Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Два ритуальных костра, разбитые в ярде друг от друга посреди огромной идеально круглой поляны, полыхали, казалось, до самого неба. От любопытных глаз студентов и жителей Хогсмида их надежно укрывали древние деревья-исполины Запретного Леса, и лишь отсветы туманным маревом плясали над их макушками. Впрочем, никто и не подумал бы, что это потустороннее свечение вызвано огнями Самайна. Обычно красно-рыже-желтые языки пламени в эту ночь приобрели пронзительно белые цвета с ядовито-зелеными вспышками ирридизации. Это выглядело одновременно красиво и… жутко. Самайн всегда был одним из главных праздников английского магического мира. Ночь, когда темное время года сменяет собой светлое и миром завладевает непроглядная тьма. История магглов и даже волшебников давно уже позабыла истинное значение ночи Самайна, но магические существа помнили. Да и как забыть то, что объединило ранее ничем не соприкасавшиеся миры Гоетии и Зинама в единую вселенную, власть над которой с мига её зарождения делят поровну Бог-Отец и Богиня-Мать. А ведь именно передачу божественной власти празднуют в Самайн. Казалось, что все: кабиры, кайты, вампиры, сильфы, джиннаи, эльфы, гоблины, дриады, ундины и прочие-прочие – пришли сегодня на эту поляну, чтобы почтить власть Богини-Матери над миром и заверить свою верность ей. Все они были одеты в легкие белые рубахи с серебряной вышивкой ритуальных рун по подолу, вороту и рукавам. Образуя идеальный круг, в центре которого оказались два костра они медленно кружили по часовой стрелке и пели старые обрядовые песни. Когда луна, наконец, встала над поляной, из круга празднующих в центр поляны с двух противоположных концов вышли Гаариен и Волдеморт, одновременно начав петь древние катрены ритуальной песни. Костры вспыхнули, лизнули небо, а затем сплелись своими верхушками в арку, подобно двум виноградным лозам. Лорд Света и Архонт Тьмы вступили под неё одновременно, и на краткий миг показалось, что пламя поглотило их полностью. В это же краткое мгновение в глубине леса пронзительно завыли волки, и ледяной шквал ветра пригнул к земле макушки деревьев. Волшебные существа всех рас и народов преклонили колени, когда из-под арки, продолжая свой путь дальше, вышли с разных концов двое Повелителей, неся в голых руках танцующие лепестки белого с зелеными бликами огня Самайна. Но если Волдеморт совершенно не изменился внешне, то Гаариен впервые предстала перед всеми в своем истинном облике. Это была уже не просто кабирка из олоров, такая же, как все остальные, пусть и осененная знаком Луны. Странная смесь различных рас кабиров, вампира и кайта органично сплеталась в её внешности, порождая что-то совершенно иное и удивительно чарующее. Длинные фиолетовые волосы густой волной спадающие до самой земли и чуть ли не шлейфом тянущиеся вслед за миниатюрной фигуркой прорезали две широкие огненно-рыжие пряди, точь-в-точь такие же какими обладали все вампиры клана Огненной Тени. Надо лбом, подобно короне, росли серебристо-белые рога Высшего Василиска. Ярко-зеленые глаза окаймили рубиновые вампирские кольца. Белоснежная кожа, сияющая изнутри лунным светом, приобрела серебристый отблеск магической защиты Высших Грифонов, и покрылась глифами: брачные браслеты на запястьях и щиколотках, переходящие в руны имени ханнера, красивая выгнувшая спину и оскалившая длинные, как сабли, зубы крылатая нунда на основании шеи возле самой ключицы, знак вампирского клана Огненной Тени на позвоночнике прямо под основанием черепа, о котором все догадывались и который никто не видел, но самым ярким был знак Духа Мира во лбу. За плечами Гарри распахнулись на миг, а затем аккуратно сложились, огромные белоснежные крылья олоров с серебряными кончиками