Любовная ненависть

      После ухода Шегги, на душе остался неприятный осадок. За свою недолгую жизнь, я успела нахлебаться не мало горя, но еще никто так отчаянно не пытался вытащить меня из всего этого дерьма. Свирона потратил не мало денег, чтобы организовать побег и наверняка дает приличную сумму брюнету, за его услуги "охранника". - Можно вопрос? - я покосилась на мужчину, что сейчас спокойно уплетал за обе щеки лапшу быстрого приготовления. Немного помедлив, он смачно затянул в рот длинную макаронину и прокряхтел что -то вроде "угу". - Сколько Шегги тебе платит? - видимо такой прямолинейности не ожидал даже Бухус, поскольку вытаращив свои карие глаза, пытался проглотить вставшую поперек горла еду, дабы не задохнуться, пытаясь ответить на вопрос. - Чего? - наконец произнес первые слова он. - Сколько тебе платит Свирона? Я что-то непонятно спросила? - этот хмырь начинал меня подбешивать, своими тупыми вопросами. - Нисколько, - буркнул он и снова с невозмутимым видом принялся жевать свой предполагаемый завтрак, перетекающий в ужин, будто и не задыхался секунду назад то ли от возмущения, то ли от неожиданности. - У меня, знаешь ли, достаточно денег, я не нуждаюсь. - добавил брюнет язвительно. - Как это "Нисколько"? - удивилась я. - То есть ты по доброте душевной всем этим занимаешься? - уровень непонимания просто зашкаливал. - Псих что ли? Кто в здравом уме залезет в подобную заваруху, да еще и за "Спасибо"? - Тебя что-то не устраивает? - снова перестал есть он, едва поднеся вилку ко рту. - Дай мне уже доесть наконец, это будет лучшее, что ты можешь сделать на данный момент!       Я хотела бы возразить, но суровый взгляд карих глаз, заставил меня прикусить нижнюю губу и уставиться в телек, оставив мужчину в покое. Да кто вообще станет заниматься подобной благотворительностью!? Ставить на кон все, что у тебя есть. И ради чего? Чтобы спасти мою задницу? Да кто я ему такая, чтобы он так обо мне переживал? Тихо сидя, я бурчала себе под нос не переставая. А мужчина, по видимому, улавливая непонятные звуки, периодически поглядывал в мою сторону, но есть не переставал. Наконец закончив трапезу он бросил грязную посуду в раковину и демонстративно прошествовал в спальню. Спустя некоторое время брюнет вышел уже полностью одетым и на ходу завязывал невысокий хвост. - Ты куда собрался? - не смогла сдержать своего удивления я. - В холодильнике шаром покати, если ты успела заметить, заеду в магазин и вернусь обратно. - уже накидывая у выхода поверх белой футболки, серый кардиган, ответил кареглазый. - Меня с собой взять не хочешь? - его беспечность просто выводила из себя. - А если что -нибудь случится, пока ты будешь где -то шататься? - Максимально опасное, что может произойти, так это то, что ты захлебнешься своим ядом! - бросил он, перед тем как захлопнуть дверь.       Открывая и закрывая рот, я буквально кипела от возмущения. Мы знакомы всего час, а уже успели приобрести статус взаимной ненависти. Этот легкомысленный алкоголик выводил меня из себя одним своим видом! И с чего вдруг Фрид решил, что мы подружимся? Вспомнив о друге, невольно коснулась часов на запястье, проводя по ним подушечками пальцев. Нащупав неровность на обратной стороне, я сняла их и перевернула, пытаясь разобрать гравировку в тусклом свете экрана телевизора. Получалось это довольно плохо, по этому пришлось искать, где же включается свет. Наконец найдя выключатель, мне удалось разглядеть номер телефона, что так аккуратно был написан на металлической поверхности. На ватных ногах я подошла к домашнему телефону и подняв трубку, нерешительно смотрела на цифры, что так хотелось набрать. Рука застыла над телефонным аппаратом, что -то заставляло остановиться. Если сейчас позвоню ему, не будет ли это ошибкой? Если Лаксас уже знает о моем побеге, то его "собаки" рыщут во всех направлениях, пытаясь найти не только любимую игрушку хозяина, но и тех, кто помог ей ускользнуть из под его носа. Хоть он и оставил номер своего телефона, я не хочу, чтобы с Фридом произошло тоже, что и со мной. От воспоминаний последней ссоры с Дреяром, на глазах навернулись слезы. Мужчина никогда не позволял никому даже смотреть в мою сторону. Только