Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Она лежала на своей кровати в Башне Равенкло в Хогвартсе, скрытая пологом, и смотрела в темноту. Каникулы прошли в состоянии форс-мажора. После похорон и поминок, прошедших, как и подобает, мрачно и торжественно, они тут же приступили к решению неотложных дел. Составлялся долгосрочный (вечный) договор между Светлыми и Темными расами, и обе стороны пытались учесть все возможные экстренные ситуации, чтобы обезопасить союз от распада и сделать его мощной сплоченной силой против любой угрозы. Для этой цели, помимо договора, в срочном порядке разрабатывался Нерушимый Свод Законов, который должен был регулировать порядок и разрешать конфликты, которые могли когда-либо возникнуть между сторонами. Волдеморт снимал метки с тех, кто имел демоническое наследие, но в знак их членства в ордене создал специальные кольца, для связи и знака принадлежности к Рыцарям Белтэне. Гаариен и Северус тоже получили по перстню. Это было довольно красивое украшение из черненого серебра с черным алмазом, в котором, если хорошо приглядеться магическим зрением, можно было бы увидеть зеленовато-серебристый отсвет черной метки. Перстень Гаариен, кстати, отличался от остальных и полностью повторял перстень самого Волдеморта, с которым были связаны все остальные Кольца Белтэне. Это кольцо было не из серебра, а из черного мифрила или, как его ещё называют, Адаманта. Таким способом Волдеморт отметил её не только как равную, но и как свою наследницу. Её кольцо было вторым по силе в ордене, и с его помощью она могла связаться не только со всеми демонами ордена (а только они носили Кольца Белтэне), но и с теми, кто обладал меткой. И они все были обязаны её слушать! Исключениями, которые так и не получили перстни и не лишились меток, стали лишь Тордвин Нотт, некогда одноклассник Волдеморта, и его сын, отец Теодора, Томасин Нотт. Причиной стала вовсе не их принадлежность к клану Отступников, и как следствие, нежелание Волдеморта освобождать их демоническую природу из плена вассальной клятвы Лорду Света, а невозможность это сделать. Сначала они просто исчезли, перестав отвечать на вызовы Лорда, а затем в "Ежедневном Пророке" появилась заметка об их смерти от неизвестного яда. В статье утверждалось, что в обоих случаях это был суицид. Еще большее количество времени ушло на разработку плана возвращения Гаариен с каникул и решение, что делать с ее питанием, ведь Северус не хотел закреплять узы, пока она не окончит школу. Поэтому кормить её мог только отец, которого в Хогвартсе не было. А ведь ещё была проблема с её изменившимся внешним видом: долго скрывать его было просто невозможно! Раскрывать её происхождение и досрочно принятое наследие они не хотели, поэтому решили устроить спектакль, к которому должен был подключиться профессор Филиус Флитвик. Что и как именно Северус намеревался разыграть, Гаариен не знала из-за тех же соображений безопасности. Им нужна была её искренняя реакция, чтобы избежать раскрытия правды, поэтому её держали в неведении. Сейчас ей приходилось постоянно поддерживать иллюзию старой внешности. К счастью, перемены в ее характере (сейчас более эмоциональном и капризном), а также нестабильность её магии студенты и другие профессора списали на недавнюю смерть её отца Балтазара, лорда Найтвуда. Гаариен снова вздохнула. Ей приходилось ждать полуночи, чтобы получить флакон с кровью отца. На семейном совете было принято решение, что доставлять ей кровь в фиале с помощью домовиков будет удобнее и безопаснее всего. Было бы, конечно, лучше, если бы они с Северусом закрепили партнерские узы, и Гаариен не настояла на этом решении только потому, что такая связь не осталась бы незамеченной для сильного мага. К тому же это могло создать для Северуса проблемы с законом. Тот же Дамблдор не замедлил бы воспользоваться этим шансом убрать с дороги лишнюю в его понимании фигуру, обвинив своего профессора в совращении несовершеннолетних. Поэтому она и решила не предпринимать никаких активных действий до своего дня рождения. После её семнадцатилетия директор сможет обвинить Северуса только в нарушении профессиональной этики и устава школы, что будет грозить её ханнеру лишь увольнением, но