Равнодушие

— Прости, прости... Я не хотела, чтобы это произошло... — тихо шептала она, лежа где-то в районе моих ног и то виновато опуская, то снова неуверенно поднимая на меня свои очаровательные карие глаза. Рука девушки лежала на моей коленке, и лёгкими поглаживаниями кончиками пальцев , она как будто пыталась искупить вину или подчеркнуть искренность своих слов.       Я попытался вытереть запекшуюся кровь ладонью с губ, равнодушно смотря на угасающий закат за окном и почти физически ощущая этот виноватый взгляд её глаз.       Я не смотрел на неё. Вернее, я притворялся, что не смотрел, наблюдая за ней лишь краешком глаз. Не сказал бы, что я был сильно увлечён зрелищем безумно симпатичной девушки, нервно ерзающей в моих ногах, но всё-таки смотрел, мысленно находясь при этом где-то далеко, далеко... — Прости...       От лёгких, словно дуновение летнего ветерка, она перешла к более уверенным и ощущаемым поглаживаниям моей коленки. Кроме того, делая вид, что увлечён синеющим полотном неба, боковым зрением я заметил, что она еле заметно, не спеша и неслышно прижалась ко мне поближе, а взгляд её всё так же, подобно безумной птице, летел от моего лица к окну, к полу, темноте, плавно охватывающей комнату и нас самих, её собственным белым ручкам и обратно. Изредка она поглядывала на засохшие капли крови на губе и пару больших ушибов на руках, и лицо её принимало столь печальное выражение, что хотелось прижать её к себе, поцеловать, запутаться вместе с ней в её длинных волосах и сказать, что всё хорошо, я не злюсь, всё хорошо... — Скажи хоть что-нибудь... Ты намеренно меня так мучаешь?       Но я этого не делаю. Сижу и жду, что будет дальше, хотя сам не уверен, что же я ожидаю увидеть. Действительно, что? Что? ... Но что-то тёмное, вместе с тьмой, выползающей из-за углов засело внутри меня и шептало заманчиво в ухо: "Не двигайся. Не смотри. Нет.''       При взгляде на девушку, в груди трепетало жаркое солнце, заточённое в клетку белоснежных костей, кусков плоти и кожи. То призывало сжалиться. Это не её вина. Нет.. Но не смотря на мои искренние чувства к ней, что-то немного жестокое и садистское заставило меня игнорировать ее мольбы с притворным равнодушием, с интересом и нетерпением наблюдая за ее действиями. Да и стоит признать, мне нравится это ее выражение лица, полное вины, сожаления, муки и нежности. — Эй! Посмотри на меня... Пожалуйста...       Я тяжело вздохнул, снова прикоснулся к окровавленной губе и закрыл веки. Мысли летели одна на другую, спотыкаясь, сбиваясь в кучи, переплетаясь. Мысленно я крепко прижимаю её к себе и одновременно отталкиваю и ухожу прочь. Шепчу признания в любви и прочую милую чушь и чуть ли не кричу в ухо ругательства. Мне всегда нравились подобные смеси из противоположностей.       Отвлёкшись на свои мысли, я не сразу заметил, как её рука дерзко сменила своё местоположение. Теперь её белая ладонь находилась на моём бедре, ближе к внутренней части, и теперь её пальцы гладили меня там. Хах, пожалуй, мне нравится подобный поворот событий, дорогая.       Я невольно сглотнул, и мой рассеянный взгляд встретился с её. Темно, но я знаю её так хорошо, что могу понять это и без прямого зрительного контакта... Тьма, царившая в комнате, нас немного разъединила, но я здесь, я чувствую, я знаю... Она смущена: легкий поворот головы и тихий рванный выдох выдали это. Вижу, как она хочет отвернуться, убрать руку, спрятать свои глаза от меня, словно осознает, что отсутствие света не такая уж и преграда для меня. Но её ладонь не двинулась с места, а глаза все также смотрят на меня.       Привлекаешь внимание? Дразнишь? Ха... Интересно... Но что же ты будешь делать дальше?       Все-таки она не выдерживает, отводит взгляд в сторону, словно ее вдруг неожиданно заинтересовал клетчатый плед, лежащий на диване, но вот пальцы , хотя и слегка дрожат, настойчиво ласкают бедро, а я сижу, надев маску равнодушия , с любопытством жду продолжения. Намеренно смотрю именно на её лицо. На мгновение она все-таки снова поворачивает ко мне голову, смотрит на меня так, словно хочет задать какой-то вопрос, но не произносит не звука.       Тишина. Темнота. Мы смотрим друг на друга и пытаемся что-то прочесть в наших взглядах.       В висках тихо стучит кровь, да и не только там, и я чувствую это. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но меня возбуждает чувствовать её вину, стыд и смущение передо мной, и перед тем, что она делает ради меня. Ещё так юна и неопытна в своих чувствах, действиях, позывах... Ее невинность сводила меня с ума, бросая мое бедное сердце на темное дно животных инстинктов и желаний.       Мне становится жарко, в паху сладко сводит , и я хочу... Да, я просто хочу... Хочу прижаться к ней сильно, страстно, так, чтобы она почувствовала своим телом моё желание, схватиться руками за её длинные волосы, с силой обнять её, почти не давая право на то, чтобы выбраться, говорить, шептать, стонать, кричать в её ухо то, что я чувствую, то что я хочу с ней сделать, хочу сделать это, хочу, чтобы она чувствовала меня, стонала, вдыхала, всхлипывала, хваталась тонкими длинными пальцами за простыни, извивалась своим стройным хрупким телом и говорила, как она меня любит. Хочу лишить ее этой чертовой невинности, заставить ее хотеть меня, заставить перебороть ее смущение и страх, хочу потянуть с собой на самое дно и громко утонуть с ней в ночи.       Но я жду. Конечно, мог бы помочь ей, намекнуть, и тем самым приблизить неизбежное, лишний раз не мучая ни ее , ни себя, но я этого не делаю. Хочу, чтобы она сама проявила инициативу. Любой маленькой девочке придется рано или поздно вырасти.       Вдруг слышу ее почти громкий в абсолютной тишине вдох: тяжелый, рваный , словно она только-что приняла какое-то тяжелое решение, и я понял, что она что-то задумала. Нет, я даже знаю, что, но не позволяю себе додумать эту мысль,предпочитая, чтобы моя возлюбленная закончила ее за меня. Мое тело напряжено, словно сжатая между пальцами пружина, и я понимаю, что притворятся равнодушным долго я не смогу. И вдруг замечаю, как она нагло и одновременно смущенно ухмыляется.       Вдруг она резким движением привстает, садится на одну мою ногу, прижимается чуть ближе и многозначно прикасается к пряжке от ремня. От неожиданности и желания у меня немного закружилась голова, и я практически задыхался от страсти.       Каждые Её вздох, взгляд, невинный шепот вбивал гвоздь в крышку гроба моего самообладания. Я весь горел, пылал, я хотел Её, хотел прямо сейчас, в сию секунду, но продолжал сидеть неподвижно и лишь ухмылялся, и вся эта картина напоминала какой-то моральный садомазохизм. Но я никак не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как Она меня хочет, как Она меня просит, умоляет... Давай же... Давай!       Ее лицо приблизилось к моему и я почувствовал ее трепетное дыхание. Секунду помедлив, она почти по-детски , легко и быстро прикоснулась своими губами к моим. — Питер... — Она задержала дыхание и, собравшись с силами, тихо продолжила — Я хочу тебя...       Она кротко посмотрела на меня. Я широко усмехнулся. Она прикусила свою нижнюю губу, смущённо посмотрела куда-то в сторону и вдруг, заставив всё моё существо вздрогнуть, прижалась к моему телу, моей плоти, через ткань одежды своим телом. — Прошу... Хватит, не мучай же меня, ты видишь...       И тут я сорвался. Наполовину простонав и прорычав, резко схватил её одной рукой за талию, другой за волосы, заставив бедняжку ойкнуть от неожиданности, и прижал крепко к себе. Я впился страстным поцелуем в её приоткрытые губы, пытаясь передать этим поцелуем все свои чувства, всю свою страсть, всю любовь, впился жадно, крепко, сильно, так, что, когда наши языки наконец отсоединились друг от друга, мы с трудом могли дышать. Но, не давая ей опомниться, я продолжил покрывать поцелуями её лицо, тонкую шею, плечи, пару раз даже прикусив кожу, заставив девушку негромко вскрикнуть от боли, но, когда я извинился за это и сказал, что больше не буду, она тихо ответила, что ей это понравилось, и я без тени сомнения и жалости продолжил страстно целовать её, впиваясь губами и зубами в кожу, словно зверь, вцепившийся в свою жертву, с грешным, тёмным удовольствием слушая её столь эротичные для моего слуха стоны, всхлипы и вздохи.       Дальше я подумал, что хватит уже уделять внимание верхней части девушки и пора бы уже перебраться пониже. Я немного отпрянул от девушки и приказал ей снять с себя рубашку. Я же тем временем прилёг на спинку дивана и с огромным удовольствием наблюдал, как после каждой пуговицы открывается всё более заманчивый и аппетитный вид на белую, девичью кожу, соблазнительно переливающуюся в свете отблесков фонарей с улицы. После последней пуговицы Она полностью сняла сейчас столь бесполезную ткань и откинула её куда-то во тьму.       