My madness - you

      Сквозь сон омега чувствовал, как под футболкой ласкают его живот холодные и сильные руки. Тихо постанывая от незначительных ласк, Чим начинал прогибаться в спине и безмолвно просить большего. Горячее дыхание ощущалось на нежной коже шеи, отчего возбуждение заставляло миллиарды бабочек взрываться внутри тела, коротенькие пальчики зарывались в таких мягких и вкусно пахнущих волосах незнакомца. Влажным кончиком языка рисовалась дорожка к скуле, а затем к пухлым и сочным губкам омеги. Пак невольно облизнул свои пересохшие губы, соприкасаясь кончиком языка с чужим и сладко простонал от того, что почувствовал на нём вкус зелёных яблок. Нега расплывалась большими волнами по всему телу, глаза закатывались от удовольствия под полуприкрытыми веками, а руки блуждали по холодной спине парня, лицо которого Чимин так и не увидел. Языки сплетались в диком танце, в чуть открытых ртах поцелуй давно перерос из нежного в требовательный и страстный. Нависающий над ним альфа чуть не вылизывал и всасывал рот омеги, а Паку это нравилось. В долю секунды Чимин, не разрывая мокрого поцелуя, поменял их местами и теперь седлал чужие бёдра. Обхватывая шею яблочного, он ёрзал своей упругой попкой по чужому стояку. Венистые руки разорвали футболку младшего, и парень с утробным рыком припал к соскам лилового. Оттягивая, целуя, посасывая и кусая красивые бусинки, альфа наслаждался высокими и нежными стонами своего партнёра и готов был кончить только от них. Руки Чимина потянулись к уже такой ненавистной футболке старшего и потянули ткань вверх, снимая её. Альфе не терпелось почувствовать нежную кожу ягодиц в своих ладонях, поэтому он, кое-как, но стянул узкие джинсы парня, ощущая, какой тот мокрый от неземных ласк. Проникая руками под боксёры, аноним начал сжимать упругие половинки омеги, отчего тот стонал как самая настоящая блядь, которая так нравится бледнокожему. Никто из этих двоих не мог терпеть такой прелюдии, так что оставшаяся одежда полетела на пол. Нагие тела прижимались максимально близко друг к другу. От сочетания чуть ли не ледяного альфы и такого горячего Чимина мозг у обоих отключался, а инстинкты начинали править. Длинные пальцы старшего массировали тугое колечко мышц, из которого ручьём сочилась смазка, и, плавно проникая на одну фалангу, он начал крутить им, оглаживая нежные стеночки внутри омеги. Вместе со вторым пальцем альфа проникал глубже, доставляя удовольствие его паре, при этом разводя их на манер ножниц, а второй рукой сжимал правое полушарие Чимы, оставляя белые следы, которые позже станут синяками. А Пак таял от такого. Чужой ротик всасывал кожу на шее, иногда кусая и оставляя алые пятна. Когда младший начал насаживаться на приносящие удовольствие пальцы, альфа сразу же вынул свою руку. Услышав жалостливое хныканье, он усмехнулся и начал медленно входить своим членом в пульсирующую дырочку Пака. Рвано выдохнув, омега закатывал глаза пуще прежнего, ловя при этом весь кайф такой медлительности, а альфа задыхался от мокрой узости. Дав немного привыкнуть к ощущению заполненности в себе, как альфа начал двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Розовая головка с нижним выступом и вздутые вены большого члена оглаживали нежные стенки омежки, даря незабываемые эмоции и заставляя стонать как суку. Но, войдя под немного другим углом, старший попал прямо по простате. Чимин прогнулся в спине с грацией кошки, прижимаясь к влажному от пота телу альфы, начал подвиливать бёдрами и тереться своим возбуждением о живот альфы. Немного позже бледный сменил их позу и Чим снова восседал на худых бёдрах лицом к их владельцу, а само лицо альфы было чёрным, словно ночь. Никакой видимости. Но омегу это сейчас не волновало, так как разрядки, которая так требовалась, ещё не было, поэтому он начал двигаться самостоятельно. Сначала младший поднимался вверх, а потом снова садился до основания, таким образом раздразнивая альфу, что тот начал рычать и звонко шлёпать по упругим ягодицам, оставляя отпечатки ладоней. Чимина это заводило ещё больше, и он начал нереально быстро двигаться вверх-вниз, попадая по комочку нервов и стимулируя его. Такие сладкие и тягучие стоны заполнили все помещение, будто от них невозможно сбежать. Немного приподнявшись на колени и оперевшись руками на плечи альфы, второй подхватил Пака за аппетитные булочки и начал двигаться сам. К стонам добавились звуки яиц о бёдра и сильные шлепки. Чёртовы звуки секса доносились отовсюду.  — А-ах, даа. Боже, глубже… — стонал омега, — жёстче, быстрее, даа-а, вот…так.  — Мммм, е-ещё, — облизывая губы и, повторяя словно в бреду, доносилось от Чимы. Резко перевернув Пака к себе спиной, его поставили в коленно-локтевую позу, а тот и не против, даже сам прогнулся в позвоночнике и оттопырил попку, желая еще мощных шлепков. Ладошки альфы больно соприкасались с такой нежной кожей, создавая звонкий звук.  — Да, папочка, накажи м-меня, я очень плохой мальчик, — сексуально шептал Пак. Его голос сводил с ума бледного и заставлял фантазию работать извращённей. Бешено улыбнувшись чему-то в своей голове, старший просунул свою руку между ног омеги, начал поглаживать его член и яички, второй рукой хватаясь за половинку попы, немного отодвигая её, альфа начал ласкать язычком вход омеги. Стоны становились всё выше, а воздух горячее от сбитого дыхания Мина. Не сдержав порыва, яблочный укусил Пака за задницу, которая так и просила этого, зализал место укуса и влажной дорожкой языка вернулся к розовому колечку.  — Какой же ты вкусный, — глотая смазку, низким голосом прошепелявил альфа. Он готов был всю жизнь так вылизывать выпуклую часть омежки, двигая языком к ложбинке попы и обратно к промежности, иногда нежно цепляя зубками мошонку младшего. Максимально войдя языком в омегу, альфа мог немного пробовать его изнутри.Чувствовалось, как стенки сжимались, пытаясь прижать и язычок, но не могли. А у Чимина голос срывался, хотя еще куда еще больше, тот пытался чуть ли не сесть на лицо старшего и готов был кончить. Снова ударив по ягодице, альфа, не убирая языка от тела омеги, начал подниматься им вверх к затылку и резко вставляя пульсирующий член сочащийся проход. Сразу срываясь на бешенный темп, он заставлял омегу визжать от дичайшего удовольствия и заставляя излиться на простыни кровати. Тело младшего обмякло и перешло в лежащее состояние, старший продолжал втрахивать Чима в кровать ещё минут пять-семь, пока не вышел и не кончил тому на задницу. Собрав двумя пальцами немного своего семени, он поднёс их ко рту младшего, а тот охотно вобрал их в горячую полость рта и начал с тихими стонами и мычаниями их посасывать, втягивая щёчки и глотая сперму со вкусом зелёного яблока.