никак не Азкабаном. К сожалению, Гаариен хорошо знала, что сам Северус решил подождать с закреплением связи лишь из-за врожденного чувства долга, а вовсе не из-за здравого смысла. Пока он преподавал в школе, он не мог допустить своей связи с ученицей, и не важно, сколько ей при этом было лет. Вряд ли её совершеннолетие изменит это решение. Баэль всегда был слишком серьезен, и она каждую свою новую жизнь, прожитую в Гоетии, задавалась одним и тем же вопросом: каким образом, обладая столь различными характерами, они могли составлять идеальную пару? Тихий хлопок возвестил о появлении домового эльфа. Лопоухое существо с огромными круглыми глазами, завернутое в зеленое полотенце с вышитой на нем темной меткой, протянуло Гаариен большой специально зачарованный фиал с теплой кровью и кубок. Вылив кровь в кубок, Гаариен также молча выпила все до единой капли, отдав кубок обратно в ручки существа. Тот исчез с тем же тихим, почти не слышным даже в царящей в комнате тишине хлопком, а Гаариен, наконец, смогла завернуться в одеяло и закрыть глаза, погружаясь в сон. Все остальные вопросы подождут до завтра. *** Следующее утро было утром четверга. Первыми уроками у неё были две спаренные трансфигурации, после них Защита от Темных Сил, а после часового перерыва на обед пара Заклинаний и пара Древних Рун. День обещал быть насыщенным. Впрочем, как и все школьные будни в этом году. Трансфигурация прошла довольно тихо и спокойно под диктовку профессора МакГонагалл, которая объясняла новую тему: превращение человека. На Защите Северус продолжил гонять класс по высшим щитовым чарам и прочей защитной магии, которой можно было прикрыть десяток-другой людей и целый особняк размером с Тадж-Махал. Все сорок пять минут урока шестикурсники отрабатывали высшие защитные чары НЕВЕРБАЛЬНО, потому не было ничего удивительного в том, что на обед они пришли вареными и вообще… никакими. Даже Гаариен с Грейнджер было сложно осилить эту магию невербально, а ведь они были в этом деле гораздо более подготовлены и опытны, чем остальные их сокурсники. На обеде Гаариен есть не хотелось: ей хотелось спать, а еще выпить порцию крови. Отцовская кровь годилась для питания, но по сравнению даже с материнской кровью это было все равно, что соя. Ко всему прочему ее отец был из солнечных рас. Утолить его кровь могла лишь жажду её вампира и не давала её демонической части умереть от истощения, но при таких нагрузках, которые сегодня устроил Северус, этого было чертовски мало. Гаариен буквально распласталась на столе, вяло ковыряясь ложкой в мясном рагу, полностью затолкав в дальний угол все свои знания об этикете и правильном поведении за столом. В Бездну его сегодня! Конкретно сейчас она будет просто отдыхать и ей все равно, что благородные леди в общественных местах так себя не ведут! К счастью за час ей удалось оправиться и даже поесть. Помогло сладкое "какао", которое появилось у нее перед носом. Гаариен скосила глаза в сторону профессорского стола и наткнулась на обеспокоенный и немного виноватый взгляд Северуса. Он дотронулся до своей чашки, прося её выпить. Что она и сделала. Оказалось, что какао лишь выглядело как какао, а на деле было желанной сейчас отцовской кровью. Гаариен не удержалась от хихиканья. Ну не смешно ли? В прошлой жизни Северус и Волдеморт на пару пили из неё кровь, если выражаться фигурально, а в этой — она будет пить их, вот только уже в буквальном смысле. Ощущая, как в тело вливается жизненная энергия и как стремительно отступает усталость, Гаариен одним уголком губ улыбнулась своему личному профессору и, подхватив сумку, отправилась на Заклинания. Этот курс взяли довольно много шестикурсников, поэтому студентов поделили примерно поровну, совершенно не учитывая при этом факультеты. Гаариен не повезло: вместе с ней в один класс попала Грейнджер, вечно пытавшаяся доказать, что она умнее её, и (что больше всего раздражало) Джеймс Поттер со своей свитой. Присутствие этих пятерых гриффиндорцев безумно раздражало Гарри с начала учебного года. Джеймс Поттер был задирой и больше походил на петуха, нежели гордого и степенного льва, каким хотел казаться. Особенно сильно от этих его попыток казаться "истинным бравым гриффиндорцем" страдали