Крис Маклин, пора тебе умереть

      Время шло уже к вечеру, когда зэк под номером 27543 и кликухой «Ирокез» лежал в койке, в своей камере. Парень уже давно привык к тому, что она по твёрдости больше напоминала бетонную плиту, хотя уже давно приохотился, поскольку забыл, когда последний раз спал дома. Казалось, это было так давно, что за это время он бы уже успел оформить пенсию. И правда, ведь он последние пару лет только и делал, что мотался туда-сюда: то на это чёртово реалити-шоу, то ещё куда-нибудь, в незнакомую обстановку. А потом снова в тюрьму, куда его определил ведущий того самого шоу. Правда, уже не в малолетку, а в настоящую взрослую тюрьму.       Всё, что ему сейчас оставалось – это лежать, подложив руки под голову, и думать о будущем. В тюремной камере, где проводишь по двадцать три часа в сутки, спектр возможных занятий невелик. Разве что царапать на стенах вертикальные полоски, указывающие на то, сколько ты уже тут находишься. Так вот уже год прошёл. По крайней мере, сейчас он мог не бояться, что его поимеет сокамерник, ведь тот отошёл на какие-то работы связанные с уборкой мусора. Хотя вряд ли он вообще теперь сюда заявится, его, вроде как, перевести в другую тюрьму собирались. Начальник тюрьмы периодически устраивал выборочные проверки камер или выборочно назначал кому-нибудь наряд. Он очень ответственно подходил к своим служебным обязанностям, хотя у него, как и любого человека, были свои закидоны.       Лежать в такой позе невольнику пришлось недолго. Послышался ключ в дверях, прервавший его размышления. Панк сразу же приподнял голову, но какое было облегчение, когда он понял, что это был всего лишь тюремный надзиратель Фрэнсис - темноволосый парень лет двадцати восьми, неслабо накачанный. Его отличительной особенностью от всего тюремного персонала была относительная стрессоустойчивость. Ему постоянно приходится общаться с зэками, потому то этот парень знал истинное значение слова стресс. Он высоко ценился начальством по причине своей вечной невозмутимости, хотя по всей тюрьме ходили слухи, что однажды он помог своему хорошему знакомому сбежать, но имел к этому косвенное отношение. Тем не менее у начальника был на него зуб, потому что Фрэнсис далеко не всегда надёжен и абсолютно непредсказуем. — Ирокез, тебе малява. - Сказал Фрэнсис и протянул ему листок бумаги, свёрнутый пополам. — Посмотришь потом, тебя начальник хочет видеть, он весь день ждать не будет.       Эта фраза несколько удивила панка: дело явно попахивало чем-то серьёзным. Зная начальника, он точно мог сказать, что просто так, чаю попить, он никого не звал. Что-то здесь точно не так.       Заключенный встал с койки, нервно вздохнув, и облокотил спину назад, чтобы позвонки выпрямить. Всё-таки лежать на этой бетонной плите не слишком приятно. После этого Фрэнсис надел на него наручники и они вместе вышли из камеры. Закрыв клетку, Фрэнсис повёл панка к начальнику.       В помещении с камерами было подозрительно тихо. Зэки не бунтовали, как они это обычно делали, не орали, не сжигали с себя одежду, даже не угрожали панку, когда он проходил мимо их камер. Да и другие надзиратели были на редкость спокойны. Всё это казалось ему весьма подозрительным.       Кабинет начальника находился этажом выше, прямо над юридическим отделом. Надо было только подняться по железной лестнице, ведущей туда. Когда они уже стояли возле двери, Фрэнсис решительно открыл ее, пропустив панка вперёд. — Тебя стучаться не учили? - донёсся повышенный тон начальника. Этого человека звали Роланд Мортенсон. Лет ему было около пятидесяти. Его седая голова уже начинала частично лысеть, что неудивительно, столько лет в тюрьме проработать. Когда-то давно он был обычным сержантом в полицейской академии, после чего его перевели в тюрьму, так как в академии считали, что он жестоко обходился с курсантами. В тюрьме он освоился