Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Был поздний вечер всё того же слишком длинного, на взгляд Гарри, дня. За этот день произошло столько событий, что у нее уже к обеду голова шла кругом. Сначала Корнфут и Энтвистл никак не хотели отставать от неё, уговаривая не бросать команду по квиддичу и отказываясь принимать её отказ. Потом странная игра Северуса на уроке и скандал, который Поттер устроил Нотту: лишь позже Гарри поняла, что именно ради этого скандала Северус и выставлял Поттера кретином весь урок. Гарри было любопытно, что задумал Баэль, но не настолько, чтобы спрашивать. Потом была МакГонагалл и её дурное эссе в три километра: и хочется ей проверять сорок сочинений разной степени глупости? Тем не менее, на это сочинение пришлось убить четыре часа личного времени, которые были отведены студентам между ужином и отбоем. После обеда за ней собачкой бегал Поттер и требовал назвать имя жениха, так что под конец дня Гарри готова была вспомнить, что некогда была мальчишкой и врезать своему бывшему "папочке" по носу. Впрочем, за неё это сделал Малфой, очень довольный собой, несмотря на фингал под глазом, полученный в ответ. Сейчас, когда до отбоя осталось лишь полчаса и Гарри собиралась уже перейти тенями в апартаменты мужа, Гермиона, весь день о чем-то напряженно размышлявшая, неожиданно окликнула её: — Гаариен, подожди! – остановила она подругу буквально за мгновение до того как та растворилась бы в тенях. – Я хотела у тебя кое-что спросить. Это важно. Ты не могла бы уделить мне немного времени? Сейчас. Гарри вышла из темного угла и села на свою кровать. Посмотрев на подругу, она приподняла правую бровь в молчаливом вопросе. Она переняла этот жест от Северуса. В бытность Гарри Поттером, она обычно в такие минуты выражала свой вопрос строя брови домиком, а еще раньше, в Гоетии, из перерождения в перерождение вообще показывала свою заинтересованность одним лишь взглядом, никак не задействуя мимику. — Я долго думала и решила… – Гермиона на миг стушевалась и вцепилась руками в длинную туго заплетённую французскую косу. Затем она резко отбросила волосы за спину, и решительно взглянула на Гаариен, заинтересованно смотрящую на неё. – Я решила спросить у тебя: могу ли я пройти обряд обращения в Высшего Сфинкса, стать Друидессой? Гарри несколько напряжённых минут разглядывала подругу. Да, именно к такому вопросу она с самого лета подталкивала Гермиону, но всё же было слишком рано вот так просто давать согласие. Следовало доиграть свою роль до конца: как архонт она просто не могла согласиться на превращение Гермионы, пусть та и была её подругой, без веских доводов и знания обоснованности и взвешенности принятого Гермионой решения. — Почему ты решила пойти на превращение? Из-за знаний друидов? – спросила она, пронзительно смотря прямо в глаза подруги. Это была последняя проверка Лакедемон, после которой они либо останутся подругами, либо… но это было маловероятно: Гермиона не настолько порочна, в этом Гарри была уверена. — И из-за них в том числе, – кивнула Гермиона, немного покраснев из-за столь меркантильной причины, – но не только. Я долго думала над всем, что узнала из книг и от тебя, миссис Лавгуд, Блейза и даже Драко… – Гермиона крепко сжала пальцы в замок. Её руки лежали на коленях, и вся её поза говорила о колоссальном напряжении. Сидела она ровно, очень прямо, словно на уроке. – Как бы ни улучшился мой статус крови и положение в магическом обществе, я всё ещё остаюсь… чужой для этого мира. Миссис Лавгуд учит меня быть аристократкой и волшебницей, но от этого я не перестану быть девочкой, выросшей среди магглов. Я заметила, как на меня смотрят: они думают, что я ничего не значу, считают, что я соглашусь на брак, стоит им меня соблазнить, и они получат мои деньги, рода, предприятия и меня как игрушку в свою постель, безропотную куклу, благодарную за то, что её – маггловоспитанную полукровку – приняли в чистокровный род, чтящий свои традиции. А я не хочу быть вещью в собственном доме, но и не могу, по традициям, остаться незамужней, чтобы не стать парией в обществе. Традиции сообщества Волшебников очень консервативны: женщина должна рожать детей, в этом её предназначение. Другие дело Кабиры. — Наше общество столь же консервативно, если даже не более, – заметила Гаариен. – Суккуб должна давать потомство, заниматься творением и воспитанием детей, её не допускают до большой политики и конфликтов, она не может быть главой рода. Архонт единственное исключение из этих правил, но и то потому, что Архонт в понимании кабиров (да и не только их) в первую очередь Повелитель Спиритов, и уж потом суккуб. — Да, я знаю, но, по крайней мере, мой будущий супруг будет моей магической парой; он будет уважать и заботиться обо мне, а не считать кошельком на ножках и бесправной бездушной тварью! Став одной из вас я не буду больше чужой! – горячо возразила Гермиона. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Гарри, пожалуйста, я понимаю, что не все волшебники такие, как я описала, что я могу найти того, кто будет меня уважать и не станет воспринимать как приложение к деньгам, которые у меня есть и которые я унаследую. Но я хочу быть уверенной в своём будущем и хочу быть уверенной в том, что рода, которые я унаследовала, не растворяться в каком-то другом снова, как это уже случилось до меня. Только став демоном, я точно буду знать, что этого не случиться, потому что уважающий жену супруг никогда не допустит такого отношения к её Роду! — Хорошо, – Гарри улыбнулась. – У меня есть на примете демон, Советник моего супруга. Его род сильно ослаб: кто-то ушел в другие рода, кто-то погиб, кто-то отрекся… в общем это темная история. В итоге, на данный момент он остался единственным представителем своего Дома. Он хочет укрепить его, так как уже очень давно – а он не менее стар, чем Ассериас – не может найти своего ханнера и уже давно потерял надежду на то, что у него когда-нибудь будут дети. Так вот, он хочет принять в свой род новообращённых, которые смогут продолжить его. Я думаю, что он согласиться обратить тебя и частично ввести в род. Ты не перестанешь быть Лакедемон, но также станешь частью его рода, скорее всего сестрой или дочерью. Как родственник и Глава Дома, он станет твоим кормильцем и защитником, и нам не придется рисковать твоей жизнью, оставляя тебя без крови на неопределённое время. Взамен, один из твоих сыновей станет его Наследником и следующим Советником Архонта от Высших Сфинксов. Тебе подойдёт такой вариант? — Да, – Гермиона счастливо улыбнулась, наконец, расслабляясь. – Да, подойдёт. Спасибо. — В таком случае, я пойду к Северусу: мне ужасно хочется выпить его крови… – Гаариен встала с кровати и, потянувшись, снова направилась к темному углу спальни, – день был слишком утомительным. Я скажу Северусу о нашем соглашении, и он сообщит Реглису о тебе. Думаю, что через пару дней мы сможем спланировать ваше знакомство. Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, – отозвалась девушка, провожая глазами исчезающую в тенях подругу. *** Северус беспокойно мерил гостиную широкими быстрыми шагами, лавируя между стенами, словно беспокойный лев в клетке. Гарри задерживалась. Обычно она приходила за час до отбоя, а сейчас стрелки на часах уже приближались к одиннадцати. Он понимал, что, скорее всего, она просто задержалась из-за трудного домашнего задания, которое предпочитала делать в библиотеке или в гостиной Башни Равенкло, не желая привлекать слишком большого внимания к своим ночных отлучкам из общежития воронов, но не переставал волноваться за неё. В Хогвартсе было небезопасно, даже несмотря на директорство Волдеморта. Да Дамблдора сместили с поста и объявили в розыск, но в школе оставались, преданные ему несмотря ни на что люди: МакГонагалл, Спраут, Хагрид, Помфри. Собственно один лишь Флитвик был за них. Едва увидев Волдеморта, он тут же принес ему клятву верности, признав Лорда Света: гоблины были солнечной расой, как бы дико это не звучало с их подземным образом жизни. Призраки тоже были на их стороне и безустанно следили за порядком в коридорах и помещениях школы, неся круглосуточный дозор. Однако портретами управлять было невозможно: их связывала клятва верности директору, а директор в свою очередь связывался с замком магическими узами до самой смерти. Да, замок принял Тома, как нового директора, но клятв и уз со старого даже лорд Слизерин не сумел снять. Им удалось лишь заблокировать Дамблдору проход в школу, но оставались портреты, оставались шпионы и просто сочувствующие фанатики, считавшие Дамблдора последней инстанцией. Конечно, замок охранялся невидимыми вампирами и демонами, которые могли пресечь многое, но, к сожалению, не все, и Северус волновался за любимую всякий раз, как вынужденно выпускал её из поля своего зрения. Часы пробили одиннадцать, и в этот же момент в темном углу стала материализоваться такая знакомая и родная фигурка. Не дожидаясь, когда она полностью покинет пределы теней, Северус подлетел к ней и крепко прижал к себе, ощущая, как любимая в его руках принимает все большую телесность. — Почему ты задержалась? – прорычал он ей в макушку. — Не злись, Баэль. Гарри потёрлась щекой о сильную грудь мужа и, приподнявшись на цыпочки, обхватила его мощную шею руками, почти повисая на нем. Северус тут же подхватил её на руки и отнес к дивану. Сев, он посадил её к себе на колени, крепко прижимая к себе и вдыхая сладкий цветочный аромат, идущий от ее волос. — МакГонагалл задала километровое эссе по анимагии, а потом меня задержала Гермиона, – Гарри замолчала, ожидая, когда Северус заинтересованно приподнимает левую бровь (ей очень нравился этот жест в его исполнении). – Она, наконец, решилась! Можешь сообщить Реглису счастливую новость: я абсолютно уверена, что Гермиона станет подходящим для него ханнером. Скоро у него, наконец, будет жена и куча ребятишек, один из которых продолжит род Лакедемон, второй род Дагворт, еще один, наверняка, род Грейнджер, а остальная куча род Беарк и Блэк! — А мисс Лакедемон в курсе твоих планов на кучу её отпрысков? – усмехнулся Северус. — Нет, конечно! Я же не дура сообщать ей такие "весёлые" новости. Пусть сама со временем всё узнает: в том числе насколько плодовиты Сфинксы, – Гарри усмехнулась и уткнулась носом в шею мужа; Северус тут же слегка наклонил голову в бок, чтобы любимой было удобней добраться до вены. – Думаю… – протянула Гаариен, облизывая понравившийся участок белой шеи, – она поймет это, как только забеременеет… наверняка, это случиться даже раньше, чем у меня! Укус возбуждающей волной прокатился по нервам Северуса, заставив ещё сильнее прижать супругу к своему телу. Демоны не обладали возбуждающими ферментами в своей слюне, зато их имели вампиры, кровь которых успешно пробудилась через два поколения в Гаариен. Леандр и Роза были в восторге, когда узнали об этом, и надеялись, что со временем праправнучка поможет им возродить клан Огненной Тени: вампиры редко давали потомство… в отличие от кайтов и кабиров. Но это случиться уже после того как Гарри снимет с себя полномочия Архонта Тьмы, не раньше. Гарри осторожно убрала клыки от шеи мужа, подула на ранки, залечивая их, а затем снова облизала, собирая последние оставшиеся на коже капельки крови. — Уже всё? – удивился Северус. Обычно Гарри не успокаивалась пока не выпивала из него как минимум половину крови, после чего ему приходилось полчаса неподвижно сидеть (или лежать), восстанавливаясь. К сожалению двойное (а у Гарри и вовсе тройное) наследие давали о себе знать большими минусами, такими как двойная доза крови. Даже Северусу и то не хватало одной лишь магической подпитки, которую он восполнял на уроках, приковывая к себе все взгляды студентов, заставляя их чуть ли не смотреть себе в рот. Ему, так же как и всем вампирам, требовалась кровь… хотя для взрослого инкуба подобная диета была нонсенсом. — Эльфы намериваются посетить нас с просьбой об аудиенции, – усмехнулась она. – Сейчас они как раз решают, кого послать в качестве парламентёра. Глупые, как будто я нуждаюсь в их клятвах, чтобы призвать к служению. — Думаю, они просто хотят свободы от