Я - робот

* * *

- Сэр, вам пора вставать. - Отстань, Эрик, - Чарльз отмахнулся, натягивая одеяло на голову. – Я поздно лёг… - Ваши родители сегодня уезжают, вам надо спуститься к завтраку вовремя. - Отменить, - пробурчал Ксавье из-под одеяла. – Разбудить через пять минут. Эрик чуть улыбнулся, пользуясь тем, что молодой хозяин его не видит. Он быстро глянул на часы, засекая пять минут, и начал пока приводить комнату Чарльза в порядок, двигаясь бесшумно, чтобы не помешать юноше досмотреть какой-то наверняка очень важный сон. Сто одна чашка на столе, всюду книги, раскрытые посередине, тьма записей в разных тетрадях и просто на листках – комната юного Ксавье больше напоминала обиталище сумасшедшего учёного, впрочем, именно такую судьбу и пророчили семнадцатилетнему Чарльзу. Чашки осторожно переместились на поднос, книги Леншерр сложил одну на другую, не закрывая, в некоторые добавил закладки на случай рецидива. Тетради и листки он трогать не стал – у Ксавье была своя система записей, нарушать которую было нельзя. Эрику порой казалось, что он знал его даже лучше, чем собственные родители, потому что они проводили вместе чертовски много времени. Правда, у искренности Чарльза была ещё одна, довольно забавная причина. - Сэр, вам пора вставать, - повторил Эрик по истечении пяти минут, и Чарльз выполз из-под одеяла, взъерошенный и недовольный, что-то ворча себе под нос. - Найди что-нибудь чистое, - Ксавье избавился от пижамных штанов по дороге в ванную, бросив их прямо на пол. - Только не зелёную рубашку, умоляю. Эрик подобрал брошенную вещь и осторожно сложил, сразу после этого заправляя кровать и открывая шкаф, чтобы найти одежду для мальчика.

* * *

В их время технологии были развиты так сильно, что человекоподобные роботы, идеально повторяющие облик живого человека, стали абсолютной нормой. Мистер Леншерр оказался обладателем столь "широкого" эмоционального диапазона, что Чарльз при первой встрече всерьёз посчитал его роботом. И считает так до сих пор, а Эрик, в свою очередь, решил не разубеждать своего юного господина, предпочитая пользоваться возможностью помогать ему переодеваться, готовиться ко сну и принимать ванну - без малейших подозрений со стороны Ксавье. Как так получилось, Эрик не знал до определённого момента, но постепенно причина стала очевидной: Чарльз был слишком погружён в свои мысли, всё время что-то читал, исследовал, записывал, поэтому появление нового дворецкого в особняке осознал даже не в первую неделю. Он обратил внимание на Леншерра только когда матушка за ужином обронила фразу о том, что обычный человек просто не смог бы так идеально справляться со своими обязанностями. Предыдущий кусок разговора он благополучно прослушал, включая похвалу школы дворецких, а вот про человека - услышал. В этот момент Чарльз отвлёкся от книги, которую слишком стремился дочитать – даже притащил её за стол – и удивлённо посмотрел на Эрика. Тот и бровью не повёл, считая неприличным проявлять эмоции во время ужина господ, и, видимо, у Ксавье в голове прочно зафиксировалось нечеловеческое происхождение их нового дворецкого. Леншерр это понял не сразу, он продолжил выполнять свои обязанности, правда, теперь у него добавилось работы: Чарльз давал какие-то мелкие поручения, которые Эрик спокойно и легко выполнял. Но однажды чета Ксавье задержалась на какой-то встрече, и Чарльз пробрался на кухню, чтобы сделать себе кофе. Родители запрещали ему это, считая, что крепкий напиток на ночь вредит и сердцу, и мозгу, и вот в этот момент на кухне появился мистер Леншерр. Он включил свет, заставив Чарльза ойкнуть и выронить ложку, кофе рассыпался по полу, а Ксавье резко обернулся к дворецкому. - Стереть последнее воспоминание, - быстро пробормотал он, глядя в глаза Эрику. – Ты ничего не видел. Странный тон юноши в эти дни, его рассеянность и этот необычный приказ вдруг сложились в голове Леншерра, как кусочки паззла. Он думал, что перед ним робот. Он правда так думал. Эрику понадобилось немало сил, чтобы удержаться от улыбки, вместо этого он моргнул, на секунду посмотрел прямо перед собой и молча скрылся, выключая за собой свет. С тех пор он старался держаться поближе к юному господину, вдруг понимая, как тому не хватает внимания. Кажется, у Чарльза было очень мало друзей, потому что Эрик стал для него постоянным собеседником – утром, днём, вечером, иногда даже ночью, когда Ксавье в очередной раз прокрадывался за кофе. Он рассказывал Леншерру обо всём, начиная с последних новостей в мире генетики и заканчивая влюблённостью в девушку из параллельного класса. Эрик слушал внимательно, кивал, отвечал спокойно и немного с юмором, что невероятно веселило Ксавье, а потом, если что-то казалось Чарльзу слишком личным, он говорил: «Стереть последний разговор», - и Леншерр моргал, смотрел прямо перед собой и через секунду резко менял тему, как будто разговора действительно не было. Да, Эрик знал о Чарльзе всё, более того, он видел его обнажённым. Пребывая в полной уверенности, что перед ним робот, Ксавье не стеснялся своей наготы, а Эрик просто делал вид, что его ничего не волнует. По сути, его действительно не особо что-то волновало, во-первых, кодекс дворецкого предписывал оставаться бесстрастным, потому как испытывать чувства к хозяевам – дурной тон. Во-вторых, разница в десять лет накладывала дополнительное табу на любые мысли о чём-то интимном. Наконец, в-третьих, несмотря на всё своё внешнее спокойствие, Эрик за прошедшие полгода успел привязаться к Чарльзу, сложно остаться равнодушным к человеку, когда знаешь абсолютно обо всех его переживаниях. К сожалению, все три причины всё чаще уходили на задний план, и Леншерру всё сложнее было отогнать от себя неприличные мысли о своём юном господине.