Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Гаариен никогда прежде не чувствовала себя настолько уставшей. С тех пор, как она узнала о своей беременности (а случилось это на втором месяце), повышенная усталость, постоянная сонливость и сильнейший токсикоз мучили её всё время. Раньше скрывать симптомы от Баэля ей помогал отец, но сейчас, когда об её интересном положении узнала вся магическая Великобритания и в этом отпала надобность, ей чудилось, что её самочувствие стало ещё более скверным. Целитель д'Эруш уверял её, что беременность проходит нормально, малыши развиваются правильно, а усталость и токсикоз — естественные реакции организма во время беременности, тем более при многоплодной, и в этом нет ничего страшного. Конечно, выписанные зелья помогали справиться и с тошнотой и с головными болями и с прочими последствиями, но это никак не успокаивало Гаариен. Раньше, до того как она переродилась в Зинаме и все Спириты обрели какую-никакую материальную плоть, беременность у них сопровождалась лишь двумя симптомами: дестабилизацией магии, которая выражалась в магических всплесках в ответ на любой раздражитель, и в постоянном чувстве голода. Сейчас ко всему этому добавились отнюдь не самые приятные симптомы из-за наличия физического тела, и этот список с каждой неделей лишь рос! Раздражение по этому поводу не желало покидать Гарри, особенно когда она видела Гермиону, радостно порхавшую по Хогвартсу, как бабочка, и ничуть не страдавшую ни от токсикоза, ни от головных болей, ни от постоянной усталости, ни от... список можно было продолжать долго. Даже потребность в крови и в человеческой пище они обе ощущали не одинаково сильно. Гаариен приходилось "кормить" трёх малышей, тогда как Гермионе только одного, поэтому по сравнению с леди Блэк, Гарри ощущала себя ненасытной прожорливой слонихой. Голод она испытывала постоянно, но в этом, как раз, не было для неё ничего незнакомого. Однако, несмотря на явные минусы, были и неоспоримые плюсы её нынешнего состояния. Одним из них был сам факт того, что она носила не одного, а ТРЁХ малышей! Для любого суккуба каждый рожденный ребёнок был предметом гордости и статуса и здесь уже не важны были титулы и положение в обществе. В своем маленьком мирке, демоницы выказывали уважение матерям, и чем больше у них было детей, тем большим уважением они пользовались. Ещё одним предметом гордости Гаариен и зависти уже со стороны Гермионы было то, что, несмотря на более маленький срок, она уже ощущала внутри себя движение малышей. Каждое их шевеление было поводом для радости, и вызывало у неё приступ нежности и эйфории. Целыми днями она чутко прислушивалась к своим ощущениям, стараясь не пропустить ни одного движения её маленьких любимых, несмотря ни на что, крошек. Баэль не отставал от неё и в чём-то даже превосходил. Его паранойя по поводу её безопасности, режима дня, питания и прочего просто зашкаливала! Гарри с трудом отвоевывала себе свободное от супружеского контроля пространство, угрожая, что о следующей беременности он не узнает до самых родов, если не сбавит обороты. Не то чтобы Баэль принимал её угрозу всерьез, но всё же отступал на время. На очень короткое время. Самым первым и самым возмутительным его требованием, на взгляд Гарри, была постоянная охрана. Баэль намеревался на полном серьезе приставить к ней четверых телохранителей. Единственное, что его удерживало от этого шага: постоянное наличие возле Гарри Ассериасса и Драко. Баэль трясся над ней, как над хрустальной святыней, переходя в своем безумстве всякие границы. Да, молодые и не только, демоны, становясь папашами, частенько временно теряли рассудок и бегали за своими беременными жёнами, как курицы-наседки за цыплятами, доводя порой будущих мамочек до нервных припадков. Гаариен в прошлом не раз, и не два