Tie a knot

Спустя 9 месяцев.

— Антон? — Арсений уже устал повторять это имя, ведь он был практически на сто процентов уверен, что парень его не слышал. Он чувствовал себя отвратительно, встав с постели в такую рань, а сейчас, ходя по пятам за своим без пяти минут мужем, ему становилось ещё хуже. Но что поделаешь, если очень сильно хочешь, чтобы он остался и не ходил на работу хотя бы сегодня, в его выходной? — Что? — Шастун, уже подойдя к двери, соизволил развернуться, и Арсений наконец-то понял, почему всё это время не слышал ответа — Антон доедал свой бутерброд, который, по всей видимости, являлся сегодня его завтраком. Арса этот факт успокоил, ведь это означало, что Шаст не обиделся на него за этот довольно эгоистичный порыв оставить парня дома сегодня. — Ну же, давай, — снова начал Арсений, будучи ещё совсем сонным, несмотря на то, что преследовал своего парня уже довольно долгое время. — Сегодня такой прекрасный день, который мы можем провести вдвоём! Сначала хорошенько выспаться, а позже заняться всем, что только придёт нам в голову. — Сень, мне правда нужно на работу, — попытался также ласково ответить шатен, несмотря на то, что был немного раздражён всей этой ситуацией, и сел на пуфик перед дверью, чтобы зашнуровать кроссовки. — Если ты уже разобрался со всеми документами в компании, то я ещё нет. И ты сам знаешь, что чем раньше я это сделаю, тем лучше. — Да, но сегодня твой выходной, почему ты не можешь подписать «что-то там очень важное» завтра? — Стоял на своём Попов, облокачиваясь на дверной проём и продолжая зевать. — Мне позвонили — мне нужно сегодня, вот и всё, — туго зашнуровав второй ботинок, парень встал и на секунду замешкался, думая, стоит ли брать с собой ветровку в такой солнечный июньский денёк. Поняв, что ему она ни к чему, он перевёл взгляд на своего парня, который вот-вот заснёт прямо посреди квартиры и улыбнулся — раздражение как рукой сняло. — А ты спи, никто тебе мешать не станет, Джека я покормил, — нежно заметил Антон и сократил расстояние между ними. — Я скоро буду, не скучай. — Знаю я твоё «скоро буду» — припрёшься, как обычно, в пять и скажешь: «прости, милый, так получилось»! — Арс не успел договорить все свои претензии до конца, потому что был утянут в поцелуй. Слегка оживившись, Арсений открыл глаза и сдвинул брови, однако быстро включился и перевёл свои руки на плечи парня. — Не ворчи, — улыбнулся Шастун, кладя свои руки поверх рук брюнета. — Найди, чем себя занять и звони если что — но не больше двух раз в час, поверь, Арсений, это не смешно. — Ладно, понял, — с улыбкой вспомнил ту ситуацию Попов, и Антон улыбнулся в ответ ещё шире. — Постараюсь не сорваться. — Уж постарайся, — напоследок сказал Антон, чмокнув своего парня в щёку, забрал нужные вещи со столика и вышел из квартиры, захлопнув дверь.

