? Хэнк в восторге, что вы остались живы, хочет провести пару тестов. Пальцы Баки впиваются в запястье Стива, и он успокаивающим жестом накрывает его кисть второй рукой: – Все тесты – только со мной, договорились? – Отлично. Один подопытный всё равно лучше, чем ни одного. Я принёс вам кое-какую одежду. Сэм вчера передал её Луису – это мой друг, я вас потом познакомлю, – так что можете принять душ и переодеться. И спускайтесь ужинать, муравьи вас проводят. – А можно… можно всё-таки обойтись без муравьёв? – Да я вам всех и не оставлю, только Энтони-младшего. – с головы Скотта слетает крылатый муравей и приземляется на столбик кровати. Остальные муравьи ручейками тянутся к выходу. Последние покидают комнату через щель под закрытой Скоттом дверью. – Говорю же, сплошная научная фантастика. – Баки качает головой и уходит в ванную, прихватив футболку и домашние штаны Стива. Энтони-младший терпеливо дожидается, пока Баки и Стив не будут готовы. Стив чувствует себя глупо, когда сообщает муравью, что их уже можно провожать. Баки просто открывает дверь, пропуская муравья вперёд. Энтони-младший летит довольно быстро, так что они спускаются по лестнице почти бегом. Баки едва успевает шепнуть Стиву на ухо, что очень надеется, что муравьи в этом доме за столом не прислуживают, как они оказываются на пороге столовой. Пожимая Стиву руку, Хэнк Пим не отказывает себе в удовольствии назвать его любимым проектом Говарда Старка. Баки ощутимо напрягается, но в этот момент в комнату входит молодая женщина и отвлекает внимание на себя. Хоуп, дочь Пима, гораздо приятнее отца, во всяком случае, на первый взгляд, и она виртуозно умеет заставить мир вращаться вокруг себя. Всего через десять минут Стив перестаёт чувствовать себя незваным гостем и накрывает на стол вместе со Скоттом и Баки. Может быть, муравьи справились бы с этой задачей лучше, но их поблизости не видно. Во время ужина Баки задаёт множество вопросов про муравьёв и технологию уменьшения, так что Хэнк, Скотт и Хоуп втроём его просвещают. Стив внимательно слушает и уточняет некоторые детали по ходу дела. Он осторожно спрашивает Хэнка о Говарде, но говорят они в итоге о Пегги – и в голосе хозяина дома искреннее сожаление, когда речь заходит о её кончине. Обстановка слегка накаляется, когда Скотт предлагает отпраздновать первое успешное уменьшение живого объекта без защитного костюма. «Объекты» неловко переглядываются, а Скотт начинает произносить тост: – Сегодня мы доказали, что портативный уменьшатель Лэнга-Пима… – ПИМА-Лэнга! Ударение в голосе Хэнка можно ножом резать. Хоуп закашливается, прикрыв рот салфеткой, но по сияющим глазам Стив понимает, что она смеётся. Скотт забывает о тостах и вскакивает, чтобы налить Хоуп воды, а потом беседа плавно сворачивает на более безопасные темы. Стив замечает, как Баки подавляет зевоту, ещё раз благодарит хозяина дома за убежище, и они уходят наверх. Баки сразу же растягивается на кровати, отмахиваясь от предложения Стива осмотреть его раны. – Раз я не истёк кровью, когда принимал нормальный размер, значит, всё зажило. – Рука не болит? – Издеваешься? Всё тело болит. У тебя разве нет? – Немного, как будто у меня опять грипп. Тебе понравилась Хоуп? Вы всё время переглядывались за обедом. – Она со Скоттом. – Серьёзно? – А ты не заметил, что мистер Пим выглядит недовольным всем на свете, особенно бойфрендом своей дочери? – Хоуп такая… взрослая – и вдруг Скотт. – Некоторые женщины любят инфантильных мужчин. И мужчин, которые могут их рассмешить. Иногда это одни и те же мужчины. – Баки зевает и переворачивается на живот, обнимая подушку двумя руками. Стив выключает свет, прежде чем лечь рядом с ним. Между явью и сном Стиву кажется, что он видит блик от крылышек Энтони-младшего, сидящего на занавеске, но, возможно, это какой-то незнакомый муравей. Главной проблемой Стива оказывается бездействие в замкнутом пространстве. Сэм не выходит на связь, видимо, не может сообщить ничего обнадёживающего, а просто ждать спокойно без возможности повлиять на ситуацию выходит с трудом. Баки воспринимает всё проще, говорит, что снайперам приходится часами, а то и сутками терпеливо лежать на позиции, чтобы сделать единственный выстрел. В первые дни Стив проходит все необходимые Хэнку и Скотту тесты, но судя по тому, что в доме никого больше не уменьшают, работа над проектом не особо продвигается. Когда Скотт запирается в лаборатории с Хэнком, компанию гостям иногда составляет Хоуп. У неё тоже есть костюм, но и без него она впечатляющий противник для спарринга. Баки всерьёз увлекается муравьями, постоянно подкидывает им разные съедобные и несъедобные штуки, чтобы посмотреть, как они будут с ними управляться. Скотт клянётся, что муравьям тоже нравится играть с Баки. Стив и рад, и не рад. Чем больше времени он проводит вместе с Баки, наблюдая, как он общается с другими, проявляет интерес к разным вещам, тем дальше отступают его фантазии о сломленном Гидрой и потерянном в незнакомом мире друге, которого Стив должен найти и спасти. Хорошо, что Баки смог вернуть так много своего и успешно адаптироваться, но получается, что Стив ему не так уж и нужен. Стив не хочет чувствовать себя обделённым из-за этого, но всё равно чувствует. Баки лежит на полу в их комнате и строит с муравьями башню из спичек. Стив сидит на краю кровати и честно пытается занять себя сам с помощью книги из библиотеки Хэнка, но всё время отвлекается и смотрит на Баки. Баки чувствует его взгляд, но даже не поворачивается в его сторону, только спрашивает: – Что? – Ты проводишь с ними больше времени, чем со мной. – Стив честно старается сделать так, чтобы голос не звучал недовольно. – Вчера ты без меня тренировался с Хоуп. – Но ты потом к нам присоединился. – Проявил сочувствие – Хоуп совсем тебя загоняла. Ты тоже можешь сейчас к нам присоединиться. – Нет уж, спасибо! Баки переворачивается на спину, опирается на локти, внимательно смотрит на Стива и насмешливо тянет: – Знаешь, когда-то