видела самые тяжелые случаи "отцовства", но то, что в этот раз происходило с Баэлем, было во много раз хуже. Он не давал ей прохода. Будь его воля, он всю беременность проносил бы её в своем кармане, как кенгуру маленьких кенгурят в брюшной сумке. Баэль вёл себя столь же неадекватно только когда много тысяч лет назад, когда она впервые родилась в Гоэтии только созданная своей Божественной Матерью, он в первый раз готовился стать отцом. Тем необычней было его нынешнее поведение: Баэль помнил сотни её беременностей, так чем эта конкретная так отличалась в его сознании от других? Впрочем, по большей части, забота и опека мужа Гаариен даже нравилась и возмущалась и капризничала она лишь из вредности и духа противоречия, так неожиданно взыгравшего в ней. Ей нравилось, что Баэль заранее угадывал все её желания. Нравилось, как вечерами он массажировал её ноги. Нравилось, как он заботился и оберегал её. Нравилось, как тщательно он стал выбирать доноров, от которых питался магией, чтобы отдать ей и их детям самое лучшее. Нравилось, как он защищал её от всех, даже мнимых опасностей. Нравилось… да всё ей нравилось! Только показывать она этого ему не собиралась! Гаариен тяжело вздохнула, уставившись в тарелку, из которой не смогла съесть ни крошки. Трапезы с Баэлем всегда были вкусными, не чета обычным школьным завтракам, обедам и ужинам. И пусть эльфийская каша была тысячу раз вкусной, Гаариен совершенно не хотела её есть! Хотелось чего-то другого... Только она никак не могла понять чего именно. Вот Баэль бы уже давно догадался и принес ей это, но сейчас он был далеко. Аж в другом конце зала. И помочь ей был не в силах. Не стоило показывать так явно их семейные отношения. Всё же они находились сейчас в общественном месте в окружении сотен подростков. Отодвинув от себя тарелку, Гарри машинально потеребила медальон, теперь висевший на её шее. Это был защитный сигнальный артефакт, подаренный ей, Баэлю, Волдеморту, Гермионе, Ассериассу и Драко Реглисом. Ещё один такой же был у него самого. Он представлял собой маленькую миниатюру портрета Вальбурги Блэк, выполненную магической эмалью. Связанные с большим портретом, висящим в холле дома Блэков на Гриммуальд-Плейс, каждая миниатюра на каждом медальоне знала, что происходит в данный момент со всеми другими хозяевами амулетов. Но Вальбурга не только могла поднять тревогу, если что-то случиться, она также могла дать совет, создать не слишком энергоемкие чары и определяла зелья в радиусе трёх ярдов. По мнению Реглиса эти миниатюры должны были защитить Гермиону и Гаариен от опасных ситуаций и поднять тревогу, если с будущими мамами что-то случится. — Ты должна поесть! — упрекнула Гарри Вальбурга, заметив что тарелка Повелительницы не опустела ни на грамм. Никакого пиетета перед Архонтом она не испытывала. Ну, ещё бы! Будучи портретом Вальбурга помнила все свои прошлые жизни и знала, кем родится в будущем. Была она в курсе и того интересного факта, что много жизней тому назад родилась старшей дочерью Аллориен Гаддон. Тогда Вальбургу вместе с мужем, отцом, братьями и сестрами, их парами, дочерьми, сыновьями, племянниками и племянницами, охраной и прислугой убили рабы герцога Носира. Сильные старые демоны, отравленные ядом Высшего Василиска и покорные своему новому хозяину во всём. Машины для убийств, а не демоны. Они были столь сильны, что все их жертвы, кроме Консорта, отправлялись в Большой Круг Перерождений после своей смерти. — Меня тошнит от одного вида еды, — буркнула под нос Гарри, морщась. — Не говори ерунды, — фыркнула в ответ Вальбурга. — Кэрта напоил тебя зельем против токсикоза сегодня утром. Я сама видела! Тебя не может тошнить. — У меня нет аппетита. — Ничего не знаю! Ты должна хорошо питаться! — тарелка с обедом по воле магии Вальбурги пододвинулась обратно к