My madness - you

      Шок и паника блокировали поступающие сигналы мозга на любые действия, поэтому Джин мог только наблюдать сквозь солёную жидкость, как его альфа лежит в бессознательном состоянии и медленно бледнея. Всё же взяв в себя в руки, омега подбежал к Киму и пытался всеми силами привести того в чувство, но попытки были тщетны.

***

Шуга знал, что Паку неловко под его пристальным взглядом, так что парень решил не смущать младшего и стал смотреть по сторонам. Какого было его удивление, когда Чимин, стоявший возле него, вдруг оказался у окна в метрах десяти от яблочного. Чимин аж сиял. Его кожа в лунном свете была бледной, почти как у самого Мина, а тело, от макушки до пят, было обрамлено тонкими белыми лучиками, словно Пак был ангелом, спустившимся с небес. Картина действительно завораживающая. Омега медленно повернулся в сторону старшего и улыбнулся. Так искренне и ярко, что уголки губ Юнги сами потянулись в разные стороны. Из-за больших щёчек глаза омеги стали ещё меньше и превратились в щёлочки. Ему бы ещё крылья за спиной и нимб над головой и всё, можно устраивать похороны Мина и поминальный обед. Волосы совсем чуть-чуть развевались на слабом сквознячке и казались такими лёгкими и шёлковистыми, что непременно захотелось провести по им рукой и накручивать на палец короткие прядки. Казалось, что Чимин всё понял, принял факт истинности и готов был положительно ответить альфе на его чувства, словно он не бегал и не игнорировал мятноволосого. Мин ощущал, как младший всей душой тянется к нему, но хотел проучить тонсена, отомстить за вредное поведение и немного поиграть. Пусть сам узнает какого это, когда от тебя бегает предназначенная природой пара. Обидно же. Хоть Мин и альфа, а не сопливая омежка. Одет младший был не так как раньше. На стройное подтянутое тело была надета большая белоснежная рубашка, расстёгнута на две верхние пуговицы и развивалась на ветру, словно парус, ноги и бёдра, как второй кожей, обтягивали чёрные джинсы с рваными коленками, и идеально подчёркивали упругую попу парня. Пак чертовски возбуждал. Его невинность и сексуальный стиль делали своё дело, а краснеющие от смущения щёчки добивали альфу, не давая шанса на победу. Пухлые блядские губы блестели от слюны, а в глазах горел огонь, и альфа просто не смог держаться как раньше. Всё. Финиш. Он начал медленно, будто дразнит, надвигаться на младшего с грацией тигра. Такой опасный и охуенный. Столкнувшись носом в нос, у Мина прошли мурашки по коже, от того какая у Пака холоднющая кожа, но он-то его согреет, ещё как согреет. Нежно и тягуче проведя по пухлой щёчке большим пальцем, старший надавил на нижнюю губу и приоткрыл ротик Чима. Долго баловаться Юнги не смог, потому что Пак-сука-какой-охуенный-Чимин застонал от такой не значительной ласки, и альфе снесло к хуям все шестерёнки и затворки в голове. Больше никаких запретов и ограничений на этого милого омежку. Открытый ротик манит, давая зелёный свет поцелую, а тяжёлое дыхание говорило, что он не против чего-то большего. Холодные влажные губы накрыли такие горячие и сухие, но контраст температур был по душе обоим парням. Мин покусывал сначала верхнюю, потом нижнюю губу, мягко лизал их и, наконец, проник языком в чужую полость. Стоило парням соприкоснуться языками, как у альфы медленно стало спирать дыхание, а тело парализовало. Глаза широко открылись от шока, а сам Шуга начал, как в замедленной съёмке, опадать безвольной куклой на пол. Такой нежный Чимин перед ним стал словно монстром из детских сказок, и больше не манил своей необычностью, а только отталкивал и в доли секунды исчез, еле слышно бросив на последок «Второй повёлся», пока сознание тихо покинуло тело альфы. Чимин резко среагировал на шум и повернулся в его сторону, сцена которую он застал, заставила руки снова трястись а слёзы собираться в уголках глаз. Ведь сам Мин Юнги, его, сука, альфа целовал того самого парнишку, которого ребята видели в темноте коридора, видел то, как он нежно обнимал его одной рукой за талию, а второй гладил по щеке, а потом замер и упал, не подавай признаков жизни. А парнишка, словно издевался, оставив после себя фразу, которую так и не услышал Пак, и гадкую ухмылку, из-за которой кулаки так и чесались, чтобы врезать по наглой морде, только вот омега понимал, что бессмысленно всё это, и кинулся к телу старшего, которое стало ещё бледнее, чем обычно. Омежье сердце замерло от страха, но он упорно продолжал звать и трясти альфу, не реагируя на крепкие объятия Тэхёна и попытки помощи Хосока.