Игла для бабочки

Я самостоятельна – так она говорила себе. Я независима. Подумаешь, не сложились идеальные отношения с матерью. Идеальный брак и работа возместят это. Подумаешь, двадцатилетняя девственница. С её-то внешностью и фигурой это ненадолго. Подумаешь, Грег Хаус. Тот ещё гений и Дон Жуан. Она – Лиза Кадди. Она – справится. Она всегда со всем справляется. *** Стояла душная весна, и Мичиганский Университет утопал в ароматной зелени, и от этого запаха Лизе становилось дурно, она насильно толкала воздух в лёгкие, а сухие медицинские термины – в голову. Кадди сидела в комнате одна, её соседки, а по совместительству единственной и потому лучшей подруги Барбары Джонс не было. Барбару все, как один, неоригинально называли Барби, хотя, вообще-то, было за что – она являлась счастливой обладательницей длинных прямых волос цвета выцветшего льна, а также – стройных ног «от ушей», тонкой шестидесятисантиметровой талии и аккуратной пышной груди. Лиза листала справочник заболеваний пищеварительного тракта, боролась с подчиняющимися ветру страницами, но не могла заставить себя закрыть окно. Нерациональное чувство противоречия заполнило её мысли. С Кадди такое бывало – для неё встать и захлопнуть форточку сейчас означало бы проиграть самой себе, но доносившиеся с улицы голоса безумно мешали работать. Точнее, мешал один единственный голос. Окна комнаты Барбары и Лизы выходили на университетскую баскетбольную площадку. Сейчас, летом, за обилием зелени её было почти невидно, среди густых зарослей белела пара просветов, через которые, если очень постараться, можно было увидеть мелькающих спортсменов, хотя распознать – вряд ли. Но Кадди не нужно было видеть лица самого блестящего игрока команды Мичиганского медицинского факультета, ей было достаточно обрывков возгласов, доносящихся с улицы. Как только Грег Хаус появился в университете, жизнь Лизы Кадди перевернулась с ног на голову. Они не учились на одном курсе, у них даже не было общих занятий, но им было просто суждено столкнуться в холле в первый же день. Только взглянув на него снизу вверх, пробежавшись глазами по ста восьмидесяти девяти сантиметрам роста, Кадди поняла, что проиграла. Она стояла перед ним в балетках и красном хлопковом платье-бюстье до колен, для него – маленькая, незаметная смазливая младшекурсница, которая не представляла никакого интереса, кроме, разве что, — развести на первый секс. Хаус был гением диагностики любого рода и, едва взглянув на девочку, застывшую перед ним с приклеенным к лицу высокомерием (куда уж ей с её-то ростом), понял, что она ещё ни разу ни с кем… — А красный это вызов, — Хаус вскинул брови и показательно-оценивающе осмотрел Кадди. – Бросаешь мне вызов? — Мир не вертится вокруг тебя, — зло выплюнула Лиза, раздосадованная негласным проигрышем, каковым для неё обернулась сама по себе первая встреча с Хаусом. — Я Грег Хаус. А это мир, — он показал рукой, — и он вертится вокруг Солнца. — А я Лиза Кадди, и меня бесит твоё высокомерие. — Странно, что тебя не бесит своё собственное! – воскликнул Грег, вызвав смех у столпившихся вокруг них студентов. Приход Хауса, несомненно, вызвал в университете резонанс, и всё внимание было приковано к его нескромной персоне. Вдруг Кадди сзади кто-то схватил за локоть. — Привет, я Барбара. Добро пожаловать в Мичиган, — скороговоркой проговорила Джонс, едва ли бросив взгляд на парня. Она была на высоких каблуках, что позволило ей быть практически одного роста с Хаусом. – Пошли, Лиза, нечего нам тут делать. — Пока, Кадди! Пока, Барби! – крикнул довольный Грег вслед удаляющимся девушкам. *** — Послушай меня, Лиза, — сказала умудрённая опытом Барбара, когда они зашли в комнату. – Я знаю таких парней, как он. Хаус выбрал тебя, и тебе теперь никуда не деться. — В смысле? – фыркнула Кадди. — Он увидел, что ты девственница, и будет тебя добиваться, и лучше бы тебе сдаться до того, как ты в него влюбишься. — Что? – рассмеялась Лиза. – Он не может