перьев и серебряными шипами на верхнем суставе, какие украшали крылья вампиров. Ногти превратились в птичьи когти, а из-под ритуальной рубахи, едва ли достигающей колен, виднелся длинный подвижный демонический хвост с ядовитым жалом. Еще раз поправив крылья, чтобы их вес не мешал передвигаться, Гарри принялась вместе с отцом делить полученный от богов дар, передавая по искорке огня Самайна в каждые руки. Получая в дар Новый Огонь, который надлежало разжечь в главном очаге дома, а затем зажечь от него все остальные камины, представители Солнечных и Лунных рас исчезали с поляны. Остаток ночи им надлежало провести в доме вместе с семьей за праздничной трапезой. Гарри тоже ждал пир Самайна, который она проведет в кругу лишь своей семьи. Никаких Советников, придворных и фаворитов не будет рядом; лишь отец, муж, брат, Роза, Леандр, лорд и леди Принц. Это было её первое празднество Самайна, и она хотела провести его, как и положено, не думая больше ни о ком, кроме самых близких и родных. — Нам стоит потушить костры, - заметил Волдеморт, когда на поляне остались лишь близкие родственники: Гарри, Северус, Марлут, Клейтоны и Принцы. Он протянул руку в сторону одного из кострищ, чтобы обрушить на него воду, но был остановлен дочерью. — Оставь, папа, - Гарри накрыла его руку своей и заставила опустить, – пусть сами догорят. – Поймав вопрошающий взгляд мужа, Гарри невинно улыбнулась, загадочно добавив, - Запретному Лесу ничего не угрожает; пламя не тронет деревья, а вот кому-то другому оно может еще понадобиться… Мимолетный взгляд в сторону Хогвартса зацепил похожую не то на золотого орла, не то на грифона фигуру, летящую в их сторону. — Пойдемте лучше домой. Зажжем очаги в каждом поместье и отпразднуем ночь. Через минуту на поляне уже никого не было, и лишь шелест тяжелых крыльев, подсказывал, что недолго она останется пустующей. *** Дафна Гринграсс стояла на обзорной площадке Астрономической Башни и смотрела на полыхающее в небе потустороннее зарево ритуальных костров. Вся её сущность стремилась на заповедную поляну, на которой Повелительница Тьмы и Повелитель Света раздавали полученный от Богов благословенный огонь. Этот огонь был символом защиты Богини-Матери на весь темный период года. Дафна знала, что зажженное в очагах дома пламя не покидало род до самого Белтайна, когда власть вновь сменялась и в дом уже несли огонь благословенный Солнцем. Говорили, что с благословением Самайна каждый член рода ощущал в себе неиссякаемый источник духовной силы и якобы даже суккубы могли не испытывать голод полгода, если выпивали искру такого пламени в ночь Самайна. К сожалению, зажечь ритуальные костры и получить от них Благословенное пламя могли только Повелители. Ей, дочери изгнанного рода предателей, отрекшихся от Богов и их законов, никогда не ощутить поддержку Великих, никогда не держать в руках искру священного Огня Самайна. Боги не станут слушать тех, кто отвернулся от них… Дафна взглянула на часы. Полночь только-только миновала и у неё был еще час до того как ей придется совершить немыслимое. Убить. Все её естество противилось этому. Суккубы не были созданы для убийств. Они должны давать жизнь, а не забирать её: в этом было их предназначение. Еще год назад, когда она была столь же наивна, как её младшая сестра, Дафна думала, что став кабиром найдет свою пару (она была уверенна, что станет ханнером Теодора) и, соединившись с ним, родит очаровательных детей. Но вот совершеннолетие миновало, за ее спиной распахнулись дивные золотые крылья, на голове появилась корона из золотых перьев, кожа покрылась мощной защитой из золотой пыльцы, а позвоночник продолжился длинным львиным хвостом, однако… долгожданного соединения со своей половиной так и не случилось. Теодор оказался не