быстро, сначала был просто надзирателем, а потом занял место прошлого начальника, которому когда-то якобы сам подмешал яд в кофе. Впрочем, он ничего подобного не совершал, а лишь распространил этот слух среди зэков, чтобы те его уважали. — Простите сэр, я подумал, вы уже знаете, что это я. — Эх, Фрэнсис! Молодой ты ещё, слово «этикет» тебе вряд ли знакомо. - Начальник усмехнулся. А ведь он редко бывает в хорошем настроении. Что-то происходит, это точно. — Я вам не мешаю? - Неожиданно перебил их панк. - Чего хотели то? — Ах, да! Я привёл нашего бунтаря. — Садись. - Начальник указал на стул напротив себя. Дункан любезно согласился занять это место. — А ты выйди, нам поговорить надо. - Фрэнсис тут же удалился прочь, блистая своим вечно невозмутимым взглядом. — Твоё настоящее имя – Дункан, я прав? — Абсолютно. Начальник подошёл к шкафу с какими-то документами. Здесь лежала куча похожих друг на друга папок, было абсолютно не понятно, что именно он пытается там нарыть. — Так, посмотрим. Нельсон, значит на букву "Н". Где? Где? Где? - Он торопливо бегал пальцами по папкам, но не мог найти нужную. - Да где же эта чёртова папка? А, нашёл! - Он вытащил оттуда папку, толщиной с кирпич. — Это твоё личное дело, Дункан. - Взяв документы в руки, он уселся на своё место и, надев очки, открыл дело на случайно попавшейся странице. — Хм... Интересно, интересно. — Что вы там изучаете? — Я так понимаю, ты уже не первый раз сидишь? — Это уже третий. Две ходки в колонии для несовершеннолетних. — Две? Тогда понятно, почему ты не любишь людей. А за что хоть сидел-то? Хотя, можешь ничего мне не рассказывать, я сам посмотрю. — Он водил пальцем по странице, испачканной чёрными буковками, в поисках ответа. — Вандализм. Причем и в том, и в другом случае. А в этот раз тебя обвинили в уничтожении частной собственности. — Да, чёртов Крис Маклин! Встречу его на улице – зарою. - Полегче! Мне нравится твой энтузиазм, но надо уметь себя контролировать. - Вы это серьёзно что ли? Нет, после моего выхода, его ждёт месть. От моей мести не убежать. Особенно ему. — А сейчас мы плавно подобрались к тому, зачем я тебя сюда вызвал. — И зачем же? — Я смотрел шоу. Я знаю, что ты не хотел терять статус плохого парня, вот и выкинул этот сумасшедший номер. — Допустим. — Так или иначе я считаю, что этот Крис может себе позволить ещё два таких особняка, не меньше. Он сколотил огромное состояние и даже выдвинул свою кандидатуру на лучшего ведущего реалити-шоу. — А мне-то что с того? — Я считаю твоё пребывание здесь несправедливым. Тебе и так не слабо от жизни досталось. — И? Сегодня все как-будто сговорились, вам не трудно объяснить, почему зэки ведут себя так странно? - Начальник усмехнулся, на его лице вспыхнула немного пугающая улыбка. — Я сегодня добрый. Сынок защитил диплом психолога. — Очень рад за него и всё такое, но как это связано со мной? — Ты уже отмотал половину срока, остался год, так? — Ну, так. — Я редко бываю добрым. А в этой тюрьме все знают, что когда я резко начинаю добреть, я делаю одно из двух: либо выписываю премию лучшему надзирателю месяца, либо выбираю зэка для досрочного освобождения. В данном случае – второе. — Что вы хотите этим сказать? — За год пребывания здесь у тебя было весьма прилежное поведение. Если за это время ты осознал, за что попал сюда и как вести себя впредь, я думаю, ты отличный кандидат. — У меня нет времени на шутки, начальник. Если посмеяться решили, у вас это получилось. — А кто шутит? Завтра приезжает специальная комиссия. Я могу вернуть тебе твою прежнюю жизнь. Если, конечно, ты сам этого хочешь. Выбор за тобой. Дункан впал в ступор. — Неожиданно. Признаться, я не думал, что вы на такое способны. — Если ты готов вернуться к прежней жизни, полный вперёд. Фрэнсис, войди! - В кабинет вновь вернулся надзиратель. Всё это время он стоял за дверью и наверняка подслушал всё, что было сказано. — Проводи его в камеру. — Да, сэр. — Желаю тебе хорошенько выспаться, денёк у тебя завтра будет весёленьким. И да, ещё кое-что: советую тебе подготовить речь. Времени на это у тебя целые сутки. - Дункан лишь благодарственно кивнул в ответ. После этого они вышли из кабинета и Френсис проводил его обратно в камеру.       