слизеринцы, но Гаариен относилась к тому числу вечных исключений, которые выбивались из общей картины. Она не понимала почему, но Поттер уделял ей какое-то уж больно болезненное внимание. Прозвенел звонок и класс расселся по местам. Уровень шума резко повысился из-за стука толстых учебников о деревянные парты, шуршания пергаментных тетрадей, стука чернильниц и скрипа перьев. — Тишина в классе! – пустил яркие искры в полоток профессор Флитвик. Естественно его никто не послушал кроме Грейнджер, тогда он нахмурился и громко крикнул, — Tonitrus! В классе раздался кошмарный грохот, настолько сильный, что в окнах задрожали стекла. Все тут же стихли и недоуменно уставились на профессора. Тот, довольно улыбнувшись, взмахнул палочкой в сторону доски, по поверхности которой тут же заскользил мел. — Сегодняшний урок будет состоять из двух частей. Первая — теория заклинания "Истинной формы", которое помогает принудительно вернуть анимагу человеческую форму. На втором уроке вы будете практиковать это заклинание, и практиковать его молча. В качестве целей вам будут выданы животные, которые профессор МакГонагалл по моей просьбе превратила в других животных. Если заклинание будет правильно выполнено, животное примет свой изначальный вид. Итак, приступим. Кто-нибудь может мне сказать, как звучит формула этого заклинания? Предсказуемо руку подняла только Грейнджер, да так резко, что сидящая рядом с ней Лаванда Браун испугано подпрыгнула. — Да, мисс Грейнджер? – приветливо улыбнулся студентке Флитвик. — Формула заклинания: Vera Natura, – ответила Гермиона, поднявшись с места. – Заклинание относится к желтому видимому спектру. — Совершенно верно, – согласился с ответом профессор, кивком головы прося неугомонную студентку сесть за парту. – Это очень старое и коварное заклинание. Всего одна ошибка в звуке может не просто стать опасной для заклинателя, но и полностью изменить свойства заклинания, поэтому я прошу вас следить за палочками и не направлять их на людей, пока вы отрабатываете это заклинание. Наиболее распространенная ошибка заключается в том, что многие латинские слова схожи. В данном случае можно изменить это заклинание на целую плеяду других. Какие из вариантов будут наиболее опасны из-за своей необратимости? Кто-нибудь знает?.. Да, мисс Грейнджер? – удрученно вздохнул профессор, увидев руку все той же ученицы. — Virga Natura – чары трансформации в палку, относятся к зеленому спектру. Это заклинание будет необратимо из-за нарушения законов построения силы заклинания. Правильное заклинание превращения чего-либо в палку звучит как Virga Forma. Еще одной опасностью является ошибка произношения как Virgo Natura, смешанное заклинание черного спектра. Оно действует сразу как два разных заклинания: Заклинание возвращения девственности и чары приобретения женского пола. Но так как первое из них обладает мгновенным действием, после чего заклинание рассеивается и перестает действовать, то находясь в тесной связке с постоянными чарами изменения мужского пола на женский пол, заклятье возвращения девственности трансформирует чары женского пола в мгновенное заклятье. И так как заклятия смены пола можно проводить только единожды к цели, после чего они перестают действовать на объект, применить чары мужского пола к пострадавшему не получится, как и отменить действие чар, ведь отменять будет нечего. — Пять баллов, мисс Грейнджер. Да, все верно. Поэтому снова повторяю, будьте аккуратны. А теперь законспектируйте параграф и приступайте к отработке чар. Животные в клетках, – и профессор махнул на стол за своей спиной, на котором внушительными колоннами стояли квадратные клетки с различными животными. Гаариен приступила к заданию, аккуратным чуть ли не каллиграфическим почерком занося в тетрадь все необходимые по этому заклинанию данные: зарисовывая движения палочкой, транскрипцию произношения формулы, возможные примеры ошибок и подробное описание действия ошибочных чар и к чему они могут привести. Завершив конспект за десять минут до окончания первого урока, она выбрала одну клетку и, вынув из нее маленького ежика, посадила его на парту. Тщательно воспроизводя из учебника правильные движения палочки, Гарри сосредоточилась на формуле, направляя кончик палочки на ежика. Животное насторожилось, приподнялось на задних лапках, а в следующую секунду в него попал бледно-желтый луч и еж обернулся в кролика, который тут же спрыгнул на пол и дал стрекача. — О, у мисс Миствеил получилось! Десять баллов Равенкло! – радостно захлопал в ладоши Флитвик. Грейнджер, сидевшая за соседней партой, недовольно фыркнула и раздраженно ткнула своей палочкой в котенка, который превратился в щенка. Она довольно усмехнулась, посмотрев на свою "соперницу" как на букашку и нашла глазами профессора Флитвика, но к её огорчению маленький профессор в это время разбирался с Финниганом, который умудрился превратить кота Томаса в палку и потому так и не увидел её успеха. Гаариен не смогла удержать ответной усмешки и незаметно чуть подправила ее эмоции, внушив больше симпатии к своей соседке по парте и желание подружиться. Может хоть Браун отвлечет её от учебы и вечного соперничества за первое место на потоке? Не то чтобы она действительно надеялась, что Браун снизойдет до местной заучки, но все же… Всегда можно поиграть с эмоциями и желаниями самой Браун. Гаариен как раз решала, не сделать ли это сейчас, внушив Браун неистребимое желание сделать из Грейнджер диву, чтоб уж наверняка отвлечь от себя зубрилу, когда ей в спину больно ударило чье-то заклятье. Побледнев до синевы, Гарри испугано замерла, ощущая, как по спине течет холодный пот, и невольно вспоминая все последствия неправильного действия этих чар; возвращение девственности (которую она не теряла) было самым невинным. С ужасом ожидая, что вот прямо сейчас она навсегда станет длинной палкой, Гаариен даже не сразу сообразила, что с неё стекает иллюзия её старого облика. А когда сообразила, ей захотелось закричать сначала от неожиданности, а потом от ярости: неужели Северус не мог найти другой момент!? У неё же чуть сердце не остановилось из-за испуга от мысли, что она проведет следующую вечность как палка. Вот ведь ублюдок! Как был Снейпом, так и остался им! Она тут же стала искать его глазами, зная, что он где-то рядом и не мог не проконтролировать процесс, ведь заклятье могло ей навредить. Однако Северус хорошо прятался, зато она увидела весело хохочущую над её метаморфозой Грейнджер и, прищурившись, метнула в неё сгусток энергии, круша её эмоции и полностью их перестраивая. "А вот посмотрим, милорд, как вы запоёте, когда эта упрямая заучка начнёт за вами охоту по причине своего восхищения вашим незаурядным гением?!" – мстительно подумала она и притворилась что падает в обморок. Изображать картинные обмороки она всегда хорошо умела. Марлут всегда на них вёлся и начинал взволновано истерить, бегая по всему дворцу и строя прислугу. А ей было смешно за ним наблюдать. *** Северус стоял за спиной Джеймса Поттера и прекрасно видел яростный мстительный огонек в зелёных глазах, к собственному несчастью прекрасно понимая, кому именно намереваются мстить. Он не успел всерьёз испугаться, как Гаариен упала в обморок. Ринувшись вперед, чтобы её подхватить, он не сразу вспомнил, что невидим, а потом все его чувства захватила ревность: Гаариен подхватил на руки Джеймс Поттер и теперь смотрел на неё восхищенным взглядом полнейшего идиота. Да как этот желторотый ублюдок вообще посмел прикоснуться к его Леди?! — Это моя вина. Я сам не знаю, как всё это случилось, – повинился он. – Я отнесу её в Больничное крыло, профессор, – вызвался он. — Да-да, конечно, мистер Поттер, – кивнул Флитвик, отпуская студента. Северус направился за Поттером, несущим на руках его любимую, и мечтал свернуть поганцу тощую шею. Когда они, наконец, оказались в Больничном крыле и гриффиндорец аккуратно положил девушку на койку, Северус уже принял свой демонический облик и начал принимать боевую форму, отращивая крылья, когти и хвост с острым ядовитым шипом. К счастью, что его никто не видел. Особенно мадам Помфри, которая уже вошла в палату, а увидев сейчас Северуса, наверное, сразу умерла бы от страха. И тогда Поттеру точно пришел бы конец. — Что случилось, мистер Поттер? – ласково спросила у гриффиндорца медсестра, упорно не замечая на кровати Гаариен. — Несчастный случай, мадам… — Ох, и что же эта ужасная Миствеил сделала с вами? Я