рабского ярма, моя Леди, – усмехнулся Северус. — Странно, – Гарри села рядом с супругом, занимая более представительную позу, – а мне показалось, что они решили покинуть Гоетию именно потому, что им захотелось стать рабами смертных, а не оставаться свободными слугами кабиров… мы же, как они говорили?.. – Гарри задумалась, делая вид, что вспоминает давние события из позапрошлой жизни, – "Безмозглые уроды", кажется? — О, нет… так они стали… это твоих рук дело? – Северус с изумлением взглянул на супругу, с трудом сдерживая смех. — Я не считала себя ни "безмозглой", ни "уродкой", да и ты тоже у меня самый умный и самый красивый, знаешь ли, – недовольно скривилась Гарри: её все еще передёргивало от тех событий. – Они же не думали, что я так просто их отпущу после такого оскорбления? Я пожаловалась маме, мама сказала Араун… Северус всё же рассмеялся, красиво запрокинув голову и выгнув шею с острым кадыком, к которому буквально прикипел взгляд Гарри. Ей тут же нестерпимо захотелось поцеловать его белую длинную шею и продолжить трапезу, наплевав на домовиков и их просьбы. Но именно в этот момент раздался громкий хлопок и в сероватом облачке появился вышеозначенный субъект. Северус тут же успокоился и смерил его тяжелым недовольным взглядом. Гаариен же, наоборот, нацепила на лицо маску холодного равнодушия. Домовик был слишком мелким и уродливым, даже по сравнению с другими домовиками, одетый в грязную засаленную тряпку. Поджав руки, он трясся всем телом под взглядами Архонта Тьмы и её Консорта. — Г-г-го-о-оспожа… П-повелительница, – низко поклонился он, подметая пол большими, как паруса, ушами, – Г-господин К-консорт, – еще один поклон, уже адресованный Северусу. – Динки пришел… пришел, чтобы п-просить у вас… п-п-просить об… об аудиенции для глав эльфийских общин… – заикаясь и сжимая тонкие пальчики промямлил, уткнувшись в пол огромными серыми глазами, домовик. – Динки очень надеется, что милосердная Г-г-госпожа Повелительница и м-мудрый Господин Консорт смилостивятся над ничтожными неразумными домовиками и не станут наказывать Ди-ди-динки… – чуть не плача закончил он. Гаариен хмыкнула. Похоже, к ней послали самого ненужного эльфа. Даже без легилименции и эмпатии она могла увидеть, насколько забитым был Динки. Поморщившись от волн дикой паники, исходящей от него, Гарри, тщательно скрывая презрение и брезгливость, ответила: — Хорошо, Динки, зови глав общин. Я дам им аудиенцию здесь и сейчас. У них будет полчаса, чтобы убедить меня принять их обратно под свою защиту. Эльф хотел что-то сказать, воодушевленный словами Гарри, но она оборвала его резким: "время пошло!" и Динки пришлось мгновенно испариться. Буквально через мгновение перед Гарри и Северусом на ковре появилось свыше двадцати домовиков. Все они были разные: разного пола, разного возраста, закутанные в разные тряпки, полотенца и наволочки, с разными глазами и разной степени уродливости — объединяли их лишь забитость и надежда на Архонта. Они переглядывались друг с другом, суетились и толкались в слишком маленьком для них всех пространстве гостиной. Гарри и Северус молчаливо их рассматривали, ожидая, когда домовики, наконец, начнут излагать свою просьбу к ним, не собираясь хоть как-то помогать предавшим их много тысяч лет назад эльфам. Гаариен позволила лишь короткий взгляд на часы, чтобы подтолкнуть их к действиям, не собираясь смотреть на суетящихся эльфов все полчаса, которые выделила им. Поняв немой намек, эльфы вытолкнули вперёд молодую эльфийку, облачением которой служило повязанное на манер тоги зеленое вафельное полотенце. У неё были золотистые волосы, сплетённые в тугие тонкие косички, словно у жительницы какого-то африканского племени, яркие прозрачные голубые глаза и довольно миловидное личико. Что странно, она не показывала страха, в отличие от остальных сородичей. — Госпожа Повелительница и Господин Консорт, – эльфийка низко поклонилась, чуть ли не стукаясь лбом об ковер, – Я – Неферт. С недавних пор Глава Единой Африканской Эльфийской Общины. Домовые Эльфы благодарны