Войдя в камеру, Дункан первым же делом взял в руки клочок бумаги, который оставил на койке. Вот, что там было написано: «Дорогой Дункан. Очень надеюсь, что до тебя дошло это письмо. Если ты его получил, приготовься удивиться. Мы с моим другом Броуди победили в последнем сезоне этого гадкого шоу. Часть от нашего выигрыша пошла на то, чтобы внести за тебя залог. Если ты уже был у начальника тюрьмы, то он должен был ввести тебя в курс дела. Если всё пройдёт гладко – мы приедем и заберём тебя. Готовься собирать вещи, ждать осталось недолго.» Твой друг, Джефф.       Дункан плюхнулся на свою бетонную постель. После этого письма его уровень удивления начал зашкаливать. «Джефф? Ах ты мать твою! Неужели, ты решился такое провернуть? Ничего не понимаю. - Думал про себя Дункан. — Я догадывался, что первое как-то связано со вторым, но теперь я уже не знаю, кому верить. Один про Фому, другой про Ерёму. Что-то тут явно не то.»       Послышались громкие шаги одного из надзирателей. Это был уже не Фрэнсис, а какой-то другой, более нервный. «Всем приготовиться ко сну! Через пять минут свет будет выключен!» - Он орал так, что, казалось, его могли бы слышать даже решетки на окнах.       Дункан свернул письмо и положил его под подушку. Как следует взбив ее, он улёгся в койку, при этом осознавая, что эту ночь он будет спать плохо: слишком много вопросов накопилось. Послышалось громкое: «Гаси свет!». В камерах воцарилась темнота.

***

      Всю ночь Дункана мучали мысли о предстоящем выходе на свободу, о письме, о внесённом за него залоге: сколько он не пытался отталкивать их от себя, они тут же давали о себе знать. Все его жалкие попытки заснуть оборачивались бесконечным ёрзанием во все стороны. Время от времени он проводил рукой по шершавой стене, на которой постоянно что-то царапал в течение этого года. — И всё-таки странно это всё. Начальник ни слова не упомянул ни о каком залоге. Может быть, он хотел, чтобы я думал, что он может быть добрым, если захочет, а сам набил свой карман и притворился, будто ничего не было. Ради чего весь этот спектакль? Видимо, мне не понять этой его манеры. Хотя, актёр он тот ещё. И чего я гадаю? Поспал бы хоть. День тяжёлый предстоит. - Он подложил руки под голову и закинул ногу на ногу, при этом устремив взгляд в потолок. — И всё-таки переборщил я тогда.       Со всеми этими мыслями Дункану казалось, что он провалялся в койке часа два от силы, но вдруг неожиданно в камере стал медленно появляться свет. Панк приподнял голову, чтобы взглянуть в окно, и оказалось, что это солнце уже встает из-за горизонта. «Вы чё, серьёзно что-ли? - Думал он. — Это же сколько я мыслил? Уже часа четыре утра, не меньше.» - Единственным логическим объяснением этого было то, что, скорее всего, панку просто приснилось, как он пытается заснуть. Вполне имеет место быть. «М-да! Поспал называется! В таком случае, остаётся просто лежать, засыпать уже бесполезно.» - Он тяжело вздохнул и опять подложил руки под голову.       Так прошёл ещё примерно час, пока устоявшуюся гробовую тишину неожиданно не оборвало внезапное появление одного из надзирателей, чем-то громыхавшего. К тому же он ещё и орал во всё горло: «Подъём, негодяи! Подъём! Никакого комфорта провинившимся!» Судя по голосу и не слишком адекватному поведению, сразу можно было догадаться, что это был не Фрэнсис. Тот бы был более спокоен.       