я уже видел подобную детскую сцену ревности. Тебе было шесть, и ты дулся на меня неделю, потому что родилась Бекка и я обожал с ней нянчиться. Стив краснеет и пытается спрятаться за книгой, но Баки одним текучим движением подбирается ближе, усаживается на пятки, вынимает роман у него из рук и откладывает в сторону. Стив глядит на него в упор, Баки выглядит таким серьёзным, что это даже немного пугает. – Стив, помнишь, я рассказывал о том, что мне нужно было разобраться в своей жизни? Кажется, я кое-что решил, в смысле, разобрался в одном вопросе… И… Чёрт, просто не пугайся сразу, хорошо? И больно не бей, если… Баки встаёт на колени, тянется к нему и целует. Первое касание похоже на взмах птичьего крыла. Губы Баки прижимаются к его губам и тут же исчезают, чтобы вернуться. Баки целует его верхнюю губу – раз, другой, третий, потом нижнюю, легко зажимает между своих губ и чуть тянет на себя. Наклоняет голову на бок, чтобы их сомкнутые губы совпали, как детали паззла. Это так мягко, что Стив задерживает дыхание, чтобы не спугнуть прикосновение. У Баки тёплые нежные губы, и когда они приоткрываются, Стив просто делает так же. У Баки ловкий влажный язык, ощутив его прикосновение к нижней губе, Стив вздрагивает и шумно выдыхает. Наверное, губам Баки от этого щекотно, потому что уголки его рта приподнимаются в улыбке, Стив не видит этого, но чувствует. На улыбку Баки отзывается что-то внутри – как всегда и в то же время по-новому. В какой-то момент Стив расставляет ноги шире, чтобы Баки мог придвинуться ближе, и он встаёт вплотную и берёт лицо Стива в ладони. Поцелуй длится, и отдельных движений уже не различить, остаётся только ощущение близости и тепло, которое струится в его рот с губ Баки. Когда поцелуй заканчивается, они обнимаются. Баки так и стоит на коленях перед Стивом, и Стиву приходится чуть наклониться, чтобы обхватить его. Он прижимается щекой к щеке Баки и шепчет: – Мне говорили, что целуюсь я не очень. – Над техникой ещё нужно поработать, – Баки начинает поглаживать его спину плавными движениями, будто пытается успокоить. – Я не понял, ты согласен? Чтобы со мной? – Спросишь тоже! Баки чуть отстраняется и бодает его лбом в плечо, а потом поднимает голову и улыбается, всё ещё немного неуверенно: – Но торопиться мы не будем? – Не будем. – Поцелуи – это хорошо, правда? – Более чем, Бак. Баки пытается высвободиться, Стив его не пускает, это так неловко, что Баки начинает смеяться. Стив смеётся тоже, наконец-то находит в себе силы выпустить Баки из рук и сползает к нему на пол. Они садятся рядом, опираясь на кровать и вытянув ноги, и смотрят, как муравьи заканчивают строительство башни. Стив берёт руку Баки и кладёт на своё бедро ладонью вверх, водит пальцем по линиям, пока Баки не ловит его в кулак, как в детстве, и не спрашивает: – Почему? – Потому что ты был всегда. Настолько был, что я даже не всегда замечал твоё присутствие, но когда ты уходил, сразу делалось так пусто. Ты возвращался и говорил что-нибудь вроде «привет», или «сегодня дождь», или «ужасно смешно», а я начинал задыхаться. Долго думал, что это всё астма, а потом понял. – Хорошо. Это хорошо. Вечером они ещё немного целуются. Стив считает, что у него уже лучше получается, но это не повод прекращать практиковаться. Теперь Стиву легче переносить заточение, внутреннее напряжение, которое не давало ему покоя, истаяло. Он больше не нервничает, когда Баки возится с муравьями или перебирает какие-то железки со Скоттом или даже с Хэнком. Уверенность в том, что Баки точно с ним, делает Стива великодушным и терпеливым. Они упражняются в поцелуях, чаще прикасаются друг к другу – невинно и не совсем. Стиву нравится, что не только он в их паре бывает смущён и неловок. Иногда ему хочется задать вопросы, касающиеся реального опыта Баки, но он никогда этого не делает. Хватает и того, что Баки готов ему дать, а торопиться они не будут. Сейчас они на равных, и это настолько прекрасно, насколько только может быть. Они - два человека с общим прошлым, таким одинаковым и таким разным жизненным опытом, которые решили стать ближе друг к другу. Они пробуют – и у них получается. Если на этом пути им и нужна карта, то даже одно только составление её – уже наслаждение. Стиву нравится изучать тело Баки, запоминать шрамы и отметины, находить новые места, от прикосновения к которым Баки начинает шумно дышать и постанывать. Тело Баки ужасно интересное, Стив считает, что он таким похвастаться не может, но Баки почему-то думает иначе и раз за разом берётся доказывать свою правоту. В доме Пима везде планшеты и ноутбуки, так что они читают кое-что и вместе, и по-отдельности. Баки не стесняется проявлять интерес в открытую, а Стив ещё не всегда готов вслух проговаривать то, что хочет узнать на практике, но Баки хорошо понимает жесты, самые мелкие сокращения мышц и самую лёгкую дрожь, и любит давать телу Стива то, что ему нужно. Заказ смазки и презервативов по интернет-каталогу с помощью кредиток Баки, оформленных на чужое имя, оказывается тем ещё приключением, для которого требуется немалое мужество. Особенно когда они случайно пролистывают сайт магазина на пару страниц вперёд. И нет, некоторые увиденные вещи пока не соответствуют их информационным запросам. Они многое успевают попробовать: целовать друг друга везде и вылизывать; минеты, которые обоим нравится и делать, и принимать; ужасно смущающую позу «шесть-девять» – Стив буквально побагровел, когда Баки предложил, но потом ни на минуту не пожалел о том, что согласился; растягивать и ласкать друг друга внутри скользкими от смазки пальцами. Стив буквально изнывает от предвкушения того, как всё будет, когда оба они будут готовы пойти ещё дальше, но ожидание – это часть удовольствия, и торопиться они не будут. Баки сейчас ближе к нему, чем когда бы то ни было, спит глубоким сном в его объятиях, обнимая в ответ, и улыбается ему, когда открывает глаза утром. Их жизни переплетаются заново, образуя