тем, кто был предназначен для неё… А теперь она должна сделать то, что окончательно погубит её. Дафна не сомневалась в исходе их с Тео задания. И если Тео еще может и выживет, то она… Разочарование и страх затопили Дафну до краев и, наконец, прорвали плотину, построенную на долге и верности своему роду. Род отказался поддержать её, когда Теодор раскрыл себя. Это он был виноват, а не она! Род отрекся от Богов и лишил её поддержи Высших Сил, заставив жить в долг, единственный шанс заплатить по которому и при этом остаться жить – это свергнуть Архонта Тьмы. Но это не её мечта! Род сделал её изгоем. Он лишил её возможности найти того единственного, без которого вся её жизнь становилась фарсом… Что она сделала, что судьба так посмеялась над ней, заставив родиться одной из Гадонов?! Почему наказала столь жестоко?! Дафна не хотела умирать… Золотые орлиные крылья разорвали шелковую школьную мантию. Золотые длинные перья выросли над лбом, украшая золотистые кудрявые волосы Высшей Грифонки. Длинный хвост с золотой кисточкой на конце показался из-под школьной юбки, а на коже проявилась мельчайшая золотистая пыль. Секунда и Дафна спрыгивает с парапета, стремительно несясь вниз, чтобы после пары взмахов огромными крыльями вновь устремится в небеса и полететь туда, где полыхают белым заревом костры Самайна. Она не позволит больше никому решать, как ей умирать. Если итог неминуем, Дафна предпочтет сохранить то единственное, что у неё осталось: свою душу. На днях профессор Бинс с чего-то решил отступить от плана урока и рассказал тем немногим семикурсникам, выбравшим Историю Магии для изучения на уровне ПАУК, о ритуальных традициях древних кельтских магов. Он говорил и о Самайне, утверждая, что древние верили, будто Святое Пламя Самайна способно дарить очищение и исцеление тем, кто принесет ему в дар достойную жертву. Призраки неспособны лгать и Бинс не мог сообщить ни грамма лжи, даже если цитировал тех, кто искренне считал сказанное правдой. Дафна еще тогда задумалась об этом. Принести в жертву Самайна саму себя, пройти сквозь святые костры и очистить свою душу от грехов, моля Богов о прощении и искуплении. Она не хотела после смерти превратиться в утренний туман и исчезнуть, словно её никогда и не было. Даже если ей придется начать все заново и родится цветком на лугу Запретного Леса, она предпочтет такую судьбу полному забвению, которое неминуемо ожидает всех предателей… *** Джеймс Поттер сидел на чердаке Гриффиндорской Башни, облюбованной в качестве штаб-квартиры, и ждал назначенного времени. Нотт пригласил его и его друзей якобы для важного разговора, но Поттер намеривался воспользоваться этим приглашением, чтобы захватить слизеринца и его подружку в плен и вытрясти из них всю правду о демонах. Джеймса передернуло от отвращения при мысли о Нотте. Каким же отвратительным предателем нужно быть, чтобы добровольно стать сосудом одного из этих мерзких безбожных тварей?! Если демоны прорвутся в мир живых, они захватят всех, сделают людей своими рабами, уничтожат всё живое на планете. Мир будет ждать Конец Света, но Джеймс не собирался допускать этого. Он намеривался вытрясти из демона, живущего в Нотте, все планы рогато-хвостатых порождений тьмы, а затем уничтожить каждое нечеловеческое отродье собственными руками. Выжечь заразу, эту чуму человечества, с лица Земли. Стрелки часов медленно двигались по циферблату, приближая час его триумфа. Поттер грезил наяву, воображая, как он расправиться с шайкой демонов и отправит их трупы Дамблдору, в качестве доказательств своей преданности делу Белого Братства. Старик не знает кто его настоящая мать, он будет рад видеть его среди своих адептов. А Джеймс будет рад, наконец, получить возможность действовать. Посмотрим, как Дамблдору