Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Минерва сидела на деревянном щите, поверх которого был брошен матрац и одеяло, и жевала губу, глядя на кусочек неба в маленьком зарешёченном окошке под самым потолком. Камера, в которую её посадили, располагалась возле залов суда и была маленькой тесной комнатушкой два на три метра, отгороженной толстой железной дверью. Голые каменные стены, земляной пол, скудная кровать, небольшое отхожее место и таз с графином, всегда полным чистой воды, вместо умывальника. Жалкая унылая обстановка. Совсем не здесь она хотела бы оказаться. Недавние события, начавшиеся с утреннего вызова к директору, резали, словно ножом по сердцу. При мысли о том, сколько информации она невольно выдала под действием проклятого зелья правды, ей становилось дурно. Альбус будет зол на неё, может даже не сразу поможет выйти отсюда… В том, что братство поможет ей выбраться, Минерва не сомневалась. А как же иначе?! Альбус добр ко всем, он, конечно, разозлится, но и поймёт, что Минерва была не в силах как-то повлиять на ситуацию. Даже откажись она пить зелье, его влили бы в неё насильно. Или использовали легилименцию, после которой она выдала бы куда больше секретов, нежели сейчас. Спрашивали её о многом, но в основном все вопросы касались деятельности Белого Братства, его структуры и, в частности, Пожирателей Смерти. Авроры требовали назвать имена, выдать штаб, пароли к каминам и защиту на штабе. О смерти Помфри её больше не спрашивали: видимо, поняли, что она невиновна. Хотелось бы Минерве знать, кто убил медсестру и так сильно подставил её. Впрочем, МакГонагалл всегда была умной женщиной и понимала, что без Братства здесь не обошлось. Помфри убили Пожиратели или кто-то другой, но точно по приказу Альбуса. Это было необходимо, чтобы посадить Миствеилл после неудачи МакГонагалл. Если бы дрянная девчонка не понесла, то никто не стал бы допрашивать Минерву, не требовал бы пить зелье правды, не узнал бы столько компрометирующей информации, и она сейчас не сидела бы в холодной унылой камере, а пила бы горячий чай с молоком в своих теплых комнатах в Хогвартсе. Минерву отвлекла от размышлений промелькнувшая в дальнем углу тень, но когда женщина обернулась, чтобы посмотреть, что именно она уловила краем глаза, то никого и ничего странного не увидела. Внезапно за дверью раздались тяжелые шаги, а затем лязг тяжелого замка. Дверь отворилась с противным скрипом, и в камеру вошел аврор Уильямсон, как всегда одетый в красную мантию, с волосами, собранными в длинный конский хвост. В руках он держал пакет, обернутый желтой бумагой и перевязанный бечевкой. — Вам подарок от друга, — сказал он, кидая сверток прямо на пол. — От моего друга? — удивилась Минерва. Она посмотрела на сверток, а затем снова заглянула в лицо аврора. — Какого ещё друга? — Не имею понятия, — Уильямсон фыркнул и, развернувшись, вышел за дверь. Минерва вздрогнула, услышав гулкий звук закрывшейся двери и лязг железного засова. Сверток притягивал взгляд, но она боялась подойти и взять его в руки. Мало ли что в нём могло быть, а у неё нет даже самой неказистой палочки, чтобы защититься. Что за друг передал ей посылку прямо в тюремную камеру? Минерва не имела понятия, кем мог быть этот таинственный волшебник. Наверняка, чтобы передать ей послание, да ещё и запечатанное (скорее всего сверток даже не открывали, чтобы проверить его содержимое) потребовалась куча связей и денег. Может это Альбус? Тогда, наверняка там лежит нечто, что поможет ей освободиться! Ободрившись этой мыслью, Минерва вскочила с нар и тут же опустилась на колени возле свертка. Туго завязанный узел бечевки не поддавался. Сухие заледеневшие пальцы плохо слушались, и женщина дергала концы нити то в одну то в другую сторону, пока до крови не содрала кожу на пальцах. Странное дело, но едва на бумагу попала её кровь, веревка попросту растаяла, словно растворилась в воздухе. Магия крови? А это точно прислал Альбус? Минерва осторожно положила сверток на