My madness - you

      Юнги долго не приходил в чувство, что сводило Пака с ума, ведь кто знает, что может случиться с парнем, если уже не случилось, но слабый пульс давал надежду на то, что альфа будет жить.       Но Чимина и его истерику это не останавливало, он всеми силами пытался согреть альфу, укрывая того своей кофтой и растирая руками его тело. Он и сам понять не может, зачем делает это, и как подобные действия помогут старшему, но ему ведь холодно, кожа бледная и ледяная.       Тэхёну было больно смотреть на мучения своего друга, ведь если бы такое случилось с его Хосоком, он бы точно не пережил. У него у самого уже слёзы ручьём текли, ведь он с Мином дружит на уровне Чона.       — Хосок~а-а, найди лучше сонсеннимов, а то я не видел, куда они ушли. Я посижу с Минни, а ты беги-и-и, — рыдал Ким.       — Они ушли? — удивился альфа. — Точно всё хорошо?       — Да иди ты уже, Чон Хосок!       — Я быстренько, — чмокнув рыжика в щёчку, убежал альфа.       Руки Пака устали, а мышцы болели. Как бы сильно он не старался, а Юнги это не помогло.       Его рот был приоткрыт, губы потрескались от холода, а реснички даже не подрагивали. Совсем как неживой.       Пак упорно старался игнорировать мысли о том, что старший может умереть, ведь как так? Всё только, вроде бы, начало налаживаться, хоть и в таких условиях. Они же даже поцеловались! Хоть альфа потом и одарил его холодным взглядом.       Чимин понял, что старший совсем не такой чурбан, каким кажется. Он вполне хороший и милый, а глаза его добрые и пленительные, и в них можно увидеть, там, на дне, такой ма-аленький лучик заботы и тепла.       Омега верил, что Мину станет лучше, но он лежит сейчас на полу и еле дышит.       Чимин устал. Морально устал. Он совсем не готов к таким поворотам жизни и не готов к смерти, пусть и не такого близкого, но знакомого человека. Который является его истинным альфой. Он берёг себя для него.       Чимин устал от всего этого. Он просто лёг рядом и обнял Шугу, закидывая на того все свои конечности, обвивая как коала и кладя голову на грудь, слушая отголоски ударов его сердца. Он будет с альфой до конца.       Только не известно до чьего конца: его или Мина?

***

      Хосок снова слышал чьи-то рыдания, и это явно был не Пак, о чём гласят тихие поскуливания и сорванное «Джунни~и».       Стоп. Джунни?       Чон понял, что нашёл Кима-старшего, только почему он ревел и звал историка, он не знал. С каждым шагом рыдания слышались громче и отчетливее, пока его не остановил ещё один голос. Точнее обладатель оного, что тоже ревел.       «Может и мне пореветь? Заебали сопли пускать», — думал Чон, ведь омежьи завывания порядком его достали.       Он повернулся посмотреть, кто его решил морально добить, и застыл от шока. Недалеко стоял сам Ким Тэхён и утирал кулачками мокрые дорожки слёз. Сейчас он казался таким маленьким и беспомощным ребёнком, которому не купили любимую вкусняшку.       Альфа даже не обратил внимание на то, что его омега остался рядом с друзьями, успокаивая одного, и пытается разбудить второго. Его даже не смутила смена одежды рыжего. Он был в клетчатой рубашке, а сейчас в белой широкой футболке с порезами на ключице и плече.       Сексуальный.       И плевать, что у того ноги голые и босые, а с нижней одежды только боксёры, главное, что он сейчас обворожительный, и его хочется взять в сию секунду, а то, что на дворе не май месяц и холодно, Чона тоже не волновало.       Омежка уже успокоился и тихо шмыгал носиком, невесомо подрагивая от стихающих всхлипов, и выжидающе смотрел на Хо. А тот даже не стал медлить и начал идти на встречу к предмету своего обожания.       Тэхён мило улыбнулся, глядя в глаза своего мужчины, и обнял того за шею, ощущая ответные объятия на своей талии.       Слов не требовалось, им даже молчать комфортно было. Тем более, за годы отношений они научились читать друг друга по глазам, только глаза Тэхёна сейчас были чернющими и пустыми.       Носы тихонько соприкоснулись и старший потёрся своим о носик Кима, слыша тихий и смущённый смешок младшего. Идиллия.       Чужое дыхание на собственных губах манило, заставляя альфу поддаться напору и поцеловать парня. Ответ того на поцелуй сбивал с толку и освобождал мозг от наполняющих его ранее мыслей.       Неважно, что его друг в опасности, неважно, что его послали искать старших для помощи, так же, как не важно то, что самый старший из них тоже плакал и звал историка, давая этим знак, что что-то случилось.       Сейчас главное он и его омега, который тихо мычит в поцелуй, касаясь своим языком языка старшего. А дальше темнота, дезориентирование, пустота в теле, падение и совсем тихое «А вот и третий». А потом Тэхёна как и не было, как и не было всего того, что надумал себе альфа.