понравиться оказаться в своей же собственной ловушке. — Сохатый? – в маленькую узкую дверку протиснулась рыжая голова Уизли. – Ты идешь? Время уже сорок минут. Ты сам говорил, что нам стоит прийти раньше, чтобы подготовить засаду. Джеймс ничего не ответил, но поднялся и вышел вслед за Роном из комнаты на лестницу. Встреча была назначена возле Гремучей Ивы, чтобы не тащить за собой через весь Хогвартс два бессознательных тела. Да и было меньше шансов, что их могут заметить дежурные преподаватели, старосты или дурная кошка Филча во главе с чересчур шустрым для преклонных лет якобы сквибом. Поттеру совершенно не нужна была огласка. Вытащив из кармана мантию-невидимку, Джеймс накинул её на себя и приятеля и они вместе, стараясь не шуметь, направились к Иве. Невилл, Дин и Шимус должны были также направиться туда, под двумя мантиями-невидимками Невилла. Дорога заняла достаточно много времени. Спуститься с седьмого этажа и, дойдя до холла, пересечь его под одной легкой тканью в компании огромного неуклюжего верзилы не так уж и легко. Рон пыхтел, наступал на ноги и край мантии, громко топал, громко возмущался, либо же выпрямлялся так, что становились видны его неуклюжие длинные ноги. Джеймс устал шипеть на него и отдергивать, слишком поздно вспомнив о мобильных заглушающих чарах. К сожалению, эта идея пришла к нему только на крыльце замка, когда Рон, поскользнувшись, чуть было не сорвал с них обоих мантию. Джеймс надеялся, что Рыжего не заметили из замка, когда рука, плечо и ноги Уизли в очередной раз показались прямо в воздухе. — Как можно быть таким неуклюжим?! – шипел Поттер на Рона, вновь накрывая того мантией. – Нас не должны заметить, болван! — Извини, Сохатый, – покраснел, как вареный рак, Уизли. – Я случайно… — У тебя всегда всё случайно, – процедил сквозь зубы Поттер, но больше не стал ничего добавлять. Однако заглушающие чары на Рыжего все же наложил: мало ли кто может бродить вне школы ночью. Когда они добрались до Гремучей Ивы, Джеймс подал сигнал. Тихий свист, похожий на птичий клекот, должен был сказать остальным ребятам, что они на месте. А также выяснить на месте ли сами ребята. Вскоре раздалось еще два птичьих клекота. Значит, Невилл, Дин и Шимус тоже на поляне. Не снимая мантии, Поттер принялся командовать и расставлять приятелей по местам и объяснять что, кому и когда делать. Хогвартские часы тяжело отбили час ночи, когда на поляну перед Гремучей Ивой вышли Нотт и старшая из Гринграсс. Джеймс затряс головой, пытаясь вытряхнуть из неё странные мысли, возникшие при виде слизеринки. На мгновение ему показалось, что девушка светится, словно привидение, а глаза у неё сверкают тьмой. Взглянув ещё раз на Гринграсс, он с облегчением убедился, что ему показалось, и девчонка выглядит, как и любая другая слизеринка: холодной высокомерной снобкой, ни больше не меньше. — Они еще не пришли, – осмотревшись и не заметив укрытых мантиями-невидимками и спрятавшихся за кустами гриффиндорцев, сказал Нотт. – Это хорошо. Ты поняла, что нужно делать? – Гринграсс промолчала, никак не отреагировав на слова друга, но Нотт видимо и не нуждался в её ответах. – Гриффиндорцы предсказуемо не пунктуальны… – презрительно фыркнул он. Джеймс тихо фыркнул, и осторожно выйдя из-под мантии-невидимки, остался стоять скрытый большим деревом, растущим на окраине Запретного Леса в пяти шагах от Гремучей Ивы. Ему было любопытно, сколько понадобится времени слизеринцам, чтобы обнаружить его, но видимо тот факт, что ветер дул в его сторону сыграл с Ноттом и его подружкой дурную шутку. Сначала он намеревался выйти к ним, завести разговор ни о чём, и только после дать ребятам знак атаковать, но сейчас передумал, не желая упускать шанс расправиться со всем быстро, не привлекая лишнего внимания. Достав