Гаариен. — Ешь! Внутри тебя развиваются мои братья и мое новое воплощение. Я не хочу родиться недокормленным дистрофиком! Гарри снова поморщилась и нехотя взялась за ложку, но так и не стала есть, принявшись без какого либо энтузиазма возить ею по каше. — Не хочу… Вальбурга рыкнула, набрала в легкие больше воздуха и уже захотела начать ругаться, но быстро сдулась. Криком тут делу не поможешь: это тебе не Орион с Регулусом, которые делали всё как она хотела лишь бы прекратить её вопли. Недовольно проворчав что-то себе под нос, она решила зайти с другого бока. — Может, тебе хочется чего-то другого? — предположила Вальбурга уже куда более спокойным голосом. — Я думаю, что если ты скажешь, эльфы вмиг принесут тебе желаемое. Так как? — Скоро закончится обед, — вновь отмахнулась от предложения Гарри, подпирая голову руками. Есть что-либо без Баэля ей не хотелось, а вот спать, наоборот, хотелось неимоверно. — И что? Опоздаешь. Велика беда! — отмахнулась от отговорки Вальбурга, и начала шарить глазами по округе, словно пыталась выследить невидимых эльфов. Впрочем, кто её, портрет, знает: может, она и впрямь могла их видеть даже под чарами иллюзии. — Тебе стоит хорошенько поесть. Сейчас же вызови эльфа и прикажи ему принести тебе чего-нибудь вкуснее этой склизкой каши! А затем, тебе нужно отдохнуть, а еще лучше поспать! — У меня ПАУКи на носу, поэтому сейчас я пойду на Трансфигурацию, — Гарри резко выпрямилась и поднялась из-за стола, не желая больше слышать наставления упертого портрета. С Вальбургой всегда были проблемы: у неё вечно на всё имелось своё собственное мнение и слушать что-либо против него она не желала. — Гермиона, ты идешь? — Иду, — подруга, украдкой усмехаясь над видом надувшейся на миниатюре Гарри Вальбурги, быстро допила сок и тоже поднялась из-за стола. — Брала бы лучше пример с моей невестки, — проворчала Вальбурга, в этот раз заговорив с Гарри с портрета Гермионы. Усмешки и переглядывания будущих мамочек по поводу её нотаций она не увидела, занятая своей обидой. — Она очень хорошая девочка и всё съела! — Эту хорошую девочку почти не мучает токсикоз, от которого у меня давно пропал аппетит! — последовал ответ не менее упрямой Гарри. Конечно, у неё пропал аппетит. Но не от токсикоза, с которым успешно справлялось зелье, а с расстройства. В чём-то Вальбурга была права: Гарри хотелось отдохнуть. Ей с утра хотелось отдохнуть, а точнее проваляться весь день в кровати, нежась объятиях мужа. Но у Баэля были уроки, также как и у самой Гарри, поэтому пришлось вставать и идти на занятия. — Не говори глупостей! — фыркнул портрет. — А то я не знаю, что ты вечно голодна! — Не понимаю, причём здесь это, — состроила холодную мину Гарри. Есть и впрямь сильно хотелось, но эта каша совершенно не лезла в горло. Гарри толкнула дверь, ведущую в башню с передвижными лестницами, и стала подниматься вверх. Класс Трансфигурации располагался на пятом этаже, и подниматься до него с каждым разом было всё тяжелее. Обычно её поддерживал Ассериасс, помогая преодолевать лестничные пролеты, но сейчас ни его, ни Драко не было рядом. Они оба ещё утром пострадали во время урока зельеварения, когда соседний котёл взорвался и окатил их кипящим неверно сваренным зельем. Перед обедом Гарри и Гермиона заходили к ним, чтобы проведать их и узнать о самочувствии, но оба демона спали. Зелье оказалось очень горячим и, к тому же, очень токсичным. Так что Ассериасс и Драко проведут в Больничной палате ещё как минимум неделю. Вцепившись в поручни одной рукой, Гаариен бросила взгляд вверх. Если бы ей не нужно было скрываться, и если бы в этом колодце было чуть больше свободного места, то она могла бы просто взлететь на нужную площадку и не мучиться на бесконечных ступеньках, от которых потом дико болели ноги и спина. Вздохнув от мысли, что Баэль