Началась утренняя суета. Все повыскакивали из коек, из соседних камер доносились громкие шаги и недовольные крики. Некоторые даже вцепились в решётки, пытаясь доораться до надзирателя, что было бесполезно, потому что он продолжал громыхать, не замечая ничего вокруг себя. Оказалось, это был звук половника, стучащего по кастрюле. Ещё немного, и чьим-то барабанным перепонкам определённо не поздоровилось бы. Дункан не стал участвовать во всей этой котовасии, он просто присел на уже застеленную койку и стал ждать, пока это закончится. Он был в ещё наполовину спящем состоянии, поэтому часто зевал. Всё-таки эта ночка далась ему тяжело. Нужно было выстроить в голове речь и мысленно повторять её, чтобы ничего не забыть. Когда глаза ещё закрываются, разум затуманен, принимать решения значительно тяжелее.       Стало более-менее стихать, надзиратель перестал дубасить. Вместо этого он крикнул: «Начальник идет! Приготовить камеры к осмотру!» Теперь Дункан слышал звуки поочередно открывающихся дверей камер и обрывки каких-то разговоров. Сам он мог сейчас не волноваться: в его камере не было ничего запрещённого, даже последние папироски он докурил ещё вчера.       Вот дошла очередь и до камеры Дункана. Дверь открылась и в неё вошёл Мистер Мортенсон. Он оглядел её со всех сторон: стены, потолок, койку, даже краем глаза на парашу взглянул. И что он там надеялся увидеть? После этого он ощупал самого Дункана, осмотрел все карманы. Ни оружия, ни наркоты обнаружено не было. — Чисто. - после этого он снял очки и тихо сказал панку: — Я пришлю за тобой Фрэнсиса, он приведёт тебя, куда надо. Жди. - с этими словами он вышел из камеры.       Прошло ещё немного времени. В какой-то момент по сигналу открылись все камеры, заключенным была дана команда выйти и построиться в одну линию. Это был приказ к завтраку. По команде все друг с другом направились в столовую. Дункан с трудом держался, он ещё оставался наполовину сонный и готов был убить за кофе, но здесь его хрен дадут.       В столовой, как обычно, большинство мест уже было занято. Главные верзилы сидели и ржали, что есть сил, а главные груши для битья проклинали тот день, когда вообще родились на свет. Дункан взял поднос и встал в очередь, пока та продвигалась медленно, но верно. «Что же там сегодня хорошего? - Размышлял он. — Опять пшёнка, вы гоните? Могли бы внести хоть какое-то разнообразие.» - От этих мыслей он застыл на месте, пока его поднос заполняли едой. Его раздумья прервал громкий голос повара: — Забирай! Никакого ответа, он просто упёрся взглядом в этот поднос. Его внимание привлекли шевелящиеся куски, напоминающие опарышей. — Чё, язык в жопу засунул? Забирай! — И я должен это жрать? — Жри! Другого не получишь! Он взял поднос и сел за свой привычный стол. Напротив него уселся его знакомый, зэк по кличке «Какаду». Кличку эту он получил за свой длинный язык и постоянно неопрятную шевелюру. Однажды Дункан вступился за него против одного из верзил, с тех пор тот постоянно к нему подлизывается, показывая, какой интересный человек и заманчивая личность.       Дункан понимал, что в очередной раз не может заставить себя разделаться с отвратным содержимым подноса: всякий раз когда он предпринимал отчаянную попытку засунуть в рот ложку этой стряпни, то вспоминал стряпню Шефа Хатчета на этом реалити-шоу, отчего ему становилось ещё отвратнее. Он просто ковырял ложкой в этой жиже в надежде, что она просто исчезнет сама собой. — Что с тобой, Ирокез? Просто пара червей, ты ведь жрал вещи и похуже. - Дункан зловеще на него посмотрел. — Ну да, я этими червями уже сру. — Пхаха! Откладывать начал? — Ты ждёшь, что я сейчас этот поднос тебе в рожу запущу? — Нет! Нет! Ты чего? — Да не в духе я! Вот чего! - он шмякнул ложку об стол, собрав много нежелательных взглядов. — Ты будешь это есть? - удивлённый панк подкатил поднос в его сторону. Конечно, он мог бы лишний раз напомнить Какаду о том, что считает его конченным психом, но промолчал. — Счастливо подавиться. - с этими словами он встал и ушёл.