из кармана палочку и кивнув Рону на Гринграсс, почти не отрываясь смотревшую на луну и чему-то усмехавшуюся, он дождался готовности Уизли и, постепенно загибая пальцы левой руки, давая отсчет, запустил в Нотта невербальным оглушающим заклинанием. В это же мгновение красный луч еще одного Stupefy попал в Дафну, и девчонка упала на землю оглушенная. Два связывающих заклинания и Джеймс вышел из укрытия. — Рон, Невилл, мы с вами оттащим их в Визжащую Хижину, а вы Шимус и Дин под мантией проникните в Слизеринскую гостиную, найдите спальни этих двоих. Разыщите их конспекты и письма от родителей, сделайте подделки и пошлите по письму от каждого на имя директора и старостам; текст вы знаете. Невилл и Рон послушно выбрались из укрытий. Сворачивая родовую мантию-невидимку, Поттер услышал шорох возле себя и понял, что Томас и Финниган также отправились выполнять задание. — Когда мы отправим их туда, где ты хотел их спрятать? – спросил Уизли. – И где это вообще? — Узнаешь, – Джеймс нажал на сучок на стволе Ивы, замораживая ее движения, и, подхватив заклинанием тело Гринграсс, пошел в туннель. – Поторапливайтесь, они могут в любой момент очнуться и поднять крик! Рон, не теряя времени, нырнул в туннель. Лонгботтом, подхватив Нотта заклинанием, тут же последовали за ними. Ползти по низкому туннелю, рассчитанному скорее на крупную собаку, нежели на человека, да еще, будучи обремененным подвешенным заклинанием Mobilecorpus телом, было все равно, что спать на потолке. Неудивительно, что под конец путешествия, Нотт не только очнулся, но успел пару раз удариться головой и другими частями тела о потолок и пол туннеля, набивая себе шишки и ссадины. Поттер был, видимо, более привычный к передвижению в столь узких проходах, поэтому его ноша почти не пострадала при транспортировке (лишь прическа растрепалась) и все ещё продолжала пребывать в глубинах своего подсознания, оглушённая. Нотт же рвался из веревок, пытаясь их порвать, выпускал свою магию и пару раз спустил на ребят своего внутреннего демона. Однако даже сила Высшего Василиска не смогла порвать наколдованные Джеймсом магические путы. В конце концов, Рону, и без того утомленному ползаньем чуть ли на четвереньках по длинному проходу, надоели его крики и возня. В раздраженни он запустил в слизеринца сразу тремя заклинаниями, даже не сообразив какими именно, но Нотт все же заткнулся, и вновь безвольно повис, спеленатый путами и подхваченный магией заклинания перемещения. — Он хоть жив? – несильно заботясь о том, каким будет ответ, поинтересовался Невилл, удобнее перехватывая палочку. — Какая разница? – все ещё раздраженно отозвался Рон, ползущий впереди. – Он темная тварь или же отдал темной твари собственное тело: в любом случае Сохатый его убьет. Невилл все же внимательнее всмотрелся в пленника. Заметив дыхание, облегченно выдохнул: в отличие от недалекого Уизли, Лонгботтом понимал, что Сохатый их самих убьет, если они принесут мертвого Нотта вместо живого. Поттер намеревался допросить слизеринцев и выведать всё о демонах, чтобы лучше подготовиться к атаке на них, потому как знал очень мало об этих существах. Убей они потенциальный источник информации раньше того, как этого захочет сам Сохатый, и… Думать о том, что будет после «и», Невилл боялся. Это только для публики он корчил из себя храброго героя и Мальчика-Который-Выжил, а на деле предпочитал в первую очередь думать о сохранности собственной шкуры, а уж затем о благополучии окружающих. Что говорить?!. Убил же он всех своих родных, когда узнал что их инфицировали вампиры?! Убил. И даже не сожалел по этому поводу. А всё почему? Да потому, что не убей он кровных родственников, превратившихся в тёмных тварей, лично (да ещё и с выгодой для собственной магии) и его убили бы вместе с ними, как предателя и союзника нечисти и нелюди. Заклеймили бы зоофилом и извращенцем, и смерть его была бы в сто раз мучительней, чем у его родни под ритуалом очищения. Самое первое, чему учат в Белом Братстве это тому, что все нелюдские расы есть зло и животные, которые не заслуживают жизни, потому что являются ошибками природы. Человек совершенное и высшее существо, он царь всей земли и его воле должны покориться все, а твари, которые не желают падать ниц перед чистокровным человеком, являются врагом всего живого и заслуживают лишь мучительной гибели. Те же, кто решил помогать тварям, женится на них и рожать от них детей — предатели рода человеческого и всего живого и сущего. Они заслуживают самой жестокой и мучительной кары. Так Невилла учили родители с пеленок, и он хорошо усвоил эту простую истину Белого Братства. Визжащая хижина встретила их спертым удушливым воздухом, изодранными волчьими когтями обоями, поломанной мебелью, залежами десятилетнего мусора и покровом серой пыли, которую не тревожили уже очень давно. Поднятая Поттером она взвилась воздух и лишила ребят последней возможности вдохнуть хоть немного кислорода, поэтому, когда Джеймс велел ребятам схватиться за порт-ключ в виде веревки, предварительно обмотав ею обоих пленников, они сделали это настолько быстро, что позабыли сделать перед перемещением вдох. Неудивительно, что в результате, по прибытии на место, оба чуть не свалились без сознания под ноги Джеймса от удушья. Жадно глотая воздух, относительно чистый, хоть и по-прежнему спертый, Рон с Невиллом с любопытством осмотрелись по сторонам. Это было старое подземелье, залитое водой почти по щиколотку. Стены были чёрными от копоти, кое-где потолок был обрушен, и в свете тусклых магических светильников можно было заметить краешек неба и обугленные руины. Идя вслед за Поттером куда-то в глубь коридоров, Рон и Невилл почти синхронно спросили: — Где это мы? — В Поттер-Холле, – сквозь зубы процедил Джеймс. – В семьдесят седьмом году Белый Магистр отправил сюда отряд Пожирателей Смерти с приказом убить мою мать. Те славно повеселились: разрушили родовое имение чуть ли не до основания. Вот только подвалы и остались. — Может у тебя есть другое поместье, более подходящее для сдерживания демона? – спросил Невилл. – Здесь все вот-вот рухнет прямо нам на головы! — Нет, – прорычал Джеймс, дергая за какой-то рычаг и открывая проход на лестницу. Спускаясь по ней, он не без бешенства в голосе добавил. – Эта выскочка Грейнджер нашла свои магические корни и вступила в права наследства, забрав у меня не только две трети состояния, но и особняк в Годриковой Лощине. Там оборудована хорошая темница, да и не только она. В подвале того особняка много чего есть — отец подарил его мне на пятнадцатилетие и я хорошо оборудовал поместье для наших с матерью нужд. И всё досталось ей! — Мы могли бы завербовать её, – предложил Рон. — Слишком рискованно. Ты же знаешь, с кем она дружит, – презрительно фыркнул Поттер. — С Миствеил, – недоумённо ответил Уизли. — Вот именно, с Миствеил, которая, вероятно, является дочерью Снейпа, этого вампирского выродка из Принцев. — Ты про профессора Принца говоришь? – удивился Невилл. – Он вампир? Миствеил его дочь? Серьезно? — Я так думаю. Её матерью была моя невеста, Лили Эванс. Единственным кандидатом на роль её папаши является Снейп. Мы пришли. Кидайте его в камеру. Джеймс отлевелировал Гринграсс в небольшую комнату пол которой был устлан с одной стороны отсыревшей грязной соломой. В другой стороне стояло ведро, в которое капала вода из трещин, видимо та самая, которая залила весь пол верхнего уровня подвала. Деактивировав заклинание, Поттер позволил слизеринке упасть на пол. Пару секунд спустя рядом с девушкой рухнул и