пол и аккуратно отодвинула края бумаги, заглядывая внутрь и стараясь не касаться содержимого. Мало ли что было внутри. Однако ничего страшного она в свертке не увидела. Сложенный трубочкой и скреплённый печатью пергамент и коробка с шоколадными конфетами с начинкой. Осторожно взяв письмо и коробку, МакГонагалл перебралась на нары, спасаясь от холода. Забравшись под одеяло, она первым делом распечатала письмо. "Минерва, Минерва, Минерва, Ты меня очень сильно разочаровала. До меня дошли слухи о том, что ты и Гораций уже дали показания по Белому Братству и даже выдали несколько имен. В том числе и моё имя, как лидера. Как видишь, я не скрываюсь теперь, что уж… Вы, конечно, не виноваты: так сложились обстоятельства. И всё же, если бы вы были осторожны и не подставляли себя. Больше я не смогу для вас ничего сделать, уж извини. Теперь я из профессора с подмоченной репутацией стал разыскиваемым Лидером террористической организации, известной в народе как "Пожиратели Смерти"… да-да, об этом уже вся Англия трубит: "Ежедневный Пророк" расстарался и выложил всё, как на духу. Весь выпуск посвятили этой теме… Счастье уже то, что в массы не просочился тот факт, что Пожиратели Смерти связанны с Белым Братством. Газеты преподнесли всё так, будто бы я основал Пожирателей Смерти для того, чтобы дискредитировать своего политического оппонента, Тома Риддла, то есть Лорда Волдеморта, и его организацию Орден Белтене с целью нейтрализовать опасного соперника. Что мне удалось, после чего я убил Риддла. Как видишь, Волдеморта признали официально убитым и даже оправдали, как и всех, кто входил в его орден. На днях начнется пересмотр дел других Пожирателей, а тем, кто без вины сидел в Азкабане, даже выдадут компенсации. А меня уже объявили настоящим Темным Лордом. Тут же вспомнили Гриндевальда и даже засомневались, а он ли был настоящим Темным Лордом или я уже тогда начал свои "ужасные преступные действия"… Вот такую кашу заварила твоя неосторожность, Минерва. Но не печалься, я не держу на тебя зла, и уже простил… Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет в стране. Ешь конфеты, моя девочка, боюсь, что пока это единственное, в чем я смогу тебе помочь. Однажды я вернусь, верь мне, и тогда обязательно вытащу вас из Азкабана.

Альбус Дамблдор"

Минерва всхлипнула. По сухим щекам потекли слезы, и женщина, пытаясь успокоиться, потянулась за конфетами. Шоколад оказался божественным, а начинка невероятно вкусной — не оторваться! МакГонагалл и не заметила как съела всё до последней крошки. Спрятав письмо в коробку, а коробку сунув под матрац, женщина свернулась клубочком на нарах, завернувшись в тонкое одеяло, как гусеница в куколку. Значит, её не спасут и ей придется не один год провести за стенами Азкабана. Пройдет немало времени, прежде чем Альбус сможет вернуться в Англию и ещё несколько лет понадобятся ему, чтобы вернуть утраченное влияние. Лишь после этого он сможет вызволить её. Минерва вдохнула, и вновь всхлипнула. Мысль об Азкабане и дементорах пугала её до дрожи в коленях. Это казалось так неправильно и несправедливо. Она ведь ни в чем не виновата! Она выполнила в точности всё, что приказал Альбус! Если бы не беременность этой шлюхи Миствеилл…! Это всё её вина! Это её нужно упечь в Азкабан! Именно из-за этой мерзкой девчонки она вынуждена оказаться в Аду, хоть и не совершила ничего преступного. Это Миствеилл заслуживает самой сырой и мерзкой камеры в этом рассаднике дементоров, а не она, Минерва! Минерва снова всхлипнула и расплакалась. Плечи её сотрясались от громких рыданий, по щекам потекли слезы, которых она уже давно себе не позволяла. Через какое-то время всхлипы перешли в завывания, а ещё через час в судорожное икание, когда у МакГонагалл уже не осталось ни сил, ни слез. Только успокоившись, Минерва ощутила, что в груди появилась тяжесть, глаза налились свинцом, а воздух в камере словно превратился в желе. Не стоило ей так изводить себя плачем. Она же взрослая женщина. Она — профессор. Она