его, только с ним, всегда. Он мог избить, издеваться, насиловать, придумывать новые изощренные способы моих мучений, но никогда не делил ни с кем. Что же произошло в последний раз? Неужели сказанные мной слова его настолько задели? Настолько, что оставил свою любимую игрушку на растерзание другому. Скользнув глазами по синякам на запястьях, в голове моментально начали мелькать едва позабытые картины вчерашнего ужаса. Хотелось выть от боли и несправедливости, кричать до потери сознания, выплеснуть все эмоции, не сдерживаясь. Медленно опускаясь на колени, я рыдала, громко, отчаянно, не сдерживая нахлынувшие эмоции. Пальцы впивались в кожу, что совсем недавно чувствовала на себе его прикосновения, раздирая до крови, пытаясь стереть их присутствие. Этого не должно было случиться, это не могло произойти! На шеи и плечах уже появились кровавые следы, но я и не думала останавливаться. Убрать, убрать все, что напоминает о нем. Едва найдя силы, чтобы подняться, пошла в ванну и включив горячую воду, вошла в душевую кабину. От воды шел пар, обжигая кожу, делая ее ярко красной. Запрокинув голову, я громко закричала. Длинные волосы прилипали к коже. Волосы, как он любит тянуть за них, управляя каждым движением. Эти волосы, как же ненавижу эти волосы! Схватив попавшиеся под руку ножницы, что весьма кстати лежали на краю раковины, я отрезала часть каштановых прядей, еще и еще, снова и снова я резала, не жалея. В ванне становилось до безумия жарко, пар поднимающийся от воды заполнил всю комнату.       Дверь открылась и темный силуэт на удивление быстро оказался рядом, схватив за хрупкие плечи и резко встряхнув, так, что ножницы выпали из рук. Мужчина быстро закрыл кран, сыпля проклятиями и не переставая материться. Быстро закутав бьющееся в истерики тело в полотенце, он поднял меня на руки, унося снова в зал. Кинув на диван, брюнет быстро налил что- то в стакан и протянул мне. Осушив его залпом, я почувствовала, как горло резко обожгло. Он наполнил стакан снова, упорно заставляя пить. Тяжело дыша, я снова и снова делала большие глотки своего "лекарства". - Дура! - резкий крик заставил открыть глаза и посмотреть на своего "врача". Карие глаза были наполнены страхом и яростью. Такую смесь я видела впервые. Было страшно, тело сотрясло в новом приступе истерики. Его грубые руки вмиг прижали меня к широкой мужской груди. - Прекрати, - уже более спокойно сказал брюнет. - Пожалуйста, прекрати плакать. Закрыв ладонями рот и сильнее прижавшись к нему, пыталась сдержать очередной крик. А он просто продолжал держать меня в своих объятиях, упорно пытаясь успокоить. Действие алкоголя оказалось даже сильнее успокоительных, медленно, но верно истерика отступала на задний план. Все реже были всхлипы, все чаще слышались протяжные вздохи. Поняв, что я начинаю приходить в себя, Бухус отстранился, заглядывая в красные от слез глаза. - Я оставил тебя всего на 20 минут и что ты учудила? Посмотри на себя, - он не кричал, но его твердый голос заставлял поежиться. - Что на тебя нашло?       Молча помотав головой, я взяла в руки бутылку бренди, которая по всей видимости и была моим "лекарством", налив себе еще один стакан, заполнив его до краев, отдала ее брюнету. - Давай со мной, пожалуйста. Немного потупив взгляд, он все же стукнул дном бутылки о стеклянную поверхность стакана и сделал сразу несколько глотков из горла.        Спустя некоторое время мы уже спокойно сидели на диване, допивая бутылку теплого бренди и были уже готовы начать вторую. Как оказалось купил мужчина гораздо больше выпивки, нежели еды. По этому наши запасы чудо "лекарства" были на данный момент неисчерпаемы. - Зачем ты обрезала волосы? - проводя по оставшимся чуть ниже плеч волосам, спросил он. - Они помнили слишком много чужих прикосновений, - голос был хриплый, уставший. - Я бы очень хотела их забыть.       Хотелось утонуть в чужих прикосновениях, чтобы они заставили забыть весть тот пережитый ужас. Хотелось почувствовать, какого это, заниматься сексом по обоюдному согласию. Хотелось чтобы новые ласки, оставили отпечатки, заглушив старые шрамы. Повернув голову к захмелевшему брюнету, я чуть подалась вперед, прикасаясь губами, к его приоткрытым устам.