вам за ваше милосердие к нашему народу и нижайше просят простить наших предков, нанёсших вам и всем кабирам большое оскорбление. — Ты не похожа на своих сородичей Неферт, – заметила Гаариен. — Неферт была благословлена Великой Матерью достойными хозяевами, которые учили и заботились о Неферт, – эльфийка снова низко поклонилась. – Неферт умеет читать на многих языках, считать, складывать, вычитать, умножать и делить числа, а также писать не только по-эльфийски. Неферт даже удостоилась чести хранить Великую Магическую Библиотеку Александрии. — И как же Домовые Эльфы видят своё будущее под рукой Архонта Тьмы? – задал вопрос Северус. — Домовые Эльфы очень рады появлению Её Величества Архонта Гаариен и наступления новой Эры Царствования. Мы поняли свою ошибку и раскаялись. Нам очень стыдно за своих предков, посмевших оскорбить Великую Повелительницу Аллориен и предать миллионы лет заботы Дочерей Великой об Эльфийском Народе, и надеемся искупить свою вину и вернуться в Темные Кланы. Мы готовы понести любое наказание и дать любые клятвы, чтобы заслужить прощение. — Вы уже несёте свое наказание, – сурово ответила им Гарри, – поэтому с вас я потребую только клятвы, а точнее Клятву Верности Архонту и её Консорту. Клятву Искупления и Клятву Полного Вссалиета: я не позволю ещё раз случиться чему-то подобному. Сегодня я возьму клятвы у вас и Динки; все остальные эльфы дадут её позже по мере появления у меня времени. Эльфы ещё раз низко поклонились и стали по очереди давать клятвы. Неферт была первой и первой же с восхищением вернула истинный эльфийский облик. Длинные золотые волосы все еще были заплетены в тонкие косички. Голубые, как небо, и прозрачные, как чистый лёд, глаза уже не походили на теннисные мячики. Немощное тело со слишком большой головой все ещё оставалось невысоким, но вернуло утраченные пропорции. Неферт стала походить на стройную красивую девушку, отличившуюся изящной хрупкостью, ростом в полметра и с заострёнными ушами, но во всем остальном была неотличима от людей. Восхищённые и ободрённые её превращением домовики один за другим давали Гарри клятвы и теряли свои уродливые физические тела, освобождаемые вместе с этим и от рабских уз с волшебниками. — Теперь, я хочу сказать вам пару слов. В мире идет противостояние рас с волшебниками, возомнившими себя хозяевами мира, поэтому мне очень невыгодно привлекать внимание к своей персоне. Я приказываю вам наложить на себя иллюзии прежних обликов, чтобы волшебники не догадались о вашей свободе от них. Играйте свои роли, как будто ничего не поменялось, пока мы, наконец, не сможем вернуть магическим народам их статус кво. Вы должны собирать информацию о некоем Белом Братстве и тех, кто причастен к этой организации, и передавать её мне или моему супругу. Всё ясно? — Да, Повелительница, – стройный хор голосов и очередной поклон. —Тогда ступайте. Вы можете сообщить своим общинам приятные известия, но лишь с тем условием, что никто не узнает об этом, даже хозяева всё ещё связанных эльфов. Эльфы снова поклонились и исчезли, издав оглушительный хлопок. Северус тут же подхватил супругу на руки и вновь посадил к себе на колени. — Ты стала милосердней в этом воплощении, моя Леди. Еще три жизни назад, они не отделались бы так просто, – заметил он. — Они дали мне клятву Искупления, так что жизнь сама покарает их за все их проступки, а клятва вассалитета не даст им еще раз предать меня, – усмехнулась Гарри, снова вылизывая шею мужа, в поисках лучшего места. Спустя полминуты она оторвалась от вожделенного лакомства и добавила уже серьезнее, – не хочу оставлять нашей дочери в наследство такие проблемы. — Дочери? – провокационно поинтересовался Северус. Его сердце замерло от радостной мысли, что его Леди уже носит под сердцем их первенцев. Гарри усмехнулась эмоциям супруга, и покачала головой, возвращая его с небес на землю. Звонкий смех правительницы Темных Кланов ещё долго звучал в опустевшей гостиной, когда Северус, грозно зарычав, вновь подхватил её на руки и на сей раз унес уже в спальню…