***

— Так странно, — медленно проговорил Арсений, озираясь по сторонам. Стоя недалеко от барной стойки, парни спокойно пили свои коктейли — у них открывался прекрасный вид на почти весь первый этаж до боли знакомого клуба. Поздно вечером вернувшись в клуб, они решили устроить последний день ностальгии — вернуться в уже родное место и вспомнить, с чего всё начиналось. — Никогда бы не подумал, что расставание с очередной девушкой приведёт меня к тому, что я так долго искал — к тебе. — Да, — согласился Антон, оглядываясь назад. — Я даже помню, за каким столиком мы с парнями сидели, когда я впервые тебя увидел. Кстати, нужно будет им позвонить, что ли. Давненько не общались. — А ты что, соскучился? — Вдруг слишком ревностно отреагировал Попов, на что Шастун подавил смешок и, повернувшись в сторону своего жениха, стремительно сократил расстояние между ними и без какого-либо стеснения поцеловал. — Антон, ты чего? — После поцелуя поинтересовался брюнет, мгновенно забывая про свой мимолётный порыв ревности, отодвигаясь от парня и озираясь. — А если бы нас кто-нибудь увидел? — А сейчас это вообще имеет какое-либо значение? — С лёгкой улыбкой произнёс Шаст и, сделав ещё глоток своего коктейля, продолжил: — Совсем скоро мы начнём новую жизнь в новом месте, сейчас мне вообще наплевать, кто и что подумает здесь. — То есть мы наконец-то можем целоваться где угодно и сколько угодно? — Задал вопрос Арсений, и Антон, повернувшись, понял, к чему клонит его парень. — А то я тут помню один случай… — Не начинай, — попытался прервать его шатен, но из-за громкой музыки Попов не услышал его и всё же продолжил. — Да уж, это тебе не в приватной комнате полчаса целоваться, а потом застесняться, что всё это неправильно и со стояком на такси домой ехать. — Ты мне это до конца жизни будешь вспоминать? — Закатил глаза Шастун, делая ещё один большой глоток из своего бокала. Арс засмеялся, заметив, как изменилось выражение лица Антона — он надул губы и стал похож на маленького обиженного медвежонка. Брюнет поспешил обнять своего парня и легко чмокнуть в шею в попытке хоть немного успокоить. — Я думал, мы решили оставить это всё в том дне. — Хорошо-хорошо, как скажешь, — спокойно прошептал Арсений прямо на ухо своему жениху, а затем отстранился. — К слову, здесь ничего не изменилось с нашей первой встречи — разве что столиков больше, кое-где стены в другой цвет покрасили, да и танцовщиц больше стало… — Что это ты на них своё внимание обращаешь, а? — Задал вопрос Антон, но без намёка на ревность — это был просто стёб, баш на баш. Арсений недоверчиво перевёл взгляд на возлюбленного и, увидев в глазах огонёк, а не ожидаемые отголоски ревности, лишь ухмыльнулся. — Ну, знаешь, совсем скоро меня ждёт семейная жизнь — дом, свадьба, затем дети, нужно хорошенько нагуляться, чтобы потом спокойно плыть по течению новой жизни и ни о чём не жалеть… — с наигранным спокойствием проговорил Попов, облокотившись рукой на барную стойку. Кажется, он перестарался, потому что Шаст повернулся в сторону своего парня и удивлённо уставился на него. — Я вот сейчас пошутил, а могу ведь реально приревновать и даже обидеться! — Громко заявил Антон, залпом допивая свой коктейль и отставляя бокал в сторону. Арсений пытается сдержать все смешки, следуя примеру Антона и отставляя стакан, перехватывая руки своего возлюбленного, приобнимая его и заставляя взглянуть прямо в глаза. — Кстати, — вспомнив кое-что ещё, брюнет решил продолжить тему. — Помнишь, мы как-то с тобой ссорились ещё в начале отношений после моего корпоратива на работе, и ты мне в порыве дал какую-то визитку типа с номером борделя или типа того. Я ей, конечно же, не воспользовался, но теперь мне стало интересно — там реально был номер публичного дома? И где ты его вообще взял? Шастун сначала недоумевающе уставился на собеседника, а затем улыбнулся, вспоминая эту ситуацию и всё, что было после. — Я помню, как после этой твоей помады на рубашке сидел в интернете и был жутко зол — а там всплыло какое-то окно спама, и там был этот номер, ну я его и записал, — поделился историей зеленоглазый, на что брюнет еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос — неужели это действительно было так? — Ну, я, конечно, был очень зол и действительно боялся, что ты можешь им воспользоваться, поэтому переставил местами пару цифр… — Господи, Антон, ты просто неподражаем, — усмехается Попов, а затем переводит одну руку, которая до этого покоилась на плече, выше, нежно поглаживая своего будущего мужа по щеке. — Сейчас же, я надеюсь, ты прекрасно знаешь, что я бы не стал никуда звонить, что я целиком и полностью твой. Я бы даже сказал, что это твоё наказание, так что я бы на твоём месте так не радовался. Антон смягчился, почувствовав нежные прикосновения Арсения, и легко ухмыльнулся, услышав его слова, перехватывая его руки в свои. — Если ты и моё наказание, то самое лучшее наказание в моей жизни, которое я готов нести до конца своих дней. Люблю тебя. — И я тебя, — улыбнулся Попов, в который раз слыша самые сладкие и такие невероятно нужные в его жизни слова от самого дорогого для него человека. Сократив расстояние, он первым поцеловал своего парня, понимая, что никогда и ни за что ничто на всём белом свете не сможет променять на все эти эмоции, которые ему дарит один единственный человек, стоящий прямо напротив него.

