Бог для Бога. Предоставьте дело двойняшкам.

Внутри затопленной шахты было темно и сыро, Эмма передвигалась как можно тише, буквально крадясь и прислушиваясь к стуку своего сердца. Ей было страшно, не смотря на подготовку и явную заботу бывшей жены. И чтобы отвлечься от посещающих её мыслей, Свон раздумывала об их отношениях. Кто он друг другу? Бывшие супруги? Бывшие так не целуются. С такой нежность и в то же время страстью. Бывшие так не прижимаются друг к другу и не нуждаются. Да, у них остались дети и сейчас они обе пытаются вернуть их к жизни, но все же… Все же этот поцелуй о многом сказал. Она не задумывалась раньше о жизни бывшей жены, о её переживаниях и раненом сердце, но теперь видела, что прошлое как давно бы оно не было, все еще причиняет той явную боль. Шорох справа привлек её внимание и не церемонясь, Эмма использовала посох- метрах в восьми от неё рухнуло чье-то тело. Сколько убийств должно произойти здесь? Много. Достаточно для того, чтобы жