Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Магическая дуэль между двумя семикурсниками, устроенная в старом, давно заброшенном дуэльном зале, казалось, вопреки всем прогнозам и обычаям, осталась тайной для персонала школы. Откуда любопытным студентам было знать, что профессора, по крайней мере, часть их, также присутствовала в зале под чарами иллюзии и сокрытия, чтобы проконтролировать опасное во всех смыслах, но столь же необходимое мероприятие?! Зал был в ужасном состоянии. Опавшая со стен штукатурка обнажала каменную кладку. Старый деревянный дощатый пол давно лишился краски и сейчас надрывно скрипел, грозясь сломаться прямо под ногами волшебников. Высокий потолок угрожающе щерился трещавшими балками и покачивающимися то ли от сквозняка, то ли от древности перекрытий бронзовыми люстрами, представлявшими собой широкие кольца со свечами, подвешенные за толстые цепи. Помост для дуэли — этакое высокое сооружение посреди зала длиной в двадцать метров и шириной в пять — был завален старыми деревянными и железными, покрытыми ржавчиной, мечами разных размеров и форм. В воздухе плавала пыль, покрывавшая все горизонтальные поверхности метровым слоем, и спертый, удушливый воздух щекотал ноздри, в лучшем случае заставляя морщиться и беспрестанно чихать. Окон в зале не было. Вместо них помещение, помимо люстр, освещали факелы, прикрученные к стенам через равные расстояния. Из-за этого в зале царила кромешная тьма до того как дуэлянты и их секунданты вошли внутрь. Им пришлось применить мощный Люмос, чтобы зажечь все факелы и люстры. Однако даже это освещение не справлялось полностью со своей задачей, и в зале царил полумрак. Неудивительно, что в неверном, тусклом свете безостановочно танцующего пламени ни сами дуэлянты, ни студенты, пришедшие поглазеть на неожиданно приключившуюся в школе забаву, не увидели на пыльном полу с десяток цепочек следов, ведущих в разные стороны зала. Рассредоточенные по периметру охранники школы из числа демонов и вампиров были призваны обезопасить студентов, в случае если щиты, которые должны будут выставить секунданты, не смогут справиться с мощью магии дуэлянтов. Но они должны были вмешаться лишь в крайнем случае, так как их присутствие в школе должно было до самого конца оставаться тайной для непосвящённых. Северус, Гаариен и Волдеморт также незримо присутствовали здесь. Драко и Блейз находились среди любопытных зевак в компании Луны Лавгуд и объясняли всем желающим, что "леди Миствеил не собирается тратить время на бой двух павлинов и лучше займется подготовкой к ПАУК", в отличие от них. Они-то с удовольствием посмотрят, как два придурка выщиплют друг другу хвосты. Луна иногда добавляла к этому что-нибудь глупое не в тему своим блаженным тоном, и интересующиеся быстро отходили, не желая связываться "полоумной лунатичкой". Прежде чем начать дуэль, Гринграсс и Уизли пришлось сначала хорошенько почистить зал и подготовить площадку, чтобы та не провалилась прямо под дуэлянтами. Невежественному в бытовых заклинаниях Уизли пришлось заняться освобождением помоста от мечей, перемещая их чарами левитации в дальний угол, из которого поспешно пришлось убираться засевшему в нем невидимому вампиру. На Гринграсс же легла обязанность очистить зал от пыли и грязи, укрепить пол и помост, а также освободить защитные контуры, проложенные на полу вокруг помоста и предназначенные для поддержания щитов. Никто кроме секундантов, даже сами дуэлянты, не подпускался к подготовке дуэльной площадки, поэтому это заняло довольно много времени, но скучающие большую часть учебного года студенты и не думали расходиться, несмотря на непредвиденную задержку. Через час, когда с обоих секундантов уже тёк пот, наконец, всё было готово, и зал стал в большей степени походить на дуэльную площадку, нежели на мусорку. Конечно, идеальной чистоты Гринграсс с посильной помощью Уизли достичь не удалось, но пыли на полу и в воздухе стало куда меньше, дышать было уже гораздо легче, а полы больше не грозились подломиться под неосторожным шагом. Нотт и Поттер подошли каждый к своему краю помоста, застыв перед лестницами. Их секунданты забрались по центральной лестнице на помост и начали произносить формальные фразы начала магической дуэли. В идеале, этим должен был заниматься распределитель, которым становился один из секундантов, но ни Гринграсс, ни Уизли так и не уступили другому эту обязанность, а обратиться к "третейскому судье" не могли в связи с незаконностью деятельности и отсутствия незаинтересованных лиц среди студентов: школьная война в Хогвартсе никогда не затухала. — Желают ли стороны разрешить оскорбление извинениями и миром? – спросили они формальную фразу хором, словно несколько часов репетировали произносить положенные фразы синхронно. — Нет, – фыркнул со своей лестницы Поттер. — Нет, – презрительно выплюнул в это время свой отказ Нотт. — В таком случае объявляем условия поединка, – все также хором продолжили секунданты. – Дуэль проходит на волшебных палочках с правом использования собственного оружия помимо них, с применением любой магии, кроме тех чар, заклинаний, заклятий и проклятий, которые могут прямо или косвенно привести к смерти противника или к неисправимым последствиям. Дуэль проводится до признания одной из сторон поражения, либо до потери сознания одной из сторон. Смерть в ходе дуэли не засчитывается как победа, и не считается оправданием, посему о виновности убившего своего противника будет доложено деканам факультетов, директору Слизерину и аврорату. Дуэль подвижная, дуэльная площадка ограничена размерами дуэльного помоста. Дуэль начнется на счет "три". Оба секунданта развернулись и спустились с поста. Каждый из них встал позади своего дуэлянта и воздвиг перед собой защитный экран. С тяжёлым и гулким хлопком они слились в единый щит где-то посередине. После этого секунданты начали счет, а Нотт и Поттер стали подниматься по ступеням на помост. Счет "три" стал началом осторожных и довольно слабых атак со стороны обоих противников. При этом если Поттер предпочитал ловить заклятья на щит, то Нотт уворачивался от них с настолько минимальной затратой сил, что те пролетали в каких то дюймах от него, не задевая. В этих скупых выверенных движениях отчетливо заявляли о себе долгие боевые тренировки и змеиная гибкость Высшего Василиска: Нотт стремясь избежать атак, но, не желая тратить силу на щиты, действовал на грани раскрытия своей природы. Постепенно легкие школьные заклинания, напитанные минимальной силой и призванные прощупать защиту противника и выявить стиль его боя, сменились всё более мощными атаками. И если сначала это были по-прежнему школьные заклинания, хоть и куда более серьезные, нежели Ступефай и Петрификус Тоталус, то затем Нотт и Поттер перешли к всё более сложным и не изучаемым в школах проклятиям. Эти заклинания, отражённые ли от щитов Поттера или же пропущенные мимо Ноттом, ударялись в защитный барьер, удерживаемый Уизли и Гринграсс, заставляя его дрожать и сотрясаться, грозя разорвать его, словно мыльный пузырь. Секундантам приходилось вливать в защитный купол все больше магии, чтобы не дать рикошетам вырваться за пределы площадки. А дуэлянты, словно не замечая, что их заклинания обретают такую мощь, что даже самое безобидное способно убить не хуже Авады Кедавры их более слабых одношкольников, продолжали все сильнее и сильнее атаковать противника, не желая сдавать позиции и признавать своё поражение. Дикая мощь от их заклинаний жужжала и звенела в дуэльном зале, словно рой разозлённых ос, кололась и щипала беззащитную кожу заворожённых силой и мощью противников зрителей, заставляла хмуриться стражей, особенно демонов, ибо Нотт всё больше и больше приоткрывал свою природу, срывая природные ограничители, чтобы победить оказавшегося слишком мощным Поттера. — Я попробую осторожно прикрыть студентов, Баэль, – тихо шепнула мужу Гарри, вжимаясь в его тело спиной и закрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Послать незримую и неощутимую волну защитных чар могла только очень сильная суккуба. Резкой и разрушающей магии инкубов такая тонкая работа была неподвластна, поэтому Северус лишь крепче прижал к себе Гаариен, поддерживая и прекрасно зная, что после такого она вряд ли сможет уйти из зала на своих двоих. Обычная защита стольких людей даже от столь сильной магии, которая разъярённо билась сейчас под защитным куполом, никак бы не сказались на ней, но маскировка этой защиты отнимала колоссальное количество сил и энергии. Дуэлянты на помосте тем временем уже давно сражались, используя всю мощь своей магии, пытаясь задеть противника проклятиями. Но Северус видел, что скорее один из них рухнет от магического истощения, нежели они подловят противника на ошибке. Видимо Нотт тоже понимал это, а также понимал, что магический резерв Поттера был явно больше его собственного. Секунда и ярко-синие как бездонные сапфиры глаза слизеринца сначала наливаются водной бирюзой, затем весенней зеленью и, наконец, желтеют. — Что, Поттер, кишка тонка со мной справится?! – кричит он, стремясь привлечь к своим глазам внимание гриффиндорца. Поттер, естественно, ведётся. Смотрит в обжигающую желтизну глаз Высшего Василиска и… застывает, словно пригвожденный к месту. Вперед летит мощный ступефай, разрывая зрительный контакт противников и отправляя Грифиндорца в полет. Врезавшийся в щит Поттер, ломает защиту. Магия, скопившаяся под куполом, рвется во все стороны, бьет по ногам, сваливая зевак на пол, но к счастью никак не вредит: защита Гаариен отводит разрушающий эффект множества сцепившихся проклятий от студентов. Северус уже не смотрит, как Уизли подбегает к Поттеру и с трудом приводит приятеля в сознание (живучий гриффиндурок; Северус глубоко в душе надеялся, что этот ступефай прикончит-таки мерзавца). Вместо этого Баэль подхватывает на руки обессиленную Гарри и, кивнув Волдеморту, чтобы разбирался дальше сам с нарушителями (не могли же учителя не почувствовать столь мощной толчок магии) уносит супругу в их комнаты. Хорошая порция крови восстановит потраченные силы, но лучше этим заняться в безопасности спальни, а не на виду у подчинённых и родного тестя. Много позже, прижимая к себе уснувшую после кормления и нескольких оргазмов супругу, Северус подумал, что, несмотря на то, что всё чуть было не вышло из-под контроля, полученная в ходе этой дуэли информация стоила риска. Они выявили не только уровень силы нового демона клана Носир, увидели не только мощь магии Поттера и уровень его знаний в боевой магии, но и получили в руки козырь, благодаря которому очень скоро смогут вывести из игры столь надоевших отступников. Нотт выдал себя, и теперь Поттер будет землю рыть носом, чтобы понять, что он такое. А они могут послать старшим Ноттам и Гринграссам письмо, что не станут прикрывать глупых юнцов из кланов отступников, рискуя своими людьми. Наложенный на письмо приказ Архонта, переданный Главам обоих Родов, не даст ни им, ни членам их родов выдать демоническую природу, её слабости и имена других демонов. Посмотрим, как долго продержится гордость этих зарвавшихся высокомерных снобов, прежде чем они приползут на коленях к его возлюбленной супруге, моля о прощении и милосердии в обмен на жизни их младших детей. Разве это не справедливо? *** Официальные уведомления отступникам были отправлены уже следующим утром, а уже на следующий день Нотт и Гринграсс получили по письму, и, прочтя их, тут же, почти синхронно, побледнели. Гринграсс расширенными от ужаса глазами посмотрела на Нотта. — Нам никто не станет теперь помогать, даже самое захудалое привидение или полтергейст… – тихо прошептала она приятелю. — Мы и раньше были сами по себе, – в ярости процедил сквозь зубы Нотт. – Нашла из-за чего бояться. И что о себе возомнила эта девчонка? Как она только посмела написать такое самому Таксусу Носиру?! Мерзкая выскочка! Сидящий за три места от Нотта Драко чуть было не подскочил к нему, чтобы треснуть по уху, словно последний маггл, за такие слова об Архонте (особенно сильно задевшие из-за того, что он сам не так давно мог сказать об Гаариен то же самое), но был вовремя остановлен Блейзом. — Сиди тихо, – прошипел в ухо Малфою Ассериас. – Не привлекай к себе внимание Поттера. Эти двое сдали себя, и теперь все кто будет крутиться возле них, подвергнутся риску стать лабораторной крысой отродья Дейгарденов! Они сами себя накажут: нам приказано игнорировать этих двух, вот и исполняй приказ. Их нет, и слова их – ничто! Драко недовольно кивнул головой, но не посмел ослушаться. После тренировок с древним Советником Высших Василисков он уяснил очень хорошо, что Ассериаса лучше не выводить из себя, ибо в ярости этот демон становился по-настоящему страшным. Страшнее него был разве что доведённый до белого каления Консорт. Искоса взглянув на гриффиндорский стол, Драко увидел задумчивый взгляд Поттера, направленный на Нотта и Гринграсс, и сглотнул. Его дурная импульсивность (которая, как утверждал Ассериас, пройдет через пару столетий) чуть только что не подставила его самого. Драко мог, что угодно говорить о грифах, но теперь уже не отрицал тот факт, что они достаточно умны, чтобы сложить два плюс два и в итоге получить верное "четыре". Увидев его, без какого либо повода устроившего драку с "темной тварью", Поттер неминуемо заподозрил бы в чем-то и самого Драко, и начал бы рыть носом землю в поисках правды. Фанатики могли света белого не видеть за пылью старых книг, в поиске нужной им информации, и Драко прекрасно знал, что с самого конца дуэли Поттер вылезал из библиотеки, что-то выискивая в старых книгах по магическим расам и народам только чтобы поесть. Одна из этих книг была, в том числе, и о демонах. А в это время Джеймс Поттер, пристально вглядываясь в однокурсников, пытался понять кто же они такие. То, что победить в дуэли Нотту помог демон из ранга Василисков, Поттер понял точно, но вот сам ли Нотт является демоном или демон сидит в нем, он так и не смог понять. Слишком мало информации было об этих тварях, и даже Дейгардены за полутора тысячную историю не придумали ни одного заклятья или ритуала заточенного на них, а уж Джеймс-то точно знал: мать успела сделать его Хранителем Знаний Рода, прежде чем он невероятным образом преодолел двадцать лет. Как выяснять правду о Нотте и о том, какое отношение к "Ноттовскому демону" имеет Гринграсс, Поттер не имел ни малейшего понятия…