***

— Антон? — Арсений окликнул мужчину, закончив телефонный разговор — он убедился, что такси уже ждёт их и стоял в дверях, ожидая лишь своего парня. Но Шастун не торопился — просто не считал нужным. Попов уже не раз выслушивал от него, что тот не хочет уезжать, а хочет остаться в их квартире ещё хотя бы на пару дней, недель. Но эту роскошь они позволить себе не могли, тем более, их уже ждали — там, в другом, прекрасном месте, в другой стране, где их ждёт абсолютно другая, новая, но такая чертовски желанная для них обоих жизнь. И им не стоило задерживаться здесь — пустая трата времени. Арс терпеливо ждал, пока его «копуша-жена» соберётся с мыслями и будет готова навсегда покинуть эту квартиру. Джеку же не терпелось покинуть дом — он уже перестал жалобно мяукать, однако всё также горестно, как казалось самому Попову, смотрел на второго хозяина и ждал своей участи. Хотя, наверное, он бы лучше сейчас спал на своей лежанке, нежели бы сидел в переноске — Арсений понимал это, но ничего, кроме как погладить кота, сделать не мог. Да и ему больше ничего и не оставалось — он сам был словно заперт, пока Шаст ходил по квартире, запоминая каждую деталь, укладывая в голову по полочкам все воспоминания, которыми так дорожил. А он очень ими дорожил — Попов уж точно знает. — Арсений, — вдруг неожиданно послышался голос Антона, раздавшийся на всю квартиру эхом, и брюнет тут же поднялся на ноги, смотря вперёд — парень стоял в паре шагов от него, рядом с входом в гостиную. Стоял и, кажется, готов был прожечь дыру в нём своим взглядом. Но взгляд у него был, скорее, невероятно грустным, чем злым или недовольным. Голубоглазый с трудом сдерживал свой порыв подойти ближе и крепко обнять в попытках успокоить — он хотел знать, что ему сейчас собирается сказать Шастун. — Ты знаешь, что с этой квартирой многое связано, и… с ней мне прощаться в миллионы раз сложнее, чем с квартирой, в которой я жил один по переезде сюда, — Антон говорил тихо и робко — его голос отдавался эхом на всю квартиру, но обоим парням всё казалось правильным. Арс понимал, что Шасту просто необходимо высказаться, сказать эти слова снова, ведь иначе они никогда не смогут сойти с этой мёртвой точки, на которой пока застряли. Но неожиданно Антон замолчал, в то время как Арсений предполагал, что его монолог ещё не закончен — он ждал ещё и ещё, пока секунды перебегали в минуты, а зелёные глаза прожигали дыру в голубых. — Сень, пожалуйста, подойди сюда, — неожиданно прервал тишину парень, и брюнет тут же в пару шагов преодолел расстояние между ними и оказался прямо напротив своего возлюбленного — глаза в глаза. Антон немного помедлил, вглядываясь в глубину голубых глаз снова, но затем продолжил: — Сколько бы я не пытался запомнить всё, я знаю, что со временем многие воспоминания сотрутся и останутся лишь отголосками где-то глубоко в подсознании — ни ты, ни я не сможем вспомнить всего, что было здесь, как бы мы ни старались. Сень, поцелуй меня… я хочу запомнить хотя бы это. И Арсений послушался — он резко подался вперёд и поцеловал возлюбленного, тут же обнимая его, притягивая ближе, лаская руками плечи, опускаясь ниже. До встречи с Антоном Попов не знал, что такое любовь, но он даже представить себе не мог, насколько это прекрасное, всепоглощающее чувство, и насколько сильно хочется отдаваться ему снова и снова. Это точно то, что он никогда не захочет забыть.

***

— Нет, ну это невозможно, — как только парни сели на свои места, Антон тут же начал ворчать, на что Арсений даже не стал закатывать глаза — привык. — Я не успел даже допить кофе, как они просто затащили меня в этот грёбанный самолёт. И куда пожаловаться на такое обращение? — Единственный, кому ты можешь пожаловаться, это я, — ухмыльнулся Попов, устраиваясь поудобнее. — Но извини, у меня через пару минут уже рейс, никому бить морду прямо сейчас я не пойду. И тебе не советую держать зла — купишь кофе здесь. Антон хмыкнул, но решил ничего не отвечать — Арс с секунду задержал на нём свой взгляд и отвернулся. Попов достал из кармана ветровки наушники и начал их разматывать — полёт обещал быть долгим и скучным, и ничто, кроме музыки и фильмов не могло помочь ему справиться со скукой. Вспомнив про фильмы, Попов решил предложить Шастуну выбрать фильм самому и повернулся к нему, заметив, что тот отвернулся к окну. Голубоглазый знал, что Антон расстроен и сильно переживает насчёт переезда, но надеялся, что уже в самолёте ему будет легче справиться со всем — кажется, он сильно ошибался. — Антон, послушай меня, — Арсений повернулся к своему мужчине всем корпусом, обхватывая его руки и надеясь, что он повернётся к нему и выслушает его — Шастун продолжал сидеть и пялиться в окно. — Я знаю, что ты сильно переживаешь по поводу нашего переезда, я понимаю тебя, потому что тоже очень волнуюсь, но… это всё ради нас. В Англии нас ждёт совсем другая жизнь, наши родители будут рядом, мы сможем построить свой собственный дом, сыграть свадьбу, у нас появятся дети, у нас будет всё… и это будет только нашим. Навсегда. Я готов шагнуть туда, но только с тобой, и я хочу, чтобы ты почувствовал всё то, что я чувствую сейчас — трепет, радость и надежду на то, что всё сложится именно так, как мы вдвоём заслуживаем. Ну же, Тош… посмотри на меня. Все свои слова Попов говорил полушепотом, стараясь сделать так, чтобы его услышал только Антон, чтобы никто больше не смог ничего услышать и стать свидетелем такого довольно интимного момента этих двоих, ведь мало ли кто зачем едет в Англию посреди лета, а у них это — начало новой жизни. Шаст немного помедлил, а затем с таким же серьёзным лицом повернулся в сторону Арсения и взглянул в его глаза, слегка склонив голову, первым пальцем очерчивая только ему одному понятные узоры на ладонях своего мужчины. — Это всё, конечно, хорошо, и я с тобой полностью согласен, — всё с таким же серьёзным лицом проговорил Шастун, вглядываясь в голубые глаза напротив. — Только вот я чего думаю — к Джеку будут хорошо относиться в том отделении для животных? Или нам нужно убедиться, спросить у стюардессы или типа того? Услышав реально переживания своего парня, Арс не мог решить, что ему делать — либо смеяться на весь салон, либо начать биться головой о подлокотник. Серьёзно, разве этого парня напротив вообще когда-нибудь реально понять? — Антон, я сейчас решаю, что же мне сделать между треснуть тебя по голове и поцеловать, — усмехнулся брюнет, но, заметив, что серьёзное выражение лица его парня не сменилось, решил продолжить тему. — Никто не тронет нашего Джека, даже не переживай по этому поводу! А если всё же что-то и случится, что в принципе маловероятно, мы их засудим. Серьёзно, я это просто так не оставлю. Только после этих слов Шаст смягчился и придвинулся ближе — на его лице проскользнула тень улыбки. — Обещаешь? — Обещаю, — кивнул Арс, заметив перемену в настроении своего возлюбленного в лучшую сторону и не сумев сдержать ответной улыбки. Антон полностью перехватил руки Попова в свои, нежно лаская их своими длинными пальцами, задевая кольцами, в том числе и тем самым главным, которое ему подарил сам Арсений в тот особенный для них обоих день. — Раз обещаешь, то… теперь можно и поцеловать, — Антон улыбнулся шире, Арс с удовольствием придвинулся ближе и поцеловал своего будущего мужа, наплевав на других пассажиров и стюардесс, что сновали туда-сюда без особой на то причины и мешали им наслаждаться обществом друг друга.

Только ты и я — больше никаких пассажиров, Мы можем отбросить все преграды, если поспешим. Я без остатка твой и не жалею любви, Я хочу, чтобы ты был только моим. Мне не нужна другая любовь, Я не мыслю другой любви, И твоя душа не отзывается никакой другой любви.