не может плакать как маленькая девочка, спрятавшись под одеяло. Минерва перевернулась на спину, вытянулась на нарах, сложила руки поверх одеяла. Вот так. А теперь ей, пожалуй, стоит поспать… *** В углу легко зашевелилась тень, вздрогнула и разделилась на два силуэта. Почти неуловимый миг и обе фигуры обрели вид материальных существ, из которых лишь один мог сойти за человека. Он был высок и мускулист с черными вьющимися волосами и темными глазами, которые мерцали алым цветом. Его белая кожа чуть светилась во мраке камеры, предавая его лицу нереальные черты. Второй был похож не то на древнее божество южных индейцев, не то на помесь падшего ангела и демона. Столь же высокий, как и первый, он всё же походил скорее на танцора, нежели на культуриста. Весь его вид говорил о воинственности и мрачной суровости. Чёрные волосы падали гладкой волной до пояса и отливали чем-то кровавым. Черная радужка была окаймлена алым ободом. Длинные пальцы рук заканчивались мощными когтями. Тем не менее, больше всего во внешности этого мужчины поражало не это. На спине у него росли мощные крылья, покрытые черными перьями. Позвоночник плавно переходил в длинный гибкий черный хвост, в точности как у львов, с кисточкой на конце. А ещё у него была корона из черных перьев надо лбом, похожая чем-то на головной убор индейцев, и светящийся голубовато-серебристым светом глиф во лбу. Выйдя из угла, демон подошел к спящей женщине. Склонившись над ней, он принюхался и, презрительно фыркнув, вытащил из кармана флакон с темным густым содержимым. — Разожми ей челюсти, — бросил демон своему спутнику. — Эта старая кошка оказалась глупее Слагхорна. Впрочем, чему удивляться… гриффиндорка! Наивная, как дитя. — Что это за зелье? — голос второго мужчины был удивленным. — Неужели у тебя случайно оказался в кармане антидот к… тому, чем её траванули? — Нет, конечно, — демон снова фыркнул. — Ты же не думаешь, что я по запаху магии могу определить вид яда?! Я тебе не ходячая лаборатория! Это кровь вампира, точнее моего отца. Нейтрализует любой яд. Будет действовать в течение полугода. — Что-то я сомневаюсь, что других последствий не будет, — выгнул бровь человек, аккуратно разжимая челюсти Минервы и помогая демону споить ей кровь.— Мне как-то не хочется давать ей какие-то вампирские способности. Тем более способности вашего клана. — Не переживай. Для того, чтобы получить какие-то значительные изменения в магии, нужен постоянный обмен кровью. А так, вампирская кровь скорее ослабит её, нежели даст какие-то преимущества. Вся польза лишь в нейтрализации яда. Если бы у тебя не было на неё планов, я бы просто позволил ей умереть. — недовольно бросил демон. — И Слагхорну бы помог, — добавил он сквозь зубы. — У нас ещё будет время, Северус, — обнадежил его Волдеморт. — Разве? Ты меня за дурака держишь? В Азкабан не пройдешь так же просто, как сюда, — Северус нахмурился и обижено посмотрел на тестя. — Дементоры. — Ты действительно не сможешь проникнуть в Азкабан, это да, — Волдеморт сверкнул глазами в сторону Северуса, а затем посмотрел на МакГонагалл. Женщина была без сознания, дышала тяжело, но уже не казалась мертвенно-бледной, как поначалу. — А вот я запросто. — И ты сможешь похитить обоих? — Северус даже облизнулся от предвкушения долгожданной расправы и возможности выплеснуть на обидчиков весь свой гнев. Главное, чтобы его Леди не видела всего этого. — Пойдем, здесь мы всё сделали. Пошлю пару вампиров приглядеть за ними, — вместо ответа сказал он. Северус недовольно поморщился, подошел к тестю и схватил его за плечо. Секунда и оба вновь слились с тенью. *** Северус вернулся далеко за полночь. Гаариен уже давно спала, закутавшись в одеяло. Они непозволительно задержались в тюрьме аврората. Конечно, Гаариен хорошо напилась его крови, перед тем как он ушел, но Баэль знал, что вскоре ей будет недостаточно питаться дважды в сутки, как она делала это с тех пор как узнала о беременности. Соблюдая абсолютную тишину Северус, раздевшись, осторожно