Нотт. Джеймс закрыл решетчатую дверь, запер её различными мощными охранными, следящими, запирающими, ограничивающими и скрывающими заклинаниями, а затем быстро начертил палочкой по её периметру сложную рунную вязь. — Через это они пройти никак не смогут, даже если сумеют снять чары с решётки, – сказал он своим подельникам. – Возвращаемся обратно. Утром мы должны быть на завтраке: никто не должен знать, что мы отлучались из Хогвартса. — Я прикажу своим домовикам доставлять им воду и еду, а также очищать периодически камеру, – в последний раз взглянув на пленников предложил Невилл. Поттер благодушно согласился: сам он совсем забыл, что слизеринцев нужно поить и кормить, если он хочет узнать от них хоть что-то. *** — И что это было? – спросил Северус, выныривая вслед за Гарри из Омута Памяти в котором они только что просмотрели добытую теневыми змейками информацию. — Ты о чём? – прикинулась ничего непонимающей Гарри. Забравшись на колени мужа, она принялась целовать его лицо и шею, пытаясь отвлечь от неудобной темы разговора. — О Гринграсс, – Северус сжал плечи Гаариен, и слега отодвинул её от себя. Поцелуи любимой сильно отвлекали его внимание, а он непременно хотел получить ответы. — И что не так с Гринграсс? – обиженно поинтересовалась Гарри, но вырываться из рук Северуса не стала. Всё равно номер с отвлечением Баэля на поцелуи и дальнейшее их продолжение в спальне не прошел. Однако это не означало, что Гарри хочет разговаривать на эту тему с кем-либо. Даже с Баэлем! — Ты специально не дала потушить ритуальные костры? Ты знала, что она придет, и что она захочет сделать? Это ты её надоумила? Ты подходила к ней? Разговаривала? Гарри, не молчи! – засыпал её вопросами взволнованный муж, а под конец даже немного встряхнул. Гарри упрямо молчала, устремив взгляд куда-то поверх плеча ханнера. Северус тяжело вздохнул, и, выпустив плечи Гаариен, прижал её к своей груди. — Я беспокоюсь за тебя, Моя Леди, – прошептал он ей в макушку. – Очень сильно беспокоюсь и не хочу потерять ещё раз. — Всё будет в порядке, Баэль, – также тихо ответила Гарри. Она минуту молчала, но потом всё же решила пояснить произошедшее, чтобы успокоить супруга. – Я не подходила к ней. Я просто заставила Бинса рассказать на уроке о традиционных ритуалах древних кельтских магов, в частности о Ритуальных кострах Самайна и Белтайна и об их свойствах и значении для магов и магии. Я дала Гринграсс шанс изменить свою судьбу и вернуться в Тёмные Кланы, и я рада, что она им воспользовалась. — И что с ней случилось? – спросил Баэль. – Судя по всему, Великая помиловала её и даже сохранила воплощение. Гарри нервно дернула плечом. — Я пока сама не знаю. Самайн еще не прошёл. Впереди еще три дня, и мама не сможет связаться со мной ещё некоторое время: у неё слишком много сейчас забот. Но что бы ни произошло с Гринграсс, это спасет её от того, что с ней случилось бы в темнице Поттер-Холла. — Ты слишком добра к ним. Они этого не заслужили, - проворчал Северус, зарываясь пальцами в густые волосы любимой. — Дафна не виновата в том, что родилась не у тех родителей, Баэль. Она не такая как её родственники, или Теодор Нотт. Она бы пострадала ни за что. То, что она была готова распрощаться со своей жизнью, чтобы исправить всё и попросить прощения у Великой, рискуя навлечь на себя её гнев, лишь подтверждает это. — Я надеюсь, ты не собралась спасать их всех, Моя Леди?! – бровь Баэля возмущенно поползла вверх. — Нет, конечно, – Гарри рассмеялась, видя на его лице столь явную обиду. Казалось, что у Северуса забрали любимую игрушку. – Я не настолько милосердна. Дафна была единственной, и теперь она в безопасности. Обещаю, что больше никому из этой компании покровительствовать не буду. — Я рад этому. Северус вздохнул с облегчением.