Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Гермиона была готова ощутить боль и чужую даже чужеродную магию, изменяющую её сущность под себя. Она была готова получить новую информацию и знания, к которым у неё раньше не было доступа, но даже представить себе не могла сколь много получит! К такому она не была готова. Ритуал вхождения в род Блэк прошел быстро и без проблем. Гермиона ощутила лишь горячую густую, словно патока, волну магии прокатившуюся по всему телу и угнездившуюся где-то внутри и больше ничего. Зато обряд обращения был поистине болезненным и жутким: Регулус сцедил в глубокую большую чашу свою кровь, а затем стал добавлять в неё жемчужно-голубые нити памяти. Воспоминаний было так много, что Гермионе казалось, что она пролежала на алтаре вечность, пока Реглис готовил ритуальное зелье. Прочитав длинный заговор на странном певуче-шипящем мягком языке, понять который Гермиона не смогла, Регулус Блэк поднес чашу к её губам и молча велел выпить заговорённое содержимое, светящееся красивыми лунно-жемчужными бликами, до самого дна. Описать эту смесь из демонической серебряной крови, памяти и магии на вкус Гермиона пожалуй не смога бы даже если бы знала все слова во вселенной на всех существующих языках. Поначалу жидкость казалась ей отвратительной, ничуть не вкуснее костероста, но с каждым глотком вкус становился все приятней пока не показался настоящей амброзией. Когда Регулус только отнял у нее чашу, осторожно разжав вцепившиеся в тонкую ножку пальцы Гермионы, не желавшей расставаться с вкусным содержимым (которое, впрочем, было уже всё выпито), девушка ощущала лишь приятную расслабленность и теплоту во всем теле, переходящие в какое-то подобие медитативного транса. Лишь когда её разум полностью погрузился в это состояние, пришли сжигающий кровь огонь и боль, выламывающая кости и рвущая мышцы. Навалившаяся вслед за ними чужая память, давящая своим огромным весом, казалось, должна была полностью уничтожить Гермиону, поэтому девушка не сразу сообразила, когда вперед вышли чужие воспоминания, вливающие в неё не только огромные пласты ранее неведомой ни одному смертному информации, но и силы чтобы сохранить и принять их. Реглис Беарк, был единственным сыном Старейшины Астерота, древнейшего демона Гоетии, рождённого еще при первой жизни первой Дочери Луны, той которую спустя три миллиона лет заменила Серенитас Гадон, первое воплощение Гаариен. Обзаведясь наследником, воспитав его, передав все свои знания и умения, древний Астерот Беарк выпил собственноручно приготовленный яд, чтобы прекратить свою долгую одинокую жизнь и более никогда не рождаться демоном, а жить короткой быстрой смертной жизнью в Зинаме под властью Великого Отца. Реглис хорошо усвоил знания и мудрость старого Астерота и вскоре занял место Советника Высших Сфинксов при молодом Баэле Васарте, буквально став опекуном рано осиротевшего наследника Королевства Друидов. В это смутное время, когда тонкий мир Гоетии раздирала война за пустующий престол, поддержка Реглиса была очень важна молодому герцогу Васарту, пусть и помнящему всю свою длинную прошлую жизнь, но, всё же, ограниченному малым возрастом и нуждающемуся в усиленных тренировках и развитии нового молодого тела. Гермиона словно бы вместе с Реглисом пережила сначала потерю отца, а затем и жестокое время войны, окончившееся невообразимым предательством той, которая была послана демонам самой Великой Матерью как защитник и поддержка всех Спиритов. Сердце Гермионы разрывалось от боли за подругу и ненависти к предателям. А затем было возрождение в мире смертных, родители – чистокровные маги, чтящие прежде всего чистоту волшебной крови, и снова война за власть, прикрытая бредовыми идеями о добре и зле. Реглис не верил в добро и зло, но верил в правду, а поэтому хотел присягнуть в верности Темному Лорду, когда Северус Принц, еще совсем недавно Снейп, предложил ему сначала дождаться магического совершеннолетия и уж потом принимать столь важное решение. Это был мудрый совет, и Регулус решил подождать. Впоследствии он никогда не сожалел о своём решении. В день совершеннолетия в нём начало просыпаться наследие, спящее с самого основания рода Блэк. С тех пор как Великий Маг по имени Астерот Дьявол основал его в далеком 1734 году до нашей эры. К Магическому совершеннолетию Реглис стал Высшим Сфинксом, друидом, получившим все знания всех членов рода Блэк, но совершенно ничего не помнившим о своей прошлой жизни. Всё, что было раньше, ему рассказал и показал его друг и господин, герцог Васарт, которым оказался никто иной как Северус Принц. Именно Принц предложил собрать вместе всех спиритов и вновь основать древнюю Гоетию под названием Темные Кланы, чтобы, когда они найдут Архонта, Повелительнице не пришлось этим заниматься. И Регулус снова с ним согласился. Они приступили к осуществлению своих планов с большой осторожностью. Найти демонов, даже низших джиннаев, было не просто, но куда более сложно было не привлечь к своим поискам внимание Министерства Магии, а точнее Отдел Тайн. Волшебники считали демонов порождением иных планов и думали, что в физическом мире их может удержать лишь демонолог: профессор Принц и Реглис стремились сохранить данные убеждения, дабы не привлечь к своей расе Охотников на Нечисть. Да, Гермиона была сильно удивлена узнав, что среди магов есть и такие… Разобщённые, отвергнувшие своих богов и предавшие собственного монарха, демоны казались Гермионе не более чем зверями, сбивающимися в стаи лишь для того чтобы увеличить шансы на выживание, но не способные слишком продолжительное время подчинятся кому-то чтобы создать хотя бы подобие общины. Вечная борьба за лидерство постепенно уничтожала любую организацию, которую пытались создать демоны. По магическим законам они были социально равны и различались лишь силой. Поэтому именно сила стала мерилом власти в среде современных демонов. И профессору Принцу пришлось доказывать свой титул и свою власть над всеми демонами используя именно силу, а именно – ему пришлось уничтожить лидеров всех демонических общин, сливая эти группы в одно большое общество, во главе которого стоял он сам. Реглис в это время, будучи наследником древнего уважаемого рода Блэк после изгнания из рода старшего брата Сириуса, убедил отца передать ему часть дел рода. Именно он нашел и начал разрабатывать ряд месторождений драгоценных камней и магических руд по территории всего мира, строя возле каждого небольшие шахтерские городки для рабочих. Еще одной его идеей было создание нескольких заповедников с редкой магической флорой и фауной за которыми присматривали специалисты со своими семьями. На то чтобы заработать уважение и доверие этих загнанных в угол чудовищными нечеловеческими условиями существ, живущих как дикие звери, ушло почти десять лет, но постепенно строящиеся шахтерские деревушки и заповедные городки заполнялись демонами, которые, наконец, смогли получить нормальную работу, на которой не боялись случайно раскрыть свою сущность, получили возможность жить открыто, насколько это возможно, и растить своих детей в благополучных и безопасных условиях. Наблюдая глазами Реглиса за тем, как он и профессор Принц строят маленькие местные школы и библиотеки для детей и учат в свободное время взрослых демонов магии и маггловским наукам; видя как Реглис собственноручно отбирает наиболее талантливых кабиров и джиннаев дабы оплатить их дальнейшее обучение у мастеров различных направлений, а затем помогает основать свое дело в результате чего в демонических городках появляется настоящая инфраструктура со своими больницами, аптеками, стражниками, магазинами и прочими службами, Гермиона не заметила как влюбилась в этого внешне сдержанного мужчину. Но быть может это лишь магия говорила в ней, перестраивая каждую её частичку? В какой-то момент Гермиона просто перестала задаваться такими вопросами. Да и какая разница чем вызвана её привязанность? Магия или реальные чувства стали их причиной: это то, что она испытывает, и понимание причин эмоций всё равно не изменит данность. Реглис Беарк, известный как Регулус Блэк, был отныне её семьёй. Она верила, что он любил и уважал её как личность, а не как изящную дорогую статуэтку, придающую статус или способную стать источником дохода и прибыли. Она же просто гордилась им. Гордилась и... *** – Отнеси это письмо Гектору Дагворт-Грейнджеру как можно скорее, Фобос, - Реглис привязал к лапе чёрного филина уменьшенный толстый свиток и выпустил птицу из окна кабинета. Прошение о помолвке, конечно, запоздало, если учесть, что перед лицом магии он и Гермиона женаты вот уже как несколько часов, но новая леди Блэк заслуживала официальной церемонии и признания в обществе. Именно поэтому родовой филин нёс сейчас письмо к её троюродному деду с предложением о помолвке и брачный контракт, который Гектор, наверняка перешлёт к Гермионе прежде чем поставит свою подпись под ним. Птица доставит послание уже через два-три часа, а значит что контракт будет в руках Гермионы к вечеру. Его супруга… Реглису всё ещё не верилось что он, наконец, нашел своего ханнера… как раз проснётся и придёт в себя от потока знаний и чужеродной магии. Реглис очень надеялся, что контракт понравится его жене. – Нервничаешь? – в кабинет зашёл Северус и устроился в кресле для посетителей. – Не стоит. Мы предусмотрели всё с учетом требований Гермионы: ей должен понравиться контракт. – Я… – Реглис тихо откашлялся, – я слишком долго ждал её, вот и всё, Ваше Высочество. – Конечно, – Северус Принц усмехнулся уголком губ и сменил тему, – тебя ждать на завтрак? – Нет. И я надеюсь что вы и Её Величество простите мне моё отсутствие, милорд. Я должен быть с супругой. – Иногда ты меня раздражаешь, Рег, – фыркнул Северус, поднимаясь. – Когда мы с Гарри передадим полномочия своим Наследникам, я надеюсь, что ты, наконец, перестанешь называть меня «милорд» и вернёшься к старому доброму «Северус» или даже «Баэль». – Скинет Василиск шкуру, Ваше Величество, – Регулус умудрился произнести первую часть фразы с издёвкой, а вторую с пиететом. – Но вы можете на это надеяться, Повелитель. Северус закатил глаза к потолку поминая недобрым словом вредный характер своего друга, который с тех пор как принял наследие и узнал о статусе Северуса, называл его исключительно «сэр» или «милорд». Со дня коронации его лексикон обращений к приятелю расширился до «Ваше Высочество» и «Повелитель», что, впрочем, не мешало ему подкалывать Консорта и вежливо ему хамить. Северус давно уже привык к странностям Реглиса. Хотя до падения Гоетии, Советник Беарк и не отличался чрезмерной вежливостью и соблюдением церемониала, как после перерождения в Нижнем Мире, но даже тогда он тщательно следовал этикету. Даже в кругу близких людей. Северус прекрасно понимал, что привычка называть всех согласно правилам этикета и традиций целиком и полностью заслуга леди Вальбурги Блэк, помешанной на своём аристократизме и «божественном статусе рода», произошедшего от древнего демона, пусть и отказавшегося от силы, из-за чего все его потомки, до последнего поколения, несли в себе лишь спящее наследие. Никто не ожидал, что оно пробудится... поэтому им двоим и удалось так долго скрывать свои настоящие сущности от общественности. *** Гермиона проснулась от стука в окно. Голова болела так, словно накануне она выпила бочку медовухи мадам Розмерты, затем ящик Огненного Виски и под конец залила всё это цистерной магического энергетика, после чего банально потеряла сознание от удара головой, когда ноги перестали держать её, а мозг потерял способность ориентироваться в пространстве. К такому выводу она пришла, ощутив явные признаки похмелья, всё ещё непрошедшую дезориентацию и при всём при этом чувствуя необъяснимый, буквально распирающий её прилив сил и энергии. Ей хотелось бежать куда-то, что-то записывать, что-нибудь читать, затем что-то наколдовать и снова что-нибудь почитать или делать всё это одновременно. Но к её разочарованию, она была не в состоянии сделать ничего из-за чудовищной боли в голове. Сонно махнув рукой, пытаясь отмахнуться от стука, отдающегося молотом кузнеца в её и так больной голове, Гермиона не сразу поняла почему на нее упал тугой и плотный свиток, полетели холодные капли воды, а в ушах появился ещё более раздражающий, чем стук, мерзкий птичий клекот, которому аккомпанировал шум грозы и грохот дождя. С трудом приоткрыв один глаз и увидев верещащую мокрую сову своего магического родственника и по совместительству главу двух из трех родов, к которым она принадлежала, Гермиона заставила себя перекатиться на спину и открыть второй глаз. Неслышно, но ощутимо затрепетали какие-то чары, видимо сигнальное заклинание. Отмахнувшись от него, Гермиона потянулась к свитку, но не успела даже сломать печать, как в дверь постучались. Вряд ли этот стук был данью этикета потому что визитёр, не дожидаясь разрешения, вошёл в спальню. Посетителем оказался ещё один её родственник, Регулус Блэк. Только Гермиона понятия не имела, кем именно он ей теперь приходился, и боялась, что братом или того хуже отцом… То что она умудрилась влюбиться в этого мужчину за пару часов, проведённых в чужой памяти и чужих знаниях, Гермиона отказывалась признавать даже самой себе, и от того страх перед неизвестностью казался ей намного сильнее, чем должен был быть. Отложив свиток, она решила первым делом узнать ответы на свои вопросы, а уже потом выяснять что такого срочного ей прислал дед: ни один здравомыслящий волшебник, а Гермиона причисляла Гектора именно к таким, не выпустил бы сову в такую погоду без серьезной и уважительной причины. - Добрый день, милорд, - тем не менее ровно и с достоинством поприветствовала она Реглиса: именно так, как и подобало настоящей демонице аристократического дома. Гермиона всегда была хорошей ученицей, а Креата была великолепной учительницей. – Прошу прощения за неподобающий вид: мне нездоровится. - Именно поэтому я принес вам это зелье, миледи, – Реглис улыбнулся и поставил на прикроватный столик серебряный кубок с гербом Блэков, который ранее держал в левой руке. Ранее незамеченное Гермионой зелье дымилось зеленоватыми полупрозрачными облачками. – Это древний кабирский отвар, который снимет даже самую сильную головную боль в одно мгновение. Выпейте его, приведите себя в порядок и приходите в библиотеку: у вас, наверное, появилось много вопросов. И отвесив неглубокий поклон, он покинул комнату. *** Оставшиеся выходные дни проскочили для Гермионы столь же стремительно, как исчезла боль от чудесного кабирского отвара. Разговор с Реглисом был тяжёлым из-за чрезмерной осторожности с обеих сторон и вынужденной неловкости, которую Советник всячески пытался сгладить. Реглис старался быть предупредительным, заботливым и галантным. Он стремился лучше узнать Гермиону и не навязывал свои условия, пытаясь вылепить идеал. И хотя Гермиона не понимала, что нравилась мужу такой, какой была, она видела, что он не стремиться изменить её. Это импонировало ей. Больше всего на свете она опасалась именно потерять индивидуальность, стать приложением к своему мужу, перестать быть личностью. Ещё одной сложностью было заставить себя добровольно выпить кровь. Раньше кровь ей подали в чаше и было легко убедить себя в том, что она пьёт ритуальное зелье. Сейчас же, когда изменения уже произошли, ей необходимо было самой прокусить кожу на шее супруга и выпить драгоценной, наполненной духовной силой, столь необходимой для полного превращения и жизни, крови. Гаариен говорила что обычно хватает нескольких глотков в сутки, не больше двухсот – трехсот миллилитров, но для обращения, как и во время вынашивания потомства, нужно в два, а то и в три раза больше. Каждый раз во время кормления к ней приходили знания, полученные во время ритуала, но не сразу освоенные мозгом. Радовало, что на утро у нее уже не болела голова, а вот Реглису необходимо было отправляться на охоту, хотя от Гарри Гермиона знала, что инкубы подпитываются духовной магией не чаще раза в неделю. Гермиону это беспокоило, но Реглис утверждал что всё в порядке и проблема лишь в том, что он никак не может привыкнуть поглощать достаточное количество силы, чтобы её хватало на двоих. Он всегда был один и у него не было даже сестер, чтобы кормить их: неоткуда было научиться правильно рассчитывать расход сил. *** - Этот порт-ключ многоразового действия, лорд Блэк. Он приведёт вас в спальню супруги, чтобы она могла достаточно питаться. Я бы хотел, чтобы вы, по возможности, всегда были доступны для леди Лакедемон: по опыту знаю насколько сильно выматывают школьные занятия. Вашей супруге может понадобиться поддержка в любое время. В Хогвартс они вернулись вечером воскресения вместе с Реглисом, чтобы официально уведомить администрацию школы о новом статусе Гермионы. Волдеморт, конечно, уже был в курсе и поэтому просто достал из ящика стола амулет в виде оплетённого серебряной змеей изумруда, передав его Реглису. - Я надеюсь, на ваше благоразумие, лорд Блэк. Я не имею права дать официальное разрешение на ваше совместное проживание, так что никто не должен знать что вы проживаете в спальне, которую ваша жена должна делить с моей дочерью. Вас не должны видеть в Хогвартсе. Нигде. Никто. Надеюсь, что вам это понятно! - Разумеется, Ваша Светлость, - отвесил поклон Волдеморту Реглис. - В таком случае, вы все свободны. Словно только этого и ожидавшие Северус и Гаариен тут же переместились тенями в апартаменты профессора Принца, лишь быстро попрощавшись. Реглис же, чуть замешкавшись, только через полминуты обнял Гермиону за талию и активировал порт-ключ, ведущий в спальню равенкловок. *** Комнаты Северуса встретили их натопленным камином, идеальной чистотой и двумя теневыми змейками, прибывшими для отчёта. – Сейчас посмотрим, что тут происходило, пока мы были в Лондоне, – сказал Баэль, доставая из потайного шкафа Омут Памяти. Подхватив одну из змеек он отпустил ее в серебристо-ртутную жидкость, в которой та растеклась, словно нить памяти, превратившись в воспоминание. – Пойдем, Моя Леди, посмотрим, что они успели натворить. Гарри рассмеялась ворчанию Баэля и дотронулась до нити воспоминаний, привычно окунаясь в него своим разумом, и все же, когда она смогла осознать себя внутри омута, Северус уже был рядом и обнимал её, гладя по волосам. В этом воплощении, совместившем в крупицах все предыдущие воплощения, она обладала полным даром Ментальной магии, но Эмпатический дар олоров не становился от этого слабее: каждый раз, читая ментально (будь то чужая память или воспоминания в омуте, увидеть которые нельзя без хотя бы ничтожных способностей в менталистике) она открывалась и для эмоций, которые буквально выбивали из нее дух своей интенсивностью. Очень редко чья-то память не сопровождалась сильным клубком эмоциональной нагрузки, зато благодаря эмпатии она могла узнать из воспоминаний гораздо больше, чем кто-либо. Они оказались в одном из заброшенных классов в подземельях. По легендам, их использовали лишь при самом Салазаре Слизерине как лабораториями для зельеварения, занятий алхимией, артефакторикой, некромантией, кровной магией, магией стихий и ритуалистикой. Для каждой сферы было по нескольку классов, а под классы Стихийной магии отводилось аж пятнадцать помещений. Один из дальних ритуальных залов и облюбовали Теодор Нотт и Дафна Гринграсс. Они сидели в самом центре, в превращённых из какого-то хлама креслах, а между ними висел свиток, исписанный красивым каллиграфическим почерком. Если бы пергамент не был настолько новым, то можно было бы подумать, что письмо написали в далеких домерлиновских веках, настолько древне и нехарактерно для двадцатого века были прописаны буквы и знаки. Северус подошёл ближе и прочитал вслух короткое, но ёмкое письмо: — «Теодорикс, Даффина, Лорд Гадон и Лорд Носир крайне недовольны вашим промедлением. Почему угроза всё ещё не устранена? Нас совершенно не устраивает нынешнее положение: вы привлекли к нашим семьям слишком много внимания из-за которого мы вынуждены бездействовать, чтобы не раскрыть себя, как это уже сделали вы. Либо вы уничтожите Джеймса Поттера и всех, кто может раскрыть вашу сущность Волшебникам, как можно скорее, либо мы официально уличим вас в занятиях демонологией и сообщим о вашем добровольном согласии «продать душу». Хоть это и безумная ересь, но мы пойдём на это! Вас будут ждать Дементоры и полный распад души с началом нового Большого Круга Перерождений, но лишь после того как мы официально отречёмся от вас в полной мере. Сим заверяем вас, что с сего мига и до устранения опасности вы сами за себя. Срок вам неделя». Дальше подпись: «Лорд Нотт и Лорд Гринграсс». — Идиоты! Они же не справятся с Поттером и его шайкой вдвоем! – Гарри возмущённо всплеснула руками, направляя волну магии на письмо в попытке выместить на нем злость, но когда пергамент лишь покрылся рябью, словно телевизионная передача помехами, успокоилась и удрученно покачала головой, глядя на двух подростков, пытавшихся казаться сильными. – Это нереально сделать в одиночку даже тебе, Баэль. С ними мог бы справиться лишь Астерот… жаль, что его с нами нет. — Я что-нибудь придумаю, любимая. Обещаю. — А они? – Гарри кивнула на насупленных Нотта и Гринграсс, сверлящих глазами висящее между ними письмо. – Мы не можем их просто бросить, Баэль! Они же совсем ещё неразумные дети! — От нас это уже не зависит, Моя Леди, — лишь нахмуренные брови Северуса выдавали насколько он был недоволен сложившейся ситуацией. – Их судьбу теперь могут решить только Таксус Носир и Периор Гадон. — Это неправильно! – лицо Гарри выражало вселенскую муку. Северусу хотелось сделать все, чтобы страдания больше никогда не омрачали совершенное лицо его любимой Леди, но даже он не мог ничего предпринять в данной ситуации. Любое вмешательство могло, в первую очередь, подвергнуть опасности саму Гарри. Поттеру не стоило знать с кем именно он имеет дело: давать врагу какую-либо информацию о себе было бы крайне неосмотрительно. — Как эти два ублюдка могут так поступать с собственными детьми?! – голос Гарри дрогнул лишь на миг, прежде чем снова обрести твердость. — Я просто не понимаю их! — Все просто, моя милая, — Северус обнял её, прижав спиной к своей груди, лишь бы не видеть лицо Гарри и не читать в нем мольбу, выполнить которую он бы не смог. – Эти «два ублюдка», как ты выразилась, уже слишком старые. Они не понимают насколько силен Поттер и его приятели даже по одиночке, что говорить о компании в целом. Для них сам факт, что человек может быть сильнее демона, пусть и почти-что новорожденного, невозможен, а значит никакой угрозы для детей нет. — Эти «старые» ублюдки моложе меня, — фыркнула Гарри и не думая успокаиваться, правда вырываться она тоже не стала. — Тебе всего-то семнадцать, — усмехнулся Северус ей в макушку. Гарри не нашла чем возразить на этот пассаж: Баэль был прав. Она умерла там, в Гоэтии, когда последний Герцог Сайпес отрекся от неё. Умерла впервые с тех пор, как родилась под именем «Серенитас Гадон», и теперь переродилась вновь уже в Нижнем Мире как совершенно новое существо, которое помнит всю свою долгую прошлую жизнь. Даже две свои прошлые жизни. Ей действительно было всего лишь семнадцать: по меркам Кабиров она и сама-то была еще дитём… странно, что она совсем об этом забыла. Зато Баэль всё ещё оставался прежним Баэлем. Он, пожалуй, стал единственным демоном, который так и не умер во время падения Гоетии. Северус Принц был всего лишь оболочкой, по воле Великих Богов слишком сильно вросшей в демоническую душу Баэля Васарта, последнего Герцога Гоетии. *** Нотт и Гринграсс молчали еще около часа, прежде чем их эмоции хлынули наружу. Дафну (как выяснилось, на самом деле Даффину) заметно затрясло. Она принялась всхлипывать и очень скоро по её щекам покатились слёзы. Теодорикса, наоборот, распирало от такой паники, что этот страх трансформировался в дикую бесконтрольную ярость, в порыве которой Нотт разорвал письмо на мелкие клочки одном взмахом ладони с растопыренными, оканчивающимися черными ядовитыми когтями пальцами. Гарри с трудом удавалось держать свой дар под контролем и при этом держать сознание открытым, чтобы не вылететь из Омута Памяти, как пробка из бутылки маггловского шампанского. — Они хотят чтобы мы убили их? Так и быть! – проорал на весь зал Нотт. — Но… но, Тео, я… я не могу! – у Дафны начиналась настоящая истерика. – Я всего лишь суккуб: меня не учили сражаться! Я умею ставить только щиты: даже школьная программа по Защите мне дается с трудом... А как мне питаться?.. Как я буду дальше без помощи семьи? Они не могут… не могут меня бросить совсем одну! — Суккуб может продержаться без крови месяц, — отмахнулся от неё Теодорикс. – Нам нужно придумать план действий… — Это всё какое-то сумасшествие… — тихо прошептала Дафна. – Дурной сон… я хочу проснуться… проснуться… и чтобы всё вновь было как прежде… Гарри задумчиво наклонила голову на бок. Северус не стал спрашивать у супруги, о чём она в этот момент так усердно думала. *** Больше они ничего не смогли выяснить о планах нападения Нотта на Поттера, кроме оборванных фраз и нелепых стратегий, которые сам же Нотт и опровергал. Когда Дафна вышла из зала незамеченной, казалось, совершенно свихнувшимся Теодором, воспоминание закончилось и, вынырнув из омута, Северус вытащил из серебристой жидкости вновь ставшую змейкой тень, а затем опустил в неё вторую. Воспоминания второй шпионки перенесли Северуса и Гарри ещё на одно собрание, только проходило оно не в заброшенном ритуальном зале и даже не в заброшенном классе или выручай-комнате, о которой, скорее всего, Поттер и еже с ним ничего не знали, а на чердаке Гриффиндорской Башни. Когда сама Гарри училась в Гриффиндоре, чердак башни облюбовали близнецы Уизли, и никто кроме них и их приятеля, Ли Джордана, сюда подниматься просто не рисковал: даже бравые Гриффиндорцы опасались сюрпризов этих двух экспериментаторов. Гарри, как и прочие, в своё время также держалась как можно дальше от лаборатории близнецов, опасаясь лишь того, что однажды очередной их эксперимент снесет крышу башни и прольется кислотным дождиком прямо на буйные головы гриффиндорцев. Поэтому она понятия не имела как выглядел чердак при своих прежних хозяевах, но то что здесь всё было по-другому, была уверена. Нынешний вид помещения мало походил на лабораторию, которую следовало ожидать от близнецов, и больше напоминал притон в подвале кабака, в котором собираются алкоголики. Грязь и пыль была повсюду. Небольшое вентиляционное окошко, вырезанное под самой крышей, затягивала густая сеть паутины, от которой Рон Уизли старался держаться как можно дальше, что вызывало у Гарри злую усмешку, которую раньше, до своего самоубийства, она адресовала исключительно Драко Малфою. В центре комнатки располагалась композиция из старой изрисованной парты с отломанными у столешницы углами и школьных стульев, размещённых вокруг. На столе стояла обычная банка, в которой горела нетающая восковая свеча. Композицию завершали завалы бутылок из-под сливочного пива и огненного виски. Запах в помещении стоял настолько отвратительно затхлый, кислый от пота, пыли и ещё Великие знают от чего, что Гарри впервые жалела об остром нечеловеческом обонянии: хозяева сего места явно пребывали в неведении по поводу вони, что их окружала. Джеймс Поттер бросил на стол кипу пергаментов, исчёрканных размашистым, хоть и красивым, почерком и откинулся на спинку стула. — Вот, ознакомьтесь, — сказал он, окидывая своих приятелей, словно вождь свое войско перед битвой, — это всё, что мне удалось найти про демонов. Читайте вслух! Дин Томас послушно придвинул к себе тонкую пачку и взял первый лист пергамента, принявшись зачитывать выдержки из различных книг, собранные Поттером за прошедшее с дуэли время. Гарри имела представление о том, кем считают демонов маги. Она была знакома с маггловскими теориями хоть и лишь в рамках христианских воззрений на этот вопрос, и была готова услышать фантастические небылицы о Спиритах, но все её ожидания оказались ничем перед тем, что она на самом деле услышала! В каких источниках Поттер откопал столько чуши, Гарри не имела ни малейшего представления; даже Северус, казалось, знавший чуть ли не наизусть каждую замшелую книжонку в Хогвартсе, и тот был ошарашен. Здесь были и традиционные мифы, будь то пожирание души, соблазнение «праведных» мужей беспутными суккубами во сне с целью поглощения их жизненных сил или одержимость, так и странные извращённые фантазии неизвестных авторов (Гарри не без ужаса предполагала, что автором этих фантазий был сам Поттер). Например, автор сего бреда утверждал, что демонов «душами не корми, дай только взять в рабство красивую девственницу» или «для сих тварей нет большего удовольствия, чем съесть сердце живого мага, только что вырванное из его груди». А дальше предлагался бредовый список того, что должно было выявить демона: вдохновение автор сего творчества явно брал из знаменитой книжки Mallēus Maleficārum. Слушая всё это, зачитываемое ровным холодным голосом Томаса Дина, ничуть не смущённого зверскими испытаниями, которые должны были отделить одержимых от невинных, Гарри испытала рвотный рефлекс. Так противно ей ещё ни разу не было, а помнила она жизнь длинной в многие тысячелетия, немало повидав! Неужели они действительно намерены применить все эти «способы», чтобы выяснить кто одержим или сам демон, а кто невиновен?! — Какой ужас, — пролепетал зеленый Уизли, — эти демоны просто монстры! Ты думаешь, что они среди учеников? — Не думаю, а знаю! Нотт победил меня только благодаря демоническим силам Василиска. Я не ожидал этого и оказался не готов, но теперь я знаю о его скрытых возможностях и больше он не сможет меня подловить. Я пока не знаю демон ли он сам или только одержим и, к сожалению пока не нашел способа как узнать это. — Но тогда вся эта информация для нас абсолютно бесполезна, Сохатый, — оттолкнул от себя прочитанные листы Томас. — Ты не прав, Дин, — зло усмехнулся Поттер. – Мы знаем только про Нотта, но рядом с ним постоянно крутится эта Гринграсс и вот её-то нам необходимо проверить! Может с ней тоже что-то не так?! Присмотримся к ним, выберем момент, когда они будут одни и нападем. Скоро Хэллоуин, будут выходные и никто не удивится если эти двое пропадут. Все подумают что они развлекаются вместе, а потом посмотрим… — У тебя уже есть план? — Есть. Узнаете, когда придет время, — снова расплылся в усмешке Поттер. Четверо его последователей зеркально отразили его ухмылку, словно послушные куклы, которые дёргал за верёвочки умелый кукольник. На этом воспоминание померкло…