лёг под одеяло возле любимой и, притянув её к себе, мягко пропустил шелковистые волосы сквозь пальцы. — Баэль, — Гарри проснулась моментально. — Ты вернулся? — спросила она, не открывая глаза. — Ты не проголодалась? — голос Северуса был нежен и тих. — Немного… Гарри уткнулась носом в шею мужа. Видимо она что-то учуяла, потому что в ту же минуту распахнула глаза и уставилась на него с укором. — Так куда, ты говоришь, ходил? На охоту? То-то от тебя пахнет моим отцом. Или он тоже охотился? Вот уж не замечала за ним никогда такой тяги! Признавайся, что вы вдвоем делали?! Гаариен была недовольна тем, что двое мужчин провернули какое-то дело у неё за спиной и ни слова не сказали ей об этом. Словно она была пустым местом, и с ней можно было не считаться! Северус попытался снова прижать её к себе и поцеловать, но Гарри увернулась и вместо этого села в кровати, развернувшись в его сторону всем корпусом и недовольно сверкая ярко-зелеными изумрудами в рубиново-красной оправе. Северус вздохнул, понимая, что придётся признаваться. Не то чтобы Гарри была против их стремлений отомстить за неё — он хорошо знал свою Леди, чтобы понимать, что ей всё равно как он развлекается с их общими врагами, пока она не видит последствия этих развлечений. Однако он считал, что защита семьи — а это была именно защита, в данном случае чести! — касалась исключительно его и Волдеморта. Да и признаваться в том, что пришлось исправлять собственные промахи, было стыдно. Гарри могла не предавать значения тому факту, что произошедшее между ней и аврорами в кабинете Волдеморта, было промахом в первую очередь Северуса, который не обеспечил своей половине должную безопасность. Северус мог допустить к решению проблемы отца Гарри, который также не смог защитить дочь и оказался в том же положении, что и сам Северус, но никак не саму Гарри. Он и так считал себя виноватым перед ней и их будущими детьми, чтобы помимо этого ещё впутывать её в свои разборки. — Твой отец нашёл способ вывести Орден Белтене из тени Пожирателей Смерти. Мы ходили убедиться, что Белое Братство не укокошит наших единственных свидетелей, — вывернулся Северус. — МакГонагалл и Слагхорн? — быстро догадалась Гарри, успокаиваясь. — Именно. Их обоих попытались отравить с помощью шоколадных конфет с начинкой. Слагхорн, разумеется, не повёлся — всё же он зельевар и слизеринец и хорошо понимал, что к чему. А вот МакГонагалл пришлось опаивать кровью моего отца. Теперь он имеет над ней огромную власть. Я удовлетворил твоё любопытство? Тебе следует подкрепиться и лечь спать. Северус, наконец, смог притянуть её к себе. Гарри послушно впилась зубами в его шею: похоже, она была достаточно голодна, вопреки своим словам, раз по своему обыкновению не стала облизывать место будущего укуса. Или, наоборот, слишком сильно хотела спать чтобы привередничать. Северус мягко поглаживал её по волосам, пока она пила его кровь и надеялся, что завтрашний выпуск "Ежедневного Пророка" не попадется ей на глаза. В конец концов, не каждый день в камерах аврората подсудимые сходят с ума накануне своего суда. Эта сенсация точно попадет на первые полосы. Главное сделать так чтобы его Леди не увидела этой статьи. Незачем лишний раз заставлять её волноваться. *** Весеннее утро было солнечным, но холодным. Гаариен совершенно не хотелось вылезать из-под одеяла. Завернувшись в него с головой, она спрятала нос в теплых складках и попыталась снова уснуть. Посмотрев на неё, Северус решил, что будет лучше не будить её: пока она будет спать, он перехватит газеты и сделает внушение всем остальным, чтобы не болтали о сегодняшних новостях. Да и вообще не болтали ни о чём лишнем. Поставив сигнальные чары, чтобы знать, когда супруга проснется, он отправился на завтрак в Большой Зал. Как и ожидалось, большая часть оставшихся на каникулы студентов занималась подготовкой к экзаменам. Уткнувшись в книги разной степени потёртости, они завтракали, грозя пронести ложки мимо ртов, и заставляя мадам Пинс нервно