сможет сделать ей массаж только после ужина, а до того времени ей придется мучиться, Гарри всё-таки заставила себя начать подниматься. — Я вообще не понимаю, зачем тебе учиться дальше, — продолжала тем временем возмущаться Вальбурга. — В твоём положении нужно сидеть дома, вязать пинетки и готовиться стать мамой! К чему тебе эти ПАУКи?! Ты же, в конце концов… ведьма! — чуть замявшись перед последним словом воскликнула она, невольно привлекая внимание окружающих студентов к их разговору. Вальбурга явно хотела сказать вместо "ведьма" "Повелительница". — Как будто кого-то будет волновать твой диплом! Гарри молча согласилась с ней. Демонам и Спиритам действительно будет всё равно окончила она Хогвартс или нет. Да и ей самой этот диплом нужен был лишь для того чтобы он был: карьеру в Министерстве Магии или ещё где-то она делать не намеревалась, но и бросить обучение сейчас, когда до конца осталось так мало, не могла. Слишком много сил и нервов было уже вложено. Да и Баэль не мог оставить студентов прямо перед экзаменами, а она не могла покинуть школу без него, так что выбора у Гарри как такового не было. А вот Гермиона явно была другого мнения и тут же вступила в спор со своей покойной свекровью. — Как это не важно?! — возмутилась она словам Вальбурги. — Без ПАУКов будет невозможно продолжить обучение и получить престижную хорошую работу! — Работа нужна тем, кто не имеет статуса, моя дорогая! — важно ответила Вальбурга таким тоном, словно говорила с неразумным ребёнком. — А тебе этого уже не нужно. Ты не безродная девица, ты титулованная аристократка и наследница магического рода! Ты Леди! Причем не единожды! Работа — не твоё дело! — Вы предлагаете мне сидеть дома, притворяясь мебелью?! — взяв в руку медальон, Гермиона яростно вперилась в Вальбургу взглядом. От негодования у неё чуть ли не искры из глаз сыпались. — Я намереваюсь стать учёным, как минимум! Мечтаю попасть в Отдел Тайн и изучать древние артефакты, и мне нет никакого дела до того, чем принято заниматься аристократкам! Не желаю менять свои планы из-за какого-то титула! — Это немыслимо! — задыхаясь от негодования, воскликнула Вальбурга. Резко сложив веер, она ударила им по ладони так сильно, что обязательно бы сломала, не будь он нарисованным. — Леди не работают! Они должны следить за домом, устраивать балы, развлекаться и общаться с подругами, заниматься детьми, в конце концов! — Вот я вместо развлечений и займусь работой в Отделе Тайн! — категорично ответила Гермиона. Она встала на площадку пятого этажа и повернулась в сторону Гарри, дожидаясь, когда Повелительница тоже поднимется. — Что?! — возмущение Вальбурги пронеслось по башне колодца подобно вою сирены. Открыв рот, Вальбурга попыталась высказать Гермионе всё, что думает по поводу её скандального поведения, но от шока и изумления не смогла выдавить из себя ни одного слова. — Что "что"?! — Гермиона фыркнула. — Я не собираюсь сидеть дома и вышивать крестиком! — надменно пояснила она, всем своим тоном выражая презрение к столь неразумному, на её взгляд, виду деятельности. — Мой ум создан не для этого. Его нужно применять, а не бездарно… Договорить Гермиона не успела. Чёрная фигура смазанным пятном пробежала мимо неё, сильно отпихнув в сторону. Налетев на каменный поручень, Гермиона едва не свалилась вниз, перемахнув через него. Сильный удар выбил из груди весь воздух, и девушка с трудом смогла сделать вдох. Ей показалось, что легкие скрутило в узел, мешая им наполниться спасительным кислородом. — Ты совсем с ума сошел?! Ты же чуть не убил… О, Боже!!! Из обоих медальонов раздался сдвоенный крик Вальбурги. Гермиона, с трудом проталкивая воздух в легкие повернула голову, чтобы посмотреть что произошло, и с ужасом увидела, как Гаариен как и Гермиона сбитая с ног студентом, покатилась по лестнице, оставляя