Не в силах уже терпеть, решил немного ускорить события: снял с себя сам футболку, принялся расстёгивать ремень брюк и сказал девушке, скромно смотрящей на меня через полу-прикрытые ресницы: — Снимай шорты.       Она послушно встала с дивана, сняла шорты, положила их на стул рядом с диваном, а я, тем временем сняв штаны и оставшись в одних трусах, подхватил девушку на руки и понес в спальню. — Хочется соблюсти все приличия и сделать это на нормальной кровати, а не здесь, или ты против? — ответил я кратко на удивлённый взгляд её больших глаз.       Мы зашли в спальню. Я положил её на кровать, и она смущённо устроилась поудобнее среди подушек. Я раздвинул рукой её длинные ножки и устроился между ними, но нет, я не собираюсь делать это сейчас, прямо сейчас... Ещё чуть-чуть надо помучать её и себя.       Девушка самостоятельно снимает с себя лифчик и откидывает его прочь. Я удовлетворённо киваю. Молодец, моя девочка, молодец, ты гораздо смелее, чем я мог предположить...       Я наклонился к ней и ещё раз поцеловал. Она уже и сама меня давно хотела, тёрлась об мою плоть сквозь тонкую ткань, и я уже сам чувствовал, что хочу до дрожи, до умопомрачения, но продолжаю целовать её шею, плавно спускаясь к груди, поглаживая и продолжая все так же страстно целовать.       Девушка стонет и тихо-тихо шепчет моё имя... Громче!       Я слегка покусываю сосок на её груди, на что она слегка вздрагивает и пытается подавить стон, а я покрывая линией из горячих поцелуев её живот, спускаюсь ниже. Приподнимаю её ноги, срываю остатки её одежды, продолжая спускаться . — Что ты...? — тихо спрашивает девушка, но я кидаю в ее сторону строгий взгляд, и она умолкает, не досказав мысль до конца, хотя я её и так понял. Но пусть лучше молчит.       Я раздвинул её ноги. Сначала Она невольно хотела свести их обратно, но я не дал ей этого сделать. Затем я устроился перед ней, впился губами и языком в её влажную плоть, и девушка всхлипнула. Она попыталась отодвинуться, но я с силой схватил её за ноги. — Нет, нет... Это так... — только и шептала девушка, дрожа от каждого прикосновения языка к её клитору. Я чувствовал её возбуждение, сладострастие от каждого прикосновения и продолжал дразнить её, пьянея от этого ещё больше. Слегка касаясь центра её возбуждения, ловя стоны и вздохи, а затем тут же, словно забывая об этом, отвлекался и начинал целовать её бедра, с удовольствием слушая её мольбы продолжить.       Чувствую, что мы оба висим на краю. Я уже не могу терпеть больше, этот огонь сжигает меня изнутри, и я просто должен дать ему выход. Тем более моя возлюбленная тоже изнывает. — Готова? — спрашиваю я.       Девушка лишь смущённо кивает, а я тянусь к комоду, достаю пачку презервативов и надеваю один на член. Снова устраиваюсь у ног девушки, кладу ладони на её колени и резким движением вхожу.       Девушка всхлипывает и судорожно хватает ртом воздух. Вижу, как ее руки с силой сжимают простыни, словно пытаясь тем самым немного убавить боль, и мое сердце болезненно сжимается, но сделать ничего, увы, я не могу. Жду немного, даю ей время привыкнуть и прийти в себя и после её легкого уверенного кивка головой начинаю двигаться, плавно увеличивая скорость.       Ещё! ещё! Быстрее! Жестче...       У меня уже безумно кружится голова, мне хорошо, так хорошо, тепло, горячо, влажно... Я плавно вбиваюсь в лоно девушки, увеличивая темп, и с каждым движением по телу будто проносится сладкий электрический заряд, а мораль, самообладание относят прочь, к чертям!       Она движется мне навстречу, вбивается глубже, дальше, сильнее... Я чувствую её, она чувствует меня и нам обоим так хорошо, мы совсем одни, и это наша ночь... Только для нас двоих...       Конец близко. Двигаюсь изо всех сил, и тело изнывает от удовольствия. Сам не замечаю, как наклоняюсь к возлюбленной и стону ей что-то в ухо. Затем вижу, как она резко вывернулась, схватилась пальцами за ткань простыни и громко, развратно стонет. Я закрыл глаза, сделал несколько быстрых движений, и меня накрыло с головой. Позволяю и себе застонать в голос: чувствую, что ей это нравится, и откидываюсь назад.       Ложусь рядом с девушкой, снимаю и откидываю прочь использованный презерватив. Она прижимается к моему плечу, широко и смущённо улыбается, а затем, через некоторое время спрашивает: — Прощена? — А я... и не злился. — выдавливаю из себя, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Негодяй, просто мерзавец... А я знала. — прошептала Она и мило улыбнулась.