всегда говорила профессору Дамблдору, что таким, как эта девочка, здесь не место! Ярость Северуса в один миг перекинулась на медсестру, из-за чего женщина побледнела, теряя силу, которую на пару выпивали из неё демон и вампир, живущие в Зельеваре. — Вообще-то, это я причинил вред мисс Миствеил, – изобразил смущение Поттер. – Когда она увидела, что с ней сделало мое неверное заклинание, то просто грохнулась,… то есть я хотел сказать, что она упала в обморок. — Хм, – хмыкнула мадам Помфри и резко взмахнула палочкой над Гаариен. – Ничего страшного с ней не случилось. Оставьте ее здесь. Когда она очнется, я скажу ей, что вы волновались о её здоровье. — Спасибо, мадам Помфри, – улыбнулся Поттер и вышел из палаты. — Какой хороший мальчик, – сказала себе под нос медсестра, покачивая головой. – Так волноваться даже об этом паршивом отродье Слизерина… – глаза Северуса заискрились алым светом, и медсестра тут же покачнулась, потеряв половину своей духовной и жизненной силы навсегда. – Ох, что-то я устала. Нужно поспать. Когда она ушла, Северус сел на кровать Гаариен и заставил себя успокоиться. Только вернув себе человеческий облик, он снял с себя чары невидимости. Ласково проведя ладонью по лицу Гаариен, он склонился к ней, намереваясь поцеловать, но девушка фыркнула и отвернулась. — Я зла на тебя, Баэль! – донесла до него информацию Гаариен. — Прости, – попытался извиниться он. – Но я не мог тебе сказать… — Мог бы выбрать другой момент. Ты знаешь, как я испугалась, когда подумала что превращусь в какую-нибудь ветку?! – яростно зашипела она, резко обернувшись к нему лицом. Её глаза засияли зеленым светом. — И что меня ждет? – огорченно вздохнул Северус, понимая, что просто так ему его выходка не сойдет. — Увидишь, – ласково, но зло шепнула Гаариен, улыбнувшись. – Пусть это будет для тебя сюрпризом. Должна же я вернуть тебе должок! — А Флитвику что грозит? – раздраженно спросил он, надеясь перевести её гнев на другой объект. И пусть это некрасиво по отношению к другу: он все же демон, а не ангел! — Что-нибудь, – последовал задумчивый ответ от уже закрывшей глаза девушки. – Не мешай мне пребывать в обмороке, Баэль! Северус снова вздохнул. Гаариен была жестока и резка всякий раз, когда злилась. За столько лет жизни с ней он уже давно уяснил, что в этом случае лучше отойти в сторону и дать ей остыть: тогда её месть будет не такой серьезной и гнев продлится не так долго. Уже вечером, он пришел в комнаты Флитвика с бутылкой коньяка и двумя рюмками. — В честь чего праздник? – усмехнулся полугоблин. Он, счастливчик, еще не был в курсе мстительного и капризного нрава наследницы Светлого Лорда. — В честь поминок. По нам с тобой. Гаариен очень на нас зла. — Зла? Почему? – Флитвик недоуменно уселся в кресло напротив того которое занял Северус. — Потому что испугалась, что превратится в палку на всю оставшуюся вечность, – фыркнул в ответ Зельевар, разливая драгоценную жидкость по рюмкам. Можно подумать, он бы позволил кому-нибудь превратить её в палку! И о чем она только думала?! — О… я забыл о такой возможности… некрасиво получилось… – огорчился маленький профессор. Гаариен всегда была его лучшей студенткой. — Ничего страшного, Филиус. Теперь она в ответ чуть-чуть забудет о нас, поэтому жди неприятностей, – весело отозвался Северус, пододвигая рюмку Флитвику. Тот её даже не заметил, настолько был ошарашен. — Каких неприятностей? – насторожено спросил он у Зельевара. Судя по голосу, он не хотел знать ответ. Флитвик и сам понимал, что месть демонов (а особенно Архонта Демонов) это тебе не цветочки в поле нюхать. — Она хочет сделать нам сюрприз, – снова фыркнул Северус и разом опустошил свою рюмку коньяка, при этом не почувствовав ни вкуса, ни крепости. Налив себе еще одну, он стукнул ею по полной рюмке Филиуса, и огорченно добавил, опрокидывая её в себя, – скоро ты поймешь, мой друг, почему мне так не понравился твой план! Резко побледнев, маленький профессор Чар поспешно схватил со стола свою рюмку и столь же поспешно выпил её. От испуга пред перспективой, описанной Северусом (а ведь герцог кабиров был отнюдь не труслив), ему показалось, что это была вода, а не крепкий алкоголь. — Вот-вот… – печально констатировал Северус.