My madness - you

      Пока Чимин тихо посапывал на теле Юнги, Тэхён решил по-тихому сьебаться с этого места на поиски своего альфы и не зря.       Кто же знал, что Мину приспичит проснуться именно сейчас?       А во всём виноват Пак Чимин. Точнее его начавшаяся так «удачно» течка.       Течка?       Юнги, насколько это позволяло его состояние, начал принюхиваться к омеге, слегка проведя кончиком языка по чужой тонкой шее.       Омега начал ворочаться во сне от неприятного зуда в заднице и резкого запаха яблок, который бил по сознанию и телу омеги, даря толпы мурашек по всему периметру кожи.       Мин вспомнил Чимина из своего «сна» и решил отбросить в сторону все принципы и правила, и наконец-то трахнуть этого сексуального омежку.       От одних только мыслей о том, как альфа будет вгонять свой член меж округлых мягких половинок по самые яйца и шлёпать по ним, детородный орган начал в темпе наливаться кровью и слегка подрагивать от предвкушения.       Альфа навис над омегой, любуясь им, и начал медленно склонятся к пухлым губам, пробуя второй раз их на вкус. Слегка посасывая и покусывая их, альфа словил ртом тихий стон полный желания и страсти. Чимин всё также, не открывая глаз, продолжал отвечать на поцелуй, с каждым разом отдаваясь в плен старшему всё больше и больше.       Тонкие пальцы еле успевали оглаживать тело омеги, пытаясь коснуться везде и сразу, доставляя удовольствие младшему.       Коротенькие пухлые пальчики зарывались в мятных жёстких волосах, оттягивая их и притягивая лицо старшего как можно ближе к себе.       Языки сплетались в бешеном танце, губы были красные от укусов и припухлые от длительного поцелуя, а ещё неимоверно болели так, словно скоро взорвутся, не давая парням продолжить свой слюнообмен, но им это не мешало. Сквозь боль и слёзы, как говорится.       Каждый из них забыл о холоде, ведь с каждой минутой воздух накалялся до предела. Два разгоряченных тела прижимались друг к другу ещё ближе, хотя ближе уже некуда.       Ласки Юнги становились невыносимыми, словно тот издевается над младшим, а Пак стонал, как последняя шлюха от нетерпения.       Холодные пальцы блуждают под футболкой, прокладывая путь от кромки, выглядывающих из-под джинс, трусов к твердеющим бусинкам сосков.       На долго Чимина не хватает. Он резко открывает глаза и в долю секунды меняет их положение. Альфа сам не заметил, как оказался на пыльном полу, а на его бёдрах гордо восседал омега с выпирающим стояком и краснющими губами.       И кто сказал, что девственники не способны на такое?       Глаза в глаза, и губы снова слились в страстном поцелуе, заставляя омегу тереться своим мокрым от смазки задом по чужому возбуждению.       Чимина невероятно возбуждал факт того, что он сидит на каменном стояке своего альфы, хоть им и мешает одежда, но чувствуется всё очень красочно. Пака даже посетила мысль о том, какой член альфы на вкус, такой же яблочный? Омега на секунду замер с мыслями о большом члене старшего в своём рту и начал медленно слезать с чужих бёдер, отступая назад.       Юнги успел разочароваться, охуеть, успеть подумать, где он накосячил и что не так с этим омегой? Но горящие глаза напротив и пошлая ухмылка явно ничего хорошего не предвещали.       Пак стал облизывать губы, не отводя взгляда от Шуги, отвлекая его этими действиями, и расстегнул чёрные узкие штаны, доставая из фирменных боксёров поистине горячий член. Охнув от неожиданности, омега чутка растерялся.       «Он меня не порвёт?» — думал Пак, ведь размер и вправду впечатлял.       Быстренько взяв себя в руки, и не только себя, но и чужое достоинство, Пак склонился и слегка подул на головку, из которой сочилась блестящая смазка.       ЧимЧим долго ломался перед тем, брать или не брать за щеку, но тихий стон удовольствия, вылетевший из уст яблочного, развеял все сомнения, оставляя место только действиям.       Проходясь язычком по всей длине ствола, омега очерчивал каждую выступающую венку кончиком, не забывая уделить кусочек внимания поджавшимся яичкам.       