за собой на мраморных ступеньках пурпурно-фиолетовые капельки крови. Миг и Повелительница исчезает в бездне колодца, скатившись с уже покинувшей нижнюю площадку лестницы. — Arresto Momentum! — выкрикнула Гермиона, подбегая к краю и направляя палочку на падающую подругу. Подхватившее Гаариен заклинание плавно опустило её на пол на первом этаже, но Повелительница не шевелилась. Метаясь из стороны в сторону, Гермиона пыталась найти способ быстро спуститься вниз, но путь был лишь один: по лестницам, которые как назло не желали вести в нужное направление. Дождавшись, когда ближайшая лестница остановится возле новой площадки, Гермиона опрометью побежала вниз, лишь бы скорее добраться до Гарри и помочь ей. Это заняло куда больше времени, чем хотелось и, когда Гермиона, наконец, спустилась, возле подруги уже стояла целая толпа. — Я вызвала помощь, — сдавленно со страхом в голосе прошептала с её миниатюры Вальбурга. — Директор и кэрта уже рядом с ней. Они обязательно их спасут... — не то спросила, не то сказала не на шутку взволнованная ведьма. — Уберите их отсюда кто-нибудь! — донесся до Гермионы задушенный полный отчаяния и боли голос профессора Принца, перепугав её до чёртиков. Испугавшись, что не успела и заклинание не смогло помочь, Гермиона стала отчаянно протискиваться к центру. Её сильно трясло, из горла вырывались хрипы и всхлипы, а внутри всё похолодело от ужаса. Неужели Гарри погибла?.. — Живо все разошлись по классам! — прорычал голос директора. — У вас у всех ещё есть уроки! Тут не на что смотреть! Студенты неохотно стали покидать место происшествия, шушукаясь и переговариваясь друг с другом, обсуждая увиденное и строя различные версии произошедшего. Гермиона ещё немного продвинулась вперед. Консорт сидел прямо на полу и водил руками над бесчувственным телом Повелительницы и что-то шептал себе под нос. Директор в это время размахивал палочкой, видимо пытаясь считать остаточный след магии вокруг. Увидев Гермиону, он кинулся к ней закрывая ей обзор на страшную картину, но девушка и без того могла в деталях воспроизвести всё, что не так давно предстало перед её глазами. Бледная до синевы Гаариен без движений лежала на спине. Со лба висок и щёку залила уже остановленная тёмно-фиолетовая кровь, успевшая собраться в лужицы под враз потускневшими волосами Архонта, рассыпавшимися по каменному полу. Тонкие безвольные руки лежали на круглом животе, очерченном черной школьной мантией. Гермионе больше всего на свете хотелось подбежать к ней, пощупать пульс и убедиться, что у подруги есть дыхание, но директор не пускал её вперёд. — Леди Блэк! Леди Блэк! — донёсся до её разума взволнованный голос Волдеморта. — Вам немедленно нужно успокоиться. Она жива! Вы всё правильно сделали: ваше заклинание спасло жизнь Гарри и её малышам. Северус, у тебя есть успокоительное? Срочно! Не отрываясь от своего занятия, Принц скосил глаза в их сторону. Увидев заплаканную Гермиону, непрерывно всхлипывающую, с дрожащими руками и трясущимися плечами, он покопался в карманах своей мантии и кинул директору флакончик с бирюзовым зельем. Волдеморт насильно споил его Гермионе и привлёк девушку к себе, крепко обняв за плечи. Поглаживая её по волосам и плечам, он говорил, что всё будет хорошо, и что опасности больше нет. Но голос его был хрипл и заметно дрожал, так что было понятно, насколько он сам в этот момент нуждался в поддержке. Это ведь его дочь без сознания лежала на камнях с разбитой головой. Это его дочь упала с пятого этажа в чёртовом колодце с двигающимися лестницами, которые давным-давно нужно было остановить на веки вечные! Это его внуки сейчас находились на грани жизни и смерти... Волдеморт успокаивал свою студентку, пытаясь предотвратить ещё одну трагедию, но сам не был уверен в своих словах. А если он потеряет их…?