что-то огромное и общее. Они неторопливо и тщательно закладывают фундамент своего будущего, разумно используя краеугольный камень их прошлого. Муравьи, конечно, в курсе, но остальные обитатели дома никак не намекают, что знают об их изменившихся отношениях. Стив радуется: ему сейчас совершенно не нужны чужие любопытные взгляды или шутки, которые наверняка бы были, будь они среди Мстителей. Но это не означает, что Стив не скучает по всем ним и не думает о том, получится ли вернуться – может быть, не Капитаном Америка, а просто собой – и восстановить то, что разрушили разногласия на тему договора. Стив смотрит в Интернете ролик, в котором рассказывается о новом Капитане Америка и о том, что общественность принимает его благосклонно, а потом Сэм собственной персоной объявляется у них. Он приезжает поздно вечером, говорливый друг Скотта незаметно высаживает его у заднего крыльца. Стиву хочется сказать что-нибудь про то, что костюм Капитана пошёл Сэму на пользу, но у него слишком уж серьёзное лицо для шуток. Если бы новости были хорошими, Сэм зашёл бы через парадную дверь. С Баки Сэм держит себя свободно и корректно – уважает его личное пространство и не пытается форсировать события, демонстрируя дружбу, для которой пока нет оснований. Стива Сэм обнимает и от души хлопает по спине, Баки просто подаёт руку. Хэнк здоровается с гостем и тут же уходит, оставляя гостиную в их распоряжении. – Всё плохо? – Стив решает сразу перейти к делу. – Всё… скажем так, сложно. У Шерон есть зацепки по теракту в Вене. Анализ лица Зимнего Солдата на плёнке с камер оценил вероятность использования биометрической маски в 89 процентов. Это много, но доказательство косвенное, Россу и ЦРУ не хватит. Ещё мы нашли свидетелей, которые видели Баки в Бухаресте незадолго до и сразу после, но окно остаётся. Если он имел серьёзную поддержку и действовал не один, то мог успеть. Клинт дёрнул за пару своих старых ниточек, может, удастся накопать что-то дельное по использованному взрывному устройству. – Ты бы не приехал только ради того, чтобы это сообщить. Сэм кивает, подтверждая правоту Баки: – Случилось кое-что ещё. Вчера Тони получил посылку, доставили прямо на базу. Внутри был допотопный видеомагнитофон с кассетой. Тони потребовалась пара часов, чтобы найти, к чему его подключить для воспроизведения. – Сэм помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем объяснить: – Это был привет из архивов Гидры, запись аварии, в которой погибли Говард и Мария Старк. Только это была не авария. – Сэм в упор смотрит на Стива. – Ты был в курсе? Баки вскакивает с дивана и отходит к окну. Стив провожает взглядом его напряжённую спину, прежде чем ответить: – Да, это было в деле Баки. Сэм качает головой: – В общем, Тони сейчас очень зол на вас обоих, поговорить с ним удалось только Наташе, и она считает, что шансы на то, что он успокоится, есть, но нужно время. Наташа думает, что в случившемся есть и положительный момент. – Это какой же? – Кассета означает, что кто-то настроен очень серьёзно, пытаясь подставить Зимнего Солдата. – Вряд ли. Дело не во мне. Я только предлог – яблоко раздора, которое можно использовать, чтобы добраться до Стива. Когда были обнародованы архивы Гидры, пусть и частичные, и все узнали, что Зимний Солдат – это Баки Барнс, друг Капитана Америка, такой вариант развития событий стал более чем вероятным. Но я всё равно оказался не готов. – Как и мы все, Бак. – Есть вещи, к которым просто нельзя быть готовым. В общем, сейчас мы имеем следующее: вас ищут спецслужбы, король Ваканды – кстати, у него тоже есть костюм, и он называет себя Чёрной Пантерой, – которого пока не удалось до конца убедить в невиновности Баки, даже несмотря на новые обстоятельства, и Тони Старк, который сейчас на удивление согласен с Россом. Плюс тот неизвестный, который всё это затеял. – И? – И у Наташи появился план. Скажу честно, что наши мнения по поводу его безумности разделились. Клинт на её стороне, мы с Вандой сомневаемся, но решать в любом случае вам. Стив оглядывается на Баки и приглашающе похлопывает по дивану рядом с собой. Что-то подсказывает, что после озвучивание плана ему понадобится опереться на плечо друга. Баки покорно возвращается и садится рядом, Стив берёт его за руку, переплетая их пальцы: – Сэм, мы слушаем. – В общем, Наташа полагает, что пока вы скрываетесь, ситуация остаётся статичной и сдвинуть её в вашу пользу невозможно. Плюс совершенно не понятно, на что ещё пойдёт неизвестный, чтобы вас выманить. Учитывая, что он уже не постеснялся взорвать здание ООН, лучше бы не дожидаться, пока он предпримет какие-то новые шаги. Значит, надо сыграть на опережение и встретиться с противником на своих условиях. – Нам со Стивом отведена роль приманки, на которую клюнут Старк, Росс, ЦРУ, король Ваканды и неизвестный. И что потом? Победителю всеобщей схватки достанется моя голова? – В общих чертах, да. Но до головы не дойдёт, потому что вмешаемся мы. В смысле, я, Наташа, Клинт и ещё пара человек, готовых вписаться за вас. Плюс на нашу сторону перейдут те из потенциальных противников, которые поймут, что во всём виноват неизвестный. – Звучит и правда безумно. Очень в стиле твоих новых друзей, Стив. Стив широко улыбается ему и крепче сжимает руку Баки, прежде чем повернуться к Сэму: – Неужели Наташа постеснялась сама прийти и предложить это нам лично? – Она сейчас просто занята другим, – Сэм заметно смущается. – В общем, у неё какие-то трудности с телохранительницей Т’Чаллы, и та не выпускает её из вида. – И как же тогда… – О, не беспокойся – это тоже часть её плана. Так что вы думаете? Стив и Баки смотрят друг на друга – всего пару секунд, а потом Стив кивает Сэму, выражая их общее мнение. – Только вдвоём, Бак. Мы справимся. – Как же ты, наверное, отчаялся, Роджерс, если я – твой лучший вариант. – Ты всегда был моим лучшим вариантом. – Если вы закончили демонстрацию того, какие вы друзья, предлагаю перейти к обсуждению конкретных