поджимать губы, глядя на это безобразие. Пару раз библиотекарша порывалась выскочить из-за стола и то ли отобрать книгу у нерадивого студента, то ли стукнуть того этой самой книгой по голове, что бы в следующий раз не портил бесценные фолианты овсянкой. Всякий раз, уже собираясь встать, она натыкалась на строгий взгляд директора и садилась обратно, резкими движениями принимаясь за собственный завтрак… До тех пор, пока в очередной раз не замечала падающую на страницы очередного студента кашу. Северус усмехнулся и, пододвинув ближе чашку с чаем — никакого кофе, пока не окончиться беременность Гарри! — положил на тарелку горячий пирог с почками. Совы принесли почту за пятнадцать минут до окончания завтрака. Стая пернатых почтальонов всех размеров и цветов ворвалась через слуховые окна и распалась на пять потоков, неся почту к каждому столу. Туго скрученный "Ежедневный Пророк" чуть было не упал прямо на пирог в тарелке Северуса, но был ловко подхвачен рукой Принца. Развернув газету, он уткнулся в передовицу, а затем, пошелестев страницами, раскрыл нужную статью. "Авроры, обвиняемые в превышении полномочий, в попытке убийства леди Принц и не рожденных наследников лорда Принца, сошли с ума в своих камерах", — так начиналась статья под названием "Скандал в аврорате!" Дальнейшая статья состояла из предположений по поводу странного события и почти не отражала реальные факты. Просто куча сплетен, одна невероятнее другой, собранные в большой ком. И тем не менее, лучше перестраховаться. Одно дело предполагать, что твой ханнер и отец отомстили за тебя, и совсем другое читать об этом. У Гаариен всегда было очень хорошо развито воображение, и Северус не хотел, чтобы она представляла себе, что именно должны были проделать с бывшими аврорами кайт и демон-друид, чтобы трое садистов превратились в пускающие слюни овощи. Свернув газету, он подошел к столу Слизерина и едва слышно сообщил Драко и Ассериассу, что ждет их обоих вместе с Гермионой в своем кабинете. Ни тот, ни другой никак не показали, что слышали его — Слизерин быстро учит скрытности — но Северус знал, что они исполнят приказ. И действительно, спустя двадцать минут два слизеринца в компании равенкловки постучали в дверь его кабинета. — Войдите, — велел им Северус, просматривая планы на последний семестр. — Вы просили нас зайти к вам, сэр, — сказал Ассериасс, как самый старший из троих. — Да, проходите. Присаживайтесь. Леди Блэк, как вы себя чувствуете? Вы уже сообщили мужу приятную новость? — вежливо обратился Северус к Гермионе. Её щеки смущённо покраснели, но в глазах заплясали искорки радости и удовольствия от оказанного внимания. — Да, милорд. Реглис был очень рад, но сильно переживал, что мы раньше не заметили мою беременность. Целитель д'Эруш сказал, что у нас будет мальчик, наследник, — Гермиона была чрезвычайно рада. — Я очень за вас рад, поздравляю. Сегодня во время обеда директор сделает объявление о вашем и Гарри положении. Так же он уже подписал приказ выделить вам удобные апартаменты поблизости от Больничного Крыла. Негласно, вы будете проживать там вместе с Реглисом, о чём будут знать помимо нас с вами, сам директор и целитель д'Эруш. Я правильно думаю, что он полностью устраивает вас и Реглиса как ваш лечащий врач? — Конечно. Целитель д'Эруш очень высококвалифицированный специалист, — серьёзно кивнула Гермиона. — К тому же, ведь именно он будет вести беременность Гарри? — нерешительно спросила она. — Или вы пригласите кого-то другого? — Мы ещё не решали этот вопрос с Гарри, но думаю, что вы правы. Целитель д'Эруш хорошо себя зарекомендовал, и нет надобности, искать ещё кого-то, привлекая лишнее внимание. Гермиона кивнула, довольно улыбаясь, а Северус решил перейти непосредственно к причине, по которой он собрал их в своем кабинете. — У меня будет к вам большая просьба. Я хочу попросить вас не упоминать в разговорах с Гарри сегодняшний и выпуск "Ежедневного Пророка" и вообще сделать всё возможное, что бы она его не увидела