***

      Через некоторое время Дункан вместе с другими зэками вышел во двор. Желание спать уже более-менее пропадало, но всё же он не мог понять, что же его так терзало: стыд от того, что за него внесли залог или всё-таки желание поквитаться. Медленными шагами он приблизился к забору, стараясь держаться подальше от всех остальных. — Ирокез! - парень повернулся в сторону зовущего, им оказался Какаду. — Опять ты? Чего тебе? — Что ты там за шоу устраиваешь? — А какое дело, что я устраиваю? Что происходит во мне, тебя не касается. — Ну, я подумал: может, ты хочешь поговорить об этом? — Лучше папироску мне дай, я свои скурил. — А, может, не стоит? — Дай мне эту ёб*ную папироску! - Он достал свою зажигалку и сделал неслабую затяжку. — Теперь проваливай! - Какаду свалил. Он сделал ещё более сильную затяжку. «Может, зря я с ним так? Он просто очередной подлиза. Своими закидонами он достанет даже святого. А, впрочем... уже неважно.»       Подул ветер. К этому времени Дункан уже докурил, швырнул бычок за забор и вернулся к себе в камеру. Там он, как обычно, лёг, подложил руки под голову и увяз в своих размышлениях. Лежать так ему пришлось недолго. Послышался ключ в двери. В камеру вошёл Фрэнсис: «Пошли со мной, комиссия здесь.» Парень поднялся, Фрэнсис надел на него наручники, и они направились в другой корпус. В одном из кабинетов сидели члены комиссии.       Дойдя до двери, Фрэнсис постучался, ожидая услышать в ответ: «Войдите». Ответ последовал незамедлительно, они проследовали в кабинет. — Заключенный 27543, проходите, садитесь. - Сказал один из членов комиссии, тот, что в центре. Дункан не спеша прошёл к одинокому стулу и уселся, закинув ногу на ногу. За столом было пять человек, все приличного возраста и в деловых костюмах, среди которых оказался сам начальник Мортенсон. Он сидел с краю и лишь кивал, когда остальные члены комиссии задавали вопросы. — Личное дело принесли? - Мортенсон протянул ему личное дело панка. — Так, давайте посмотрим. Вы в тюрьме третий раз, но насильственных обвинений против вас не было. Так? — Так. — Сидите здесь за вандализм, так? — Так. — Вы отсидели год из положенных двух, что вы поняли за это время? — Мой поступок на том шоу был некрасивым и неразумным. Все, чего я хотел – защитить свой статус, он нужен мне, чтобы прикрыть собственную незащищённость. Да, мне нравится делать людям больно. Когда трогают меня, я начинаю трогать в ответ. Раньше я думал, что гнев других доставлял мне самую большую радость, это не так. - Центральный член комиссии продолжал задавать ему вопросы, а остальные сидели и не переставая кивали. — И какой вывод вы бы сделали из своих убеждений? - Спросил усатый господин, сидевший справа от Мортенсона. Судя по глазам, он был крайне увлечён тем, как парень с ирокезом пытается изображать из себя хорошего парня. — Местью ничего не решишь. - Услышав это, они перекинулись взглядами и снова стали положительно кивать. — За всё время пребывания, у вас наблюдалось примерное поведение. Мистер Мортенсон предложил вас в основные кандидаты на досрочное освобождение. У меня остался только один вопрос: вы готовы вернуться в реальный мир? Прошло секунд десять, прежде чем он ответил. — Готов. — В таком случае, у нас нет поводов держать вас здесь, вы выходите отсюда сегодня. - Они стали по очереди расписываться в каких-то документах и закрепили подписи печатями. Когда все печати были поставлены, начальник велел Фрэнсису проводить Дункана на сбор вещей.       Собирался он недолго. Парень уже был одет и решил присесть на дорожку. Через несколько минут появился Фрэнсис: «С вещами на выход». Они направились в пункт выдачи личного имущества. Выдающий уже сидел за стойкой, и Дункан упёрся в неё локтем. — Браслет с шипами, одна штука. Чокер с шипами, одна штука, перочинный нож, одна штука. MP-3 плеер, одна штука. - Дункан надел на себя свои украшения, после чего Фрэнсис проводил его к выходу.       Свобода! Сейчас панка переполняло то чувство, которое испытывает человек, выходящий на волю спустя столько времени. В такие моменты лишь незначительный глоток свободы был ценнее золота. Он глубоко вдохнул этот запах свободы и, с чемоданом в руке, не спеша пошёл к воротам. Охранник был предупреждён и выпустил его.       За пределами решётки его уже ожидала машина, от которой доносилась громкая музыка. Прислонившись к машине, мирно беседовали его друзья-сёрферы. Они приехали, как и обещали. Заметив парней, панк решительно направился в их сторону. Джефф и Броуди его тоже заметили. Когда они подобрались достаточно близко, начались крепкие рукопожатия, перерастающие в объятия. Видно было, что они взаимно рады друг друга видеть. Дункан закинул свой чемодан в багажник, Броуди сел за руль, Джефф на место штурмана, а Дункан сзади. Повернув ключ зажигания, они рванули в неизвестном направлении, подальше от этого гадюшника.