***

Его слух начал улавливать тихие шепотки, которые с каждой секундой становились громче и громче. Они были настолько быстрыми, что невозможно разобрать и слова. Чимин начал нервно крутить головой и стараться понять, в чём дело. Всё это очень пугало. Альфы, который минутами ранее удовлетворил омегу, рядом не было. Пак сел на кровать и поджал ноги к подбородку, обвил их руками. Он думал, что сходит с ума. Казалось, кто-то шепчет ему в оба уха, при этом щекоча ушную раковину, но никого рядом не было.

***

Очнувшись от, как он понял, падения, омега почувствовал чьё-то присутствие и поднял голову. На него смотрело около тринадцати фантомов, которые были как в той заброшенной палате. Снова ненавистное ощущение страха вернулось, сковывая парня и отключая его тело, которое не слушалось приказов мозга. Слёзы сами полились из глаз, оставляя после себя широкие солёные дорожки, на пухлых щёчках Чимина. Немного осмотревшись, Пак понял, что находится в каком-то подвале и что он полностью окружён этими существами. Громкие рыдания заполнили старое помещение, пропахшее трупами. Истерика дала о себе знать, когда омега чуть ли не впивался короткими ноготками себе в кожу, глядя заплаканными глазами, как они с интересом смотрят на него. Десятки чёрных дыр внушали дикий страх, заставляя омежку завывать от беспомощности. Он остался один среди них. Сердце было готово разорваться от высокого артериального давления, голова начинала дико колоть, а горло драло так, что больно вдыхать воздух даже носом. Немного успокоившись, так и сидя на коленях, Пак опёрся руками в пыльный пол и опустил голову вниз. Он чётко мог видеть кровавые пятна. Некоторые были старыми, о чём говорил их тёмный цвет, а некоторые совсем свежие. Оглядев себя, брюнет понял, что кровь не его, тогда чья? От этих мыслей, его глаза снова наполнялись жидкостью и хотелось реветь. Было ясно только одно: он не выберется отсюда ни живым, ни мёртвым. Никто не спасёт его, никто не придёт и не поможет. Его жизнь подошла к концу.