знать, что я девственница, больше половины парней нашего университета убеждают всех, что спали со мной. Барбара посмотрела на Кадди взглядом «тебе-уже-ничего-не-поможет». — Слышала, этот парень – гений диагностики, думаешь, ему сложно распознать в красивой девушке девочку? Лучше не перебивай, Лиза. Я никогда не рассказывала тебе, как сама рассталась с невинностью, всё берегла эту историю «на чёрный день», и вот он настал. Как ты знаешь, это случилось в предпоследнем классе старшей школы. К нам пришёл новенький парень, высокий, симпатичный, умный, на него вешались все девушки, а у меня были торчащие во все стороны из каре жёсткие волосы, грудь первого размера, а ещё я носила очки-половинки, кеды с юбкой и старый чёрно-красный рюкзак. Когда мы проводили опыты на уроке физике, а было это в тот самый день, когда Уилл перевёлся, мне не с кем было работать, потому что моя напарница заболела, и он – о, чудо – подсел ко мне. Мы разговаривали с ним весь урок, даже заработали несколько замечаний от учителя, потом пошли на ланч вместе, он делал мне комплименты, говорил, что ему нравятся нестандартные девушки, и я, дура, поверила! Он позвал меня к себе домой «доделывать лабораторную работу по физике» в субботу, а мне даже в голову не пришло ничего дурного. За день до этого моя старшая сестра рассказала мне, что видела его в баре с двумя красотками из класса. Она пыталась убедить меня, что ему нужна только моя невинность, что, уламывая вот таких, как я, умниц, парни завоёвывают авторитет, но я не желала ничего слушать. Я сказала, пусть, мы займёмся сексом, но у нас всё будет хорошо, мы начнём встречаться, он любит меня. И я пошла к нему домой. И это случилось. А утром он меня бросил. Сказал, что это был секс на одну ночь, что он думал, я понимаю. Видишь ли, Лиза, моя история изначально имеет с твоей мало общего, как ты сейчас думаешь. Конечно, Хаус не понравился тебе с первого взгляда, как мне Уилл. Но у него есть преимущество – он намного умнее, изворотливее и обаятельнее Уилла, поэтому у тебя катастрофически мало шансов устоять против него, а я хочу уберечь тебя от разочарования. Просто или ты переспишь с ним до того, как влюбишься, узнаешь, что он не хочет больше встреч, и, может быть, избежишь этой малоприятной безответной процедуры. А если будешь вечно ему отказывать, то рано или поздно влюбишься, и он разобьёт твоё сердечко. Знаю, звучит очень цинично, и ты сейчас думаешь, Боже, как она неправа, раз считает, что я не смогу устоять перед обаянием этой сволочи, быть может, я действительно ошибаюсь. Просто, знай, я забочусь о тебе. — Ладно, — тяжело вздохнула Кадди после такой тирады. – Есть у меня третий вариант по твоей теории, который мог бы избавить меня от секса Грегом Хаусом? — Есть. Но он подействует только в том случае, если Хаус заинтересовался именно твоей невинностью. Начни встречаться с кем-то другим, переспи с ним или делайте вид, что переспали, тогда он отстанет, хотя я мало верю в это. — Ладно. Барби, я тебя выслушала, но, поверь, меня это не касается, я не собираюсь спать с Хаусом, это полный бред. — Почему же? Уверена, он прекрасный любовник. — Не имею чести опровергнуть или подтвердить, — усмехнулась Кадди. – Просто я собираюсь заняться сексом по любви – в первый раз уж точно, так что не беспокойся понапрасну. А полюбить Хауса… полюбить, не просто влюбиться – увольте. — Что ж, — печально вздохнула Барбара. – Тебе решать, — и шепнула так, чтобы Лиза не слышала. – Значит, выбираем второй, худший вариант. — Что ты сказала? — Я говорю, пойди, купи себе туфли на шпильках, тебе ведь даже разговаривать с ним неудобно, а теперь он займёт большое место в твоей жизни. И не вечно же тебе надевать мои. Дождавшись ближайшего воскресенья, Лиза сняла больше половины денег, которые откладывала на чёрный день и купила себе пять пар дорогих отменных туфель на высоком каблуке. Теперь она стала на десять-двенадцать сантиметров ближе к блестящему мозгу Грегори Хауса.