и не услышала о нем в пересказе. Прежде чем допускать до Гарри прессу, новости и даже книги, проверьте всё тщательным образом. Лучше будет, если вы вообще не будете спускать с неё, да и с Гермионы тоже, глаз. Вы сами понимаете, почему. Я не могу сам всё время быть рядом, как и Реглис, поэтому мы оба рассчитываем на вашу помощь. — Конечно, милорд, — Ассериасс серьёзно кивнул, и Драко молча повторил за ним. Было ясно, что они хорошо поняли причины, о которых говорил Консорт. В отличие от Гермионы, которая ещё не видела сегодняшнюю газету и скорее всего так и не увидит: Реглис ещё вчера запретил ей читать прессу, отменив подписку и велев эльфам убирать из её поля зрения всю периодику, которая не была женскими и развлекательными журналами. И никаких новостных изданий! Даже книги попали под жесткую цензуру, исчезая прямо из её рук! Объяснить муж ей ничего не успел — убежал искать для неё защитные амулеты: ей богу, Реглис вел себя так словно она не беременна, а больна и в любой момент может умереть от малейшей занозы! — только поцеловал и просил не обижаться, сказав, что так надо. Не то чтобы она поверила и смирилась, однако брошенная на выходе мужем фраза о том, что она сама убедится "что так надо", когда Консорт точно также запретит Повелительнице читать газеты, её сильно заинтриговала. Ну что же, вот она и убедилась. Только понятнее ей от этого всё равно не стало! — Вы можете мне объяснить, чем так опасны для нас с Гаариен газеты?! — раздраженно спросила она. — Вот Реглис тоже запретил подходить к ним близко. Даже эльфов снарядил, чтобы они следили за этим. Ассериасс тяжело вздохнул, посмотрев на подругу, лишившуюся возможности следить за новостями, так, словно она была разъярённым драконом. — Я думаю, что будет лучше, если ты спросишь об этом у Реглиса, Гермиона, — осторожно посоветовал он девушке. — О, я разумеется у него спрошу, но после того как вы мне всё объясните! — сдаваться леди Блэк даже не собиралась. — Я жду! Её даже не смутило, что она ведет себя совершенно не достойно в присутствии Консорта! Но ни Ассериасс, ни Северус никак не отреагировали на нарушение субординации. Только Драко нервно переводил взгляд с одного на другого и напряженно кусал губу, думая о чём-то малоприятном. — Гермиона, я прошу вас, успокойтесь, — мягко попросил её Северус, быстро переглянувшись с Ассериасом. — Поверьте, ни ваш муж, ни я, ни Ассериасс с Драко, не желаем намеренно запирать вас в информационном вакууме. Всё гораздо серьезнее, чем может казаться вам на первый взгляд. Я вам всё объясню. Вы ведь уже знаете, что беременность для демонов — это очень редкое событие, я бы сказал чрезвычайно редкое. Уже поэтому над каждой беременной суккубой трясутся все инкубы без исключения, а будущий папочка и подавно. Ко всему прочему во время беременности демоницы становятся чрезвычайно уязвимы из-за повышенной чувствительности к силе разрушения. — Да, я читала об этом, — кивнула Гермиона, показывая, что внимательно слушает. — Но причём здесь новости? — Я не просто так сказал "сила разрушения", а не "магия разрушения" или же "магия смерти". Суккубы — творцы. Они воплощение созидательной силы, а во время беременности, когда весь ваш организм сосредоточен на создании новой жизни, эта сила возводится в абсолют. Как противовес появляется смертельная уязвимость перед разрушением. Вы можете прочитать или увидеть картинку, затем, подключится ваше воображение и всё: процесс запущен. Конечно, это вас не убьет, да и на ребенка не сильно повлияет, но заставит переживать и волноваться по поводу прочитанного события очень долго. Всё же это просто картинка с выдуманной сценой насилия или рассказ об этом, а не реальное событие, случившееся недавно из-за которого последствия могут быть весьма плачевны. А мы этого не хотим допустить. Да и вам, наверное, этого тоже не хочется? — Нет, конечно, — Гермиона несколько раз помотала головой из стороны в сторону, подтверждая свой отрицательный ответ жестами. — Значит, тогда во