Поднявшись к головке, парень начал вбирать её чуть ли не по самые гланды. Вслушиваясь в учащённое дыхание альфы, Пак всё больше ускорялся, помогая себе надрачивать рукой, второй слегка сжимая и массируя яички. Решив оставить член и чуток передохнуть, он вернулся к машонке, начиная её облизывать и всасывать в себя по очереди правое и левое яичко.       Не зря же он на порнуху сутками дрочит. Вот и научился у шлюховатых омег-актёров.       Он бы так и продолжал сосать, пока Юнги не схватил его за волосы на макушке и потянул в верх к себе. Глаза омеги стали дикими, явно давая понять, что он готов насиловать Мина до потери сознания.       Альфа резко снял чужую одежду, оглаживая аккуратный член сквозь чёрную ткань трусов. Сильная рука проникала в боксёры, проходясь меж влажными булочками, массируя пальцем сжавшиеся колечко мышц, наслаждаясь высокими стонами омеги.       Юнги реально кайфовал от такого развратного и прекрасного Чимина, нагло баловался с ним, так и не проникая пальцем в него, но умоляющий тон омеги перебил желание играть.       — Ю-юнги, прошу... Трахни ты уже меня!       Два раза Мину повторять не нужно. Шучу, конечно же нужно, но не сейчас, когда его волосы чуть ли не выдирают от переизбытка чувств.       Два пальца легко проникли в нутро омеги благодаря обилию смазки, не доставляя боли.       Шуга медленно вводил их и выводил, разводя на манер ножниц и сгибая в фалангах.       Когда Чимин начал сам насаживаться и громко стонать, аж прыгая на пальцах, Юнги ввёл третий, томно выдыхая от такой узости внутри.       — Ну же, мне нужно больше... Войди в меня-ах...       Вынул руки с хлюпаньем из чужого зада, альфа взял в ладонь свой член и начал медленно входить до середины, давая парню привыкнуть к новым ощущениям. Просидев так ещё минуту, Юнги наконец вошёл полностью, сразу касаясь простаты.       Пака выгнуло дугой, и тот несдержанно застонал на весь этаж и был готов кончить только от первого неполного толчка. По нему словно разряд тока пустили, так хорошо парню ещё никогда не было.       Толстый член приятно заполнял пространство внутри омеги и дарил незабываемые эмоции.       Пак сам начал делать пробные толчки, двигаясь на альфе, обнимая того за шею и сладко постанывая в приоткрытые губы. Ребристая головка и вздутые венки неебически охуенно массировали мягкие стенки и стимулировали простату, пуская волну мурашек и удовольствия по всему телу.       Омега начал прыгать на члене как через скакалку, вызывая тем самым у себя более громкие стоны и пошлые хлопки мошонки о нежные половинки. Юнги приподнялся, обнимая тонкую талию и приподнимая омегу, и начал вдалбливаться в того ещё сильнее, отчего второй кричал от наслаждения, прося большего и, казалось бы, больше уже некуда, но больше было куда.       Выйдя из омеги, тонкая прозрачная струйка ароматной смазки начала стекать по бедру, смущая этим младшего.       «Нет, ну он серьёзно?» — думал яблочный.       Чимин ему уже профессионально отсасывал, насаживался на пальцы и член, стонал как последняя сука и кричал от наслаждения, и теперь он стесняется какой-то вытекающей смазки?       Простелив свою рубашку на пол, Юнги поставил Пака в коленно-локтевую позу и резко вошёл, звонко шлёпая парня по заднице, на которой начал виднеться отпечаток руки.       Начиная быстро двигаться, Юнги, не сдерживясь, начал оставлять собственнические отметины на спине и шее младшего. Алеющие засосы начали медленно расцветать багровыми и красно-синими цветами, чуть покалывая от лёгкой боли.       Прогибаясь в спине и выставляя зад, омега ближе прижимался к мятноволосому и старался подвиливать бёдрами и подстраиваться под чужой темп.       Юнги ускорился до предела, будто в него вселился Флэш, и тот почувствовал, как тело под ним начало потряхивать, а стенки сжиматься, что кричало о скорой разрядке шатена. Только Мин потянулся рукой к пульсирующему члену омеги, как тот, громко вскрикивая, кончил, не прикасаясь к себе.       Старший дал пару секунд передохнуть Чимину от яркого оргазма и продолжил трахать его, доводя до пика и себя. Каких-то пару минут и Мин кончил глубоко в лилового, успевая покинуть тело до образования сцепки, ложась на собственную рубашку, укладывая тяжелодышащего парня себе на грудь, тихо шепча тому в красное от смущения ушко.       — Я, кажется, люблю тебя, Чиминни.