вопросов. – Нечего тут обсуждать, – Баки пожимает плечами. – Мы должны засветиться на камерах где-то недалеко от какого-нибудь уединённого убежища, чтобы все поверили, что мы там прячемся. У меня есть неплохой вариант – заброшенная фабрика достаточно далеко от пригорода. Открытая местность, собственный источник воды. Хорошее место, чтобы обороняться и устраивать засады, плохое – чтобы незаметно подкрадываться и нападать. – Не слишком сложно будет вас там засечь? – Торговый центр в пяти милях – нам же нужно будет пополнять запасы. Покажемся там пару раз. Думаю, даже самый бездарный противник сообразит, где мы можем отсиживаться. – Стив? – Я согласен с предложением Баки. – И это ты ещё не видел тамошний бассейн. – Тогда решено. Выдвигаемся завтра. Против их решения уйти возражают все, даже Хоуп. Хэнк Пим и Скотт в кои-то веки согласны друг с другом и даже начинают планировать оборону дома, но Стив твёрдо стоит на своём: – Нет. Вы оказали нам неоценимую помощь, мы не можем отплатить вам тем, что приведём врагов к вашему порогу. – Я в любом случае участвую, буду ждать сигнала вместе с Энтони-младшим, – радостно сообщает Скотт. Хоуп отмалчивается, но по её лицу видно, что и она не останется в стороне, когда придёт время. Хэнк, чувствуя бесполезность дальнейших споров, уходит в лабораторию собрать им кое-какие высокотехнологичные гостинцы в дорогу. Последнюю ночь в доме Пима Баки и Стив проводят без сна. Обнимают друг друга и шепотом вспоминают, как Баки один уходил на фронт. Сейчас легче – им не придётся расставаться. У порога комнаты стоят два до смешного пустых рюкзака с уменьшенными спальниками, брезентовым полотном, одеялами, одеждой и прочими припасами. Огнестрельного оружия они не берут, Баки выбирает несколько ножей – и для драки, и для хозяйства, Стиву Хэнк выдаёт экспериментальные метательные шокеры, похожие на те, которыми пользуется Наташа. Они уходят не убивать, а защищать. То, что Стив теперь не носит щит со звездой, ничего не меняет. Грузовик с эмблемой «Пим Тех» приезжает за ними около четырёх утра. Провожают их Скотт и муравьи. Скотт мысленно «щёлкает пальцами», и отряд из пятнадцати муравьёв забирается в рюкзак Стива. – Ваша группа связи – Пять тысяч четыреста тридцать шестой, Шесть тысяч восемьсот восемьдесят пятый… или четвёртый?.. А, неважно, у них есть передатчики и камеры, это надёжнее, чем сотовые, по нашим-то временам. – Знаешь, я как-то против того, чтобы за нами круглосуточно наблюдали насекомые с камерами. Это не дурацкое реалити-шоу. – Нет, нет, Баки, круглосуточно они не будут, это на случай нападения – дополнительная тревожная сигнализация. – Спасибо, Скотт, понимаю, как тебе тяжело отпускать с нами своих. – Стив кладёт руку ему на плечо, и Скотт слегка краснеет. – Они добровольцами вызвались. Тут вчера такое было – все рвались пойти вот с ним, – Скотт кивает на Баки, Баки хмыкает, но выглядит довольным. – С трудом отобрали кандидатов. Удачи, народ, скоро увидимся. – Это ты нам или им? – А какая разница? – Скотт улыбается. – Водитель подбросит вас до железной дороги. – Спасибо. И передай от нас приветы Хэнку и Хоуп. Они обмениваются рукопожатиями, Баки и Стив запрыгивают в кузов. Стив смотрит на дом Пима, и Баки толкает его плечом: – Что, жалко уезжать? Ведь здесь столько всего было? Мы в первый раз поцеловались, и никто никого не пытался убить? – Придурок. – Стив закидывает руку на шею Баки и тянет его ближе к себе. Грузовик выезжает с заднего двора, и они чуть не падают, теряя равновесие. Стив садится, опираясь спиной о борт, Баки вытягивается рядом и кладёт голову на колени Стива. – Я посплю? – Спи, разбужу тебя перед конечной остановкой. Стив запускает пальцы одной руки в волосы Баки, а вторую кладёт ему на грудь и просто смотрит, как он засыпает. И радуется тому, какое у Баки спокойное лицо во сне. Они сходят возле небольшого транспортного узла, когда грузовик останавливается на светофоре. Баки быстро ведёт Стива вдоль путей, присматривая товарный поезд, который поедет в нужном им направлении, и легко ломает замок на двери вагона левой рукой, найдя искомое. Они едва успевают забраться в какие-то тюки и прикрыть дверь, когда состав трогается. – Давненько мы с тобой на поездах не катались, – бормочет Баки, устраиваясь поудобнее. – Нашёл, что вспомнить. – Не один ты у нас сентиментальный. Поспишь? – Нам долго ехать? – Минут сорок, прыгать будем на ходу, но участок не скоростной и вокруг нет никаких обрывов. – Приятно слышать. – Стив поводит плечами, устраиваясь поудобнее. – Подремлю полчаса. Тюки под спиной набиты мягким, в вагоне пахнет шерстью, наверное, овечьей, сквозь стук колёс Стив слышит спокойное дыхание Баки. Он не спит, просто лежит с закрытыми глазами и думает о том, как всё изменилось в его жизни и как же ему это нравится. Когда Баки осторожно трогает его за плечо, Стив ловит его руку и подносит к губами. Баки всегда смущается, когда Стив так делает, но никогда не протестует. Они вместе отодвигают тюки от двери, постаравшись получше их закрепить, чтобы груз не рассыпался, когда они спрыгнут. Баки открывает дверь, Стив берёт его за руку и крепко сжимает. Прыгать парой не так удобно, как по одному, но оба готовы потерпеть небольшие трудности. Они легко приземляются в траву, которой заросло всё вокруг. Стиву вспоминается что-то про «поля под паром», но он не уверен, что тут дело в земледелии. Может быть, это полоса отчуждения возле путей и завода, о котором говорил Баки. Баки как раз обращает его внимание на строения на горизонте. Стив поправляет лямки рюкзака и идёт за ним. Земля чуть пружинит под ногами, и Стив наслаждается прогулкой и открытым пространством после стольких дней взаперти. Это немного похоже на походы с пикниками, про которые Стив читал в детстве, но в которых никогда не мог поучаствовать. Что ж, сейчас многие его старые «никогда» превратились в свою противоположность. Стив нагоняет Баки, и в пустой проём ворот фабрики они входят одновременно. Про бассейн Баки не обманывал, только он давно пересох и заполнен мусором и сухими листьями почти до края бортиков. В первом здании нет ни крыши, ни внутренних перегородок. Второе сохранилось лучше, там есть кран, который долго шипит, но потом плюётся водой. – На территории пробита подземная скважина, вода идёт оттуда. Немного жестковата, но жить можно. В соседнем корпусе душевые, надеюсь, ещё работают. Я два года тут не был. Стив кивает: – И правда хорошее место. Где будем разбивать лагерь? – В третьем. Это когда-то было общежитие, совмещённое с управлением. Там и стен больше, и ставни на окнах, и все имеющиеся удобства под рукой. – Эх, ещё бы кухню. – Костёр разведём. Уж на то, чтобы кофе в котелке сварить, наших умений хватит. За дверью третьего корпуса большой холл, из которого ведут узкие коридоры с комнатами-клетушками. Для жизни они выбирают угловую комнату перед поворотом к душевым. По уверенным движениям Баки Стив понимает, что в прошлый раз он жил именно в ней. В дальнем углу сохранился импровизированный очаг, а участок стены здорово закопчён. Баки встаёт на цыпочки, шарит в большой дырке в кирпичной кладке, вытаскивает оттуда помятый котелок и довольно улыбается. Стив вытаскивает их пожитки, краем глаза замечая, как из рюкзака выбираются муравьи и цепочкой поднимаются по стене куда-то вверх. Не без некоторых колебаний Стив нажимает на кнопку и всё-таки вздрагивает, когда в его руках стремительно увеличивается брезентовое полотнище. Стив застилает большой участок пола недалеко от костровища, и раскладывает на краю их вещи, пока Баки проверяет, есть ли вода в душевых. Судя по чертыханиям и по тому, что Баки стягивает намокшую толстовку, оставшись в белой майке, с водой у них проблем не будет. Стив стоит на коленях и смотрит на Баки, на его шрамы, не скрытые тонкими лямками, на то, как двигаются его мышцы, когда он поднимает руки, чтобы завязать волосы в хвост, и шумно сглатывает: – Прости, потащил тебя за собой и не могу предложить ничего лучше грязного пола. – Во-первых, это я тебя сюда за собой потащил. Во-вторых, не такого уж и грязного, Стиви. – Баки поднимает бровь. – Не желаешь его опробовать? Вместо ответа Стив ловит его за руки, заставляя опуститься рядом. Как завороженный гладит по шее, по груди, тянет вниз вырез майки, обнажая соски. Трогает, целует, покусывает, перекатывает в пальцах – только их, и Баки стонет. Стив стягивает с него майку, запускает пальцы под пояс джинсов, наклоняясь, широко лижет подобравшийся живот, шалея от того, что можно. Баки заставляет его поднять голову, целует глубоко и мокро, и в следующее мгновение они уже раздевают друг друга, катаясь по брезенту и не обращая внимания на твёрдость или чистоту пола. Стив подминает Баки под себя, целует, спускаясь всё ниже и ниже, нашаривает левой рукой тюбик смазки. Баки тяжело дышит и цепляется за его плечи, и Стив отдаёт ему всё, чему успел научиться. Баки елозит по брезенту лопатками, выгибается дугой, глубже впуская в себя пальцы Стива, и кончает Стиву в рот. Замирает, пытаясь отдышаться, а потом тянется к Стиву, чтобы сторицей вернуть ласку. Глядя на него, дрожащего от только что испытанного удовольствия, Стив понимает, что готов к большему. Он ложится на спину, разводя колени, и Баки смотрит на него так неуверенно и жадно, что от этого хочется ещё больше. – Если ты не хочешь… – Очень хочу. – Тогда давай. Я готов. Я хочу, чтобы мы сделали это. Чтобы ты сделал это со мной. Они смотрят друг другу в глаза, и это их взгляд «я готов, если ты готов», а потом Баки набрасывается на него. Целует, кусает, облизывает, торопится, хоть и старается быть нежным и медленным, оставляет синяки. Руки Баки дрожат, Стив гладит его, успокаивая и направляя. Это их настоящий первый раз, и хоть кто-то должен попытаться сохранить трезвую голову. Получается не очень, особенно когда Баки растягивает его на трёх пальцах – так много они раньше не пробовали, и тревожно смотрит, не делает ли больно. И Стив понимает, что никогда ещё не видел такого выражения на лице Баки, но всю жизнь мечтал увидеть. Именно лицо Баки сейчас и делает Стива окончательно готовым, и он зовёт, без голоса, но Баки слышит. Он вытаскивает пальцы, наклоняется и целует Стива в губы, глубоко и нежно, прежде чем приподняться и надеть презерватив непослушными пальцами. Стив подтягивает колени к груди, чтобы Баки было легче войти. Смущение они оба оставили где-то далеко позади, позы больше не имеют значения, важно только их желание соединиться. Наощупь Баки не попадает, влажная головка мажет по анусу и соскальзывает. Баки отстраняется, берёт член в руку и направляет. Смотрит, как его член проникает в Стива, и Стиву страшно жаль, что он не может этого видеть, только прочувствовать. Это не больно, к боли он был готов, но это так много, что хочется плакать. И он всё-таки плачет, когда Баки входит до конца, и плоть со шлепком сталкивается с плотью. Баки помогает Стиву обнять себя ногами за талию, ложится на него, опираясь на локти, упирается лбом в лоб, пальцами стирает дорожки слёз. Стив хватается за него и шепчет: «Давай». Баки начинает двигаться. Воздух издаёт забавные звуки между их мокрыми от пота телами, под Стивом натекло целое море смазки, они скользят на ней, и Баки чуть не падает, когда его колени разъезжаются. Стив смеётся и ахает, потому что от смеха сжимается что-то внутри, Баки вскрикивает, но не останавливается. Нет уже никакого ритма, только их движения навстречу, взгляды, которыми они смотрят друг на друга, тяжелое дыхание. Баки вдруг обнимает его так, что рёбра трещат, Стив держит его дрожащее тело и кончает, когда Баки неловко тыкается губами ему в шею. Стив со стоном расцепляет ноги, которыми обхватывал Баки, и ставит их на пол по обе стороны от его бёдер. Баки шевелится, и Стив чувствует, как из него выскальзывает обмякший член. Баки сползает ниже по его телу, но Стив не даёт ему отстраниться, прижимает его голову к своей груди, перебирает влажные волосы, пока они оба пытаются отдышаться. – А пол не такой уж и твёрдый. – Потому что ты лежишь на мне. Баки дёргается и опять порывается встать, но Стив его не пускает. – Пожалуйста, полежи так ещё, мне нравится чувствовать твой вес. – Мне иногда всё ещё мерещится, что я могу тебя раздавить. – Не раздавишь, Бак. – Стив улыбается и крепче сжимает объятия. Солнечный луч, в котором танцуют пылинки, медленно смещается в их сторону. Дыхание Баки щекочет кожу. – Не так, как показывают в порно, – бормочет Баки. – Лучше – потому что по-настоящему. – Тебе понравилось? – Очень. Баки колеблется, прежде чем спросить: – Больно? Стив напрягает ягодицы на пробу: – Нет. – И Баки выдыхает. – Я чувствую… что-то, но это не ужасно. Только мокро. – Душ? – Если ты уже можешь встать. Баки поднимается с него. Это немного неприятно, потому что сперма успела засохнуть, и они прилипли друг к другу. Ещё один момент, который нужно будет учесть на будущее. Баки смотрит на Стива внимательно и настороженно: – Ты же… ты захочешь повторить? – Конечно, – Стив широко улыбается и протягивает ему обе руки. Баки усаживает его, они целуются – невинно соприкасаются приоткрытыми губами, а потом идут в душ. Смущение возвращается, когда Баки его моет – и внутри тоже, но избавиться от спермы и смазки чертовски приятно. Просто поцелуи под струями воды, ни на что не намекающие и не требующие продолжения, – это всё ещё хорошо. Потом Баки разводит костёр, устраивает завёрнутого в одеяло Стива возле огня, поручив ему следить за тем, как закипает вода, а сам устраняет последствия их занятий с брезента и расстилает спальники. Стив мог бы ему помочь, но сидеть и ничего не делать, когда Баки занимается хозяйством, – такого с ним не случалось с сороковых годов прошлого века, и совершенно не хочется упускать момент. Прежде чем подсесть к Стиву, Баки рассыпает на пороге горсть сахара и сухари – ужин для их муравьёв. Стив распахивает одеяло, чтобы Баки мог прижаться к нему, никому из них не холодно, но жест важен. Они едят саморазогревающиеся консервы, пьют чай, который Баки заварил в котелке, смотрят на огонь и обнимаются. Стив просыпается и обнаруживает, что однажды утолённое желание становится только сильнее. Ему хочется повторить всё, что они делали вчера, снова почувствовать Баки внутри, уловить то, что он, может быть, упустил, ошеломлённый первым опытом. Стив не знает, как об этом попросить, но если слова не идут, то можно использовать жесты. Стив разворачивается к Баки, безжалостно будит его и начинает с поцелуев. В этот раз им даже удаётся не залить смазкой всё вокруг. Стив лежит на боку, Баки держит его поперёк груди и под коленом, не давая толком двигаться, плавно толкается глубоко внутри. Получается не так остро, как в первый раз, и Стиву кажется, что его кожа растворяется, и тело Баки вплавляется в его тело, и разделиться у них уже не выйдет. После душа и до завтрака Стив выходит на пробежку. Он так давно не имел возможности бегать, что мышцы слегка стонут от усилия первых движений или от того, чем Стив только что занимался. При мысли о Баки, оставшемся в убежище, хочется сразу развернуться, но Стив подчиняет себе свои желания – сегодня он уже достаточно давал им волю, а Баки никуда не уйдёт. Размеренные движения успокаивают, Стив быстро находит свой ритм и устремляется дальше. Он бежит не так быстро, как по дорожке в парке, слишком легко тут можно споткнуться или попасть ногой в нору какого-нибудь животного, но это всё равно приятно. Стив любит бегать. Именно бегая, он когда-то научился понимать своё новое тело и осознавать, как оно работает. Научился верить, что сердце не собьётся, качая кровь, что лёгкие не сожмутся спазмом, что мышцы не подведут. Бег лаконичен, для него не нужно ничего кроме пространства и собственного тела, хотя правильная обувь тоже не помешает. Стив бежит по спирали, чтобы выбрать необходимую дистанцию и слишком не удаляться от фабрики, но смотрит только вперёд. Он бежит в свободном пространстве между землёй и небом, чувствуя недостижимость горизонта и неохватность мира, который его окружает, а потом разворачивается и по прямой несётся к Баки. Влетает во двор к пересохшему фонтану и резко останавливается, наклонившись вперёд и опершись на колени. Баки выходит из «их» корпуса и смотрит на него. Стив выпрямляется и подходит ближе, ощущая аромат кофе и едва уловимый запах тела Баки. – Я почувствовал… искушение. Желание остаться тут навсегда. Просто исчезнуть, уйти от всех вдвоём с тобой. Ты же понимаешь, что если мы возьмёмся прятаться всерьёз, никто не сможет нас найти и вернуть? Стив смотрит на Баки и видит в его глазах понимание, отражение собственных мыслей, а потом Баки делает шаг вперёд и крепко его обнимает. Стив чувствует, как его слова резонируют между их плотно прильнувшими друг к другу телами. – Стив, никто из нас не заслуживает участи быть вечным беглецом. Бегство поначалу легко спутать со свободой, но ещё никому не удавалось долго поддерживать эту иллюзию. На смену ей приходит усталость и ощущение загнанности, и тогда всё, чего ты хочешь, это чтобы под ногами наконец-то развезлась пропасть. А я теперь хочу жить долго и действительно свободно. С тобой. – Тогда… завтра? – Я готов, если ты готов. – Сходим в магазин, купим всяких колбасок, мясо, решётку и шампуры, раз уж у нас есть настоящий костёр. – Маршмеллоу, – мечтательно тянет Баки. – Сладкоежка, – Стив отстраняется, чтобы посмотреть на его улыбку. – А ты, судя по всему, набегал себе зверский аппетит. Пойдём завтракать, мне удалось поджарить тосты. В магазин они идут, соблюдая все меры предосторожности, внимания к себе не привлекают и маскируют тот факт, что пришли пешком и так же собираются уйти. Люди, которые их ищут, профессионалы, не стоит будить их подозрительность демонстративным поведением. Только перед самой кассой Баки «случайно» сверкает на камеру металлическим запястьем – «для понимающего достаточно». Складывая покупки в рюкзак, Стив замечает пару муравьёв на застёжке бокового кармана. Напоминание, что они с Баки не одни против всего мира, приходится очень кстати. – Как ты думаешь, муравьи едят мясо? – Понятия не имею, – Баки пожимает плечами. – Оставим для них всего понемногу, пусть сами разберутся. После их первого появления на публике Стив не то чтобы настораживается, но переходит в режим боевой готовности. Такое же изменение он чувствует и в Баки, но именно Баки его успокаивает, говоря, что вряд ли за ними явятся сразу, так что времени на пикник точно хватит. Стив не готовил на костре со времён «Ревущих Коммандос», да и тогда ему редко доверяли сковородку – капитан же. У Баки явно больше опыта, но он не хочет возиться в одиночку или хочет разделить со Стивом и эти хлопоты. Стив обнаруживает, что готовка расслабляет – тут нельзя совершить непоправимую ошибку, а испорченный кусок мяса никакая не трагедия. Муравьи не подходят близко к очагу, и Стив не замечает, чтобы они делали различия между сырым, поджаренным и обугленным мясом, но чтобы съесть столько, сколько Баки им выделил, каждый муравей должен быть размером с волка. Под самый конец приготовления ужина Баки бросает на решётку крупно порезанные куски баклажанов, перцев и помидоров и достаёт пару бутылок красного вина. Они пьют прямо так, из горлышек, и едят мясо без ножей, как дикари. Стив не может вспомнить, когда в последний раз ему было так вкусно. Простая сытная еда, хорошая ночь, улыбка Баки, тепло костра – всё это не может испортить даже ожидание нападения. Проблемы, с которыми они столкнулись, мимолётны, а открывающиеся перспективы безграничны. Перед сном Баки выходит и закапывает на краю поля остатки их трапезы, пока Стив расстилает спальники. Баки берёт первую вахту, садится у костра с нанизанным на шампур маршмеллоу. Стив ложится поближе к нему и наблюдает сквозь ресницы, как Баки откусывает от цветных кусочков и облизывает губы, а потом засыпает. Баки будит Стива в четыре утра липким и сладким поцелуем. Костёр почти прогорел, но Баки успел поджарить Стиву десерт. У маршмеллоу вкус детства и губ Баки. Поцелуи – это всё, что они сейчас себе позволяют, и Стив почти призывает неизвестного врага наконец-то объявиться, чтобы их с Баки больше ничего не отвлекало друг от друга. Стиву невыносимо хочется пригласить Баки на настоящее свидание, поухаживать за ним старомодно и правильно, чтобы в процессе не пришлось прятаться и накладывать швы. Стиву не терпится начать жить с Баки нормальной жизнью, бегать в парке, покупать круассаны к завтраку, варить кофе, приглашать друзей на домашние посиделки. Проводить вместе время так, как сейчас, тоже отлично, но почему бы и не мечтать о большем, тем более что до воплощения желаемого буквально рукой подать. Днём ничего не происходит, и на следующий день тоже, это почти разочаровывает. Постоянно поддерживать боевую готовность тяжело, но они справляются. Солдаты умеют правильно ждать. Стив берёт на себя командную роль и устанавливает распорядок дня, Баки иногда от него отходит, не давая им обоим потерять бдительность из-за ощущения рутины. Пробежки Стива превращаются в разведку на местности, он изучает окружающую территорию так, словно они ждут армию, а не небольшую мобильную группу или даже одного человека. После самого первого раза они больше не ходят вместе за продуктами, не оставляя противнику шанса занять пустующую базу. Четыре вылазки без определённого алгоритма – этого достаточно, чтобы создать видимость их постоянного присутствия в заданном районе. Баки чувствует, что всё должно решиться в ближайшие сутки, и Стив с ним согласен. Они ждут ночной атаки, но незнакомец приходит утром. Как ни в чём не бывало переступает порог, его можно было бы счесть вежливым гостем, если бы не пистолет в руках. Его появление не застаёт их врасплох, хотя он, безусловно, хорош в своём деле. Одно то, что группа захвата не дышит ему в спину, уже показатель профессионализма. Стив и Баки встречают его в холле, место, где они жили все эти дни, это слишком личное, чтобы допускать посторонних. Незнакомец выглядит спокойным и немного усталым. Он быстро оглядывает помещение, разумеется, обнаружить муравьёв не в его силах, а потом переводит взгляд на Стива, полностью игнорируя присутствие Баки. Это странно – из них двоих, безоружных людей, Баки выглядит гораздо более опасным, его левая рука, не прикрытая коротким рукавом футболки, угрожающе сжата в кулак. Но незнакомца его рука не впечатляет и не интересует. Стив чувствует себя неловко – он готовился к схватке, а не к игре в гляделки. – Вы что-то потеряли? – не очень вежливо спрашивает Баки, прерывая затянувшуюся паузу. – Меня зовут Гельмут Земо, и я потерял всё, что у меня было. Пришла пора виновным за это ответить. Он в упор смотрит на Стива, и Стив делает шаг вперёд: – Вы считаете, что нашли виновных? – О, они и не скрывались. Мстители, знаменитые, популярные, яркие, как звёзды. Мой маленький сын так радовался, когда заметил в небе Железного Человека. А потом Железный Человек улетел, вы все улетели, оставив позади руины Заковии, но мой сын этого уже не увидел. Мне потребовалось три дня, чтобы откопать мою семью из-под завала, но никто не призвал вас за это к ответу. Я ждал, я был терпелив, как меня учили, и не терял надежду, но ничего не происходило, и тогда у меня просто не осталось выхода. – И вы начали убивать невинных. – Чтобы привлечь внимание виновных. – Подставив Баки, который вам ничего не сделал? – Ещё скажи, что он невиновен. Он – Зимний Солдат. – Вам повезло, что вы ошибаетесь – и только поэтому ещё живы. Зимний Солдат убил бы вас прямо на пороге, а вот Баки Барнс позволил вам войти внутрь. Только с согласия Баки вы сейчас стоите тут и говорите все эти вещи. Земо внимательно слушает Стива, но даже на мгновение не переводит взгляд на Баки. Ему неважно, кто он, Земо уже списал его со счетов, как использованное оружие. Стив чувствует ярость из-за этого и задаёт вопрос, чтобы не дать ей выплеснуться наружу: – Зачем? – Чтобы уничтожить вас самым эффективным способом. Империя, разрушенная извне, восстановится, но если заставить её разрушаться изнутри, разжечь гражданскую войну, она падёт. Я смеялся, когда узнал о Заковианском договоре, будто даже моя страна решила мне помочь, весь мир встал на мою сторону, чтобы уничтожить Мстителей. – Вы надеялись, что, если договор нас не разделит, мы поубиваем друг друга, когда Тони узнает, что я защищаю убийцу его родителей? Тони слишком умён, чтобы дать своему горю владеть собой. – Я всё равно победил: ты отсиживаешься тут, как крыса, а твои бывшие товарищи на тебя охотятся. Ты не сможешь вернуться, пока не оставишь его и не отдашь правосудию. Стив пожимает плечами: – Ну и что? Я здесь, там, где хочу и с кем хочу, а Капитан Америка продолжает быть, и он сражается вместе с Железным Человеком, защищая людей. – Но это не ты. – Какая разница, чья рука держит щит? Я сам выбрал и вернулся к началу. Я просто Стив Роджерс из Бруклина, я могу уйти спокойно – для щита найдутся достойные руки. – И снова погибнут люди. – Вас это соображение не остановило, когда вы устроили взрыв в центре Вены. – Необходимые жертвы. Гибель десятков ничего не значит, когда речь идёт о спасении тысяч. – А как насчёт миллионов? Мстители их уже спасли, предотвратив вторжение Читаури. Этот разговор бесполезен, никакие аргументы не помогут, Стив просто тянет время. Земо абсолютно сумасшедший, помешавшийся от горя, даже если ему хватило остатков здравости рассудка, чтобы найти старую базу Гидры где-то на краю света и привести в движение план по уничтожению Мстителей. Но человек, стоящий сейчас перед ним, сам разрушается, и Стив не рассчитывает его в чём-то убедить. Когда он начинает бормотать что-то о цвете глаз Стива, Стив даже не вслушивается и разбирает только одно слово из трёх. А вот Баки напрягается, подаётся вперёд, протягивает руку как границу между Стивом и Земо. – …но ты всего лишь человек, у тебя идёт кровь. В новостях два года назад сообщали, что врачи опасаются за твою жизнь. Ты можешь погибнуть. Убить тебя – это не такой красивый план, но чувство вины и горечь потери разъедают душу изнутри так же хорошо, как и ненависть. Ты – фундамент Мстителей, твоя смерть обрушит всё здание на их головы. Дальше всё происходит одновременно, Стиву кажется, что он застыл, как муха в янтаре, и просто позволяет событиям случаться. Раздаётся выстрел, в окно влетает щит, Баки ловит его в прыжке и дёргает Стива на себя под защиту вибраниума. Потолок рушится, между ними и Земо опускаются Железный Человек и Железный Патриот, но Стив успевает заметить, как рука в чёрной перчатке не даёт второй пуле вылететь из дула, а в плечо стрелявшего попадает стрела. Человек-Муравей и Оса возникают из ниоткуда, с балки спрыгивает Клинт, Наташа спускается на тросе и повисает над полом, держа электрошокер наготове. Из теней позади неё выходит высокая чернокожая женщина. Вижн вплывает прямо сквозь стену, за его руку держится Ванда. Сокол приземляется рядом с ними и складывает звёздно-полосатые крылья. – Я думаю, что сегодня никто не умрёт. – спокойным голосом произносит Т’Чалла, снимая маску, и желающих возразить ему не находится. Стив отмирает, и время продолжает свой размеренный бег. Тони поднимает лицевой щиток шлема и тычет пальцем в сторону Баки: – Ты убил мою маму, безмозглая открывалка для консервов! А ты, – Тони поворачивается к Стиву, – всё знал и молчал! – Тони, я… – Заткнись! И прочь с глаз моих, оба. Мне понадобится не меньше недели, чтобы объяснить всё всем правительствам подряд и выклянчить для вас амнистию у Росса и того мелкотравчатого чинуши. Вот потом, если ты, конечно, будешь готов снова выполнять свой долг, вместо того чтобы прятаться по сараям со своим старым дружком, я с радостью полюбуюсь, как какой-нибудь злодей выбивает из вас двоих дерьмо, и даже репульсором не взмахну. – Тони, я… – Бегом! Группа захвата в трёх минутах. – Тони машет на них перчаткой. Стив беспомощно смотрит на Наташу, которая надевает наручники на лежащего без сознания Земо. – Идите, я сообщу, когда можно будет вернуться на базу. Баки кидает щит Сэму и тянет Стива за собой. Уходя, Стив слышит голос Тони: – Так, делаем вид, что у нас были учения, в ходе которых мы случайно задержали международного террориста. Всем медали… Они бегут в сторону железной дороги, оставляя за спиной приближающийся стрёкот вертолётов, а потом вдоль полотна, до стрелки. Это лучшее место, чтобы вскочить на замедляющийся перед развязкой поезд. Баки увлекает Стива в высокую траву, они ложатся на землю голова к голове и просто смотрят в небо. Никакими словами нельзя выразить, что Стив чувствует сейчас, когда всё позади, когда ясно, что всё будет хорошо. Когда Стив делал выбор в заброшенном доме на окраине Бухареста, он и не надеялся выиграть сразу всё, но у него получилось. Стив чувствует взгляд Баки и поворачивает голову. Глаза у Баки сейчас синие, как небо. Они не всегда такие – бывают и серыми, и зеленоватыми, и даже почти карими. И чёрными, когда Баки задыхается от желания. Земо изучал не те глаза – и это меньшая из его ошибок. Стив ощущает мимолётную жалость к проигравшему врагу, и что-то, должно быть, отражается у него на лице, потому что Баки нежно гладит его по щеке. Стив приподнимается и ложится в объятия Баки, опуская голову ему на грудь. Баки протяжно выдыхает: – Думаю, не страшно, если мы пропустим пару поездов. Тебе нужно поспать, Стив. – А если нас будут искать? – Не будут, я уверен, что Старк там всех уже заболтал до полусмерти, а Земо так быстро не очнётся, чтобы рассказать, что мы там были. Спи, Стив, я покараулю. – А потом? – Ты же слышал – у нас целая неделя каникул. Мы поедем к морю, не знаю, как ты, а я сто лет не купался. – Я тоже. Года два. Баки смеётся и бьёт его кулаком в плечо. Стив закрывает глаза. Он чувствует дрожь земли – приближается поезд, на который они не сядут, – и ровное биение сердца Баки.