время допроса авроров по поводу смерти мадам Помфри, Гарри действительно могла… — Не думайте об этом. Этого не случилось и хорошо. Гермиона кивнула, утыкаясь взглядом в стол. Северус молча подошел к парте, за которой она сидела, и поставил перед ней флакончик с зельем. — Выпейте, это легкое успокаивающее. Не волнуйтесь, вашему ребенку оно не повредит. Гермиона послушно опрокинула в себя содержимое флакона, ощущая, как медленно исчезает противный холод, неожиданно зародившийся внутри неё и грозивший обратить её в бездушную статую. На какой-то миг ей показалось, будто она падает в ледяной бездонный омут и вот-вот потеряется в его пучине, и навсегда исчезнет в ней. Кошмарное ощущение, вызванное мыслью о смерти целительницы и осознанием тех последствий, которые грозили Гарри. Гермиону передёрнуло. Ей всё ещё было холодно, но теперь уже это ощущение не грозило поглотить её с головой. Сделав несколько глубоких вздохов, она смогла вернуть себе пошатнувшееся равновесие. — Теперь вы понимаете, — профессор Принц не спрашивал, а констатировал факт, словно он тоже почувствовал все её ощущения. Гермиона едва не фыркнула, поймав эту глупую мысль: друиды не были способны к эмпатии, они могли лишь читать мысли, однако ощущения Гермионы мыслями не были. Тем не менее, милорд был прав. Теперь она действительно понимала. *** Джеймс Поттер так сильно погрузился в подготовку к выпускным экзаменам, что школьная жизнь в последний месяц прошла мимо него. И неудивительно, в последние два года он мало времени уделял учёбе, строя планы мести. Да и материал первых пяти лет уже успел выветриться из его головы, не говоря уже о том, что учился он до СОВ двадцать лет назад и многие новшества прошли мимо его внимания. Всё это съедало много времени и было некогда ни смотреть по сторонам, ни общаться с друзьями, ни слушать школьные сплетни, ни тем более читать "Ежедневный Пророк". Успокоившись после того как он вошёл в Белое Братство и успешно протолкнул туда Дина и Шимуса, Поттер неожиданно осознал (не без помощи Дина), что на носу конец года и ПАУКи, к которым он совершенно не готов. Провалиться было бы недальновидно для его дальнейших планов, вот он и погрузился в учёбу. Как позже понял, слишком глубоко погрузился, пропустив важные для своих же планов новости! Последствия своей глупости и недальновидности Поттер был вынужден наблюдать сейчас, когда в зале, вновь наполнившемся вернувшимися с каникул студентами, наступила мёртвая тишина. Если привыкший к легкому гулу Джеймс вполне мог не обращать на него внимания, повторяя материал, то давящее на уши абсолютное молчание, наоборот, вопреки всякой логике, мешало сосредоточиться, невольно отвлекая внимание от учебника. Подняв голову, Поттер увидел поднявшегося со своего места директора. Слизерин убрал палочку в рукав: видимо тишину в зале он устроил магически, наведя на возбужденных студентов, не замечавших никого и ничего вокруг, чары немоты. То, что он не почуял магическую волну, прошедшего по залу заклинания неприятно поразило Поттера, считавшего себя достаточно сильным магом для подобного навыка. — Прошу прощения за эти вынужденные меры, господа студенты. Заклинание временное и спадет само через пять минут. Мне необходимо, чтобы все без исключения услышали то, что я имею вам сказать! — голос директора, словно медная труба разнесся по залу. Без Sonorus тут не обошлось. — Как вы знаете, две ученицы седьмого курса Равенкло в прошлом году сочетались магическими узами брака. Недавно также стало известно, что обе находятся в ожидании наследников. Исходя из этого, я прошу вас соблюдать большую осторожность в коридорах, во время занятий, в Большом Зале и в других помещениях. Навредить не рожденным детям чрезвычайно легко, однако магический откат за это преступление ожидает невероятно жестокий, и магия не станет разбираться, кем был убийца и какой у него возраст. — Кто-то из равенкловок умудрился выскочить замуж?! По залёту что ли? — удивлённо спросил Джеймс, повернув голову в сторону Рона. Впрочем, вид Уизли, который бездумно созерцал ненаглядную Лаванду, показал Поттеру всю бесполезность заданного вопроса. — Ты с луны свалился?! — глаза у Шимуса, сидевшего по другую сторону от Поттера, сделались размером со снитчи. — Об этом вся магическая Англия с конца прошлого семестра судачит! Во всех газетах и журналах, даже, говорят, в научных об этом написали! Да и в школе на каждом углу трещат без умолку… — Я в библиотеке с марта торчу! — оборвал его Поттер. — Ты думаешь, мне было дело до всяких сплетен?! — А должно было. Разве ты не положил глаз на Миствеил, или я что-то путаю? — насмешливо фыркнул Шимус, расплываясь в улыбке. Конечно, больше ни он, ни Дин не воротили нос от Поттера, обвиняя его в недавнем бойкоте гриффиндорев, обиженных на них из-за снятых баллов (в конце концов, оба понимали, что были и сами виноваты: их никто не тянул нарушать дисциплину!), но вот желание выставить Джеймса не столь крутым, как тот хотел себя показать, в Шимусе осталось. — Причем здесь Миствеил? — насторожился Поттер. От нехорошего предчувствия его желудок завязался узлом. — Притом, что она еще летом стала леди Принц, когда на день рождения приняла наследие… — Шимус откровенно наслаждался шоком на лице Поттера. Джеймс же был слишком поглощен обрушившимся, словно пыльный мешок с мукой, неприятным фактом, чтобы как-то отреагировать на его вызывающее поведение. — Да-да, — продолжил насмешничать Финниганн, — твоя невеста Миствеил оказалась замужней вампиршей… какой конфуз. Джеймс прожёг его недовольным взглядом, но быстро отвернулся. Найдя за столом Равенкло Гаариен, он впился в неё своим взглядом. То, что она была вампиром, Поттер предполагал уже давно, вот только он считал, что Снейп был её отцом, а оказалось… — Значит, она беременна… — Так же как и Лакедемон. Наша бывшая гриффиндорка слишком сильно понравилась родовой магии Блэков. Так сильно понравилась, что та связала её с главой рода, не спрашивая согласия, — Финниган презрительно фыркнул. — И зачем нужна эта родовая магия: никакой свободы выбора. Поттер снова посмотрел на него. Теперь его взгляд был не то недоуменным, не то жалостливым. Во всяком случае, весь вид Поттера так и говорил об убогости Финниганна, который не понимал, что родовая магия — это прежде всего сила, защита и поддержка. Но он не стал ничего объяснять Шимусу — всё равно тот никогда не поймёт — и вновь сосредоточил своё внимание на Миствеилл. Она сидела на самом краю стола, почти возле преподавателей, в окружении восторженных девиц и огорошенных парней. Такого дурацкого выражения на лицах умников видеть Поттеру ещё никогда не доводилось. Поттер пригляделся к двум девичьим фигурам. Действительно, обе выглядели иначе, чем в начале года. В них появилась какая-то мягкость, что-то такое неуловимое. Однако интересное положение, если и было уже заметно, то успешно маскировалось широкой мантией. Словно почуяв пристальный взгляд, Миствеилл прикрыла рукой живот и без того спрятанный от взгляда Джеймса за краем стола, и посмотрела в сторону преподавателей, явно выискивая взглядом своего мужа. Поттер невольно посмотрел на своего второго по счету врага — Снейпа — и с трудом сдержал рычание. Пальцы так сильно стиснули вилку, что погнули её. Как этот носатый сальный урод (пусть он и изменился внешне, но в глазах Поттера Принц всё равно остался прежним Снейпом) посмел посягнуть на его будущую жену, да ещё и обрюхатить её! Кровавая пелена трепетала перед глазами Поттера. Он не позволит своей невесте родить снейповского выродка! Пока он не может уничтожить самого Снейпа — член Черного Клана Вампиров был ему не по зубам! — и заявить права на Гаариен, но не допустить появления на свет снейповского ублюдка было вполне в его силах. Магия не станет наказывать его за очищение волшебного мира от мерзости; Джеймс был в этом уверен. А когда за его плечами, наконец, встанут Паладины и Мастера Белого Братства, он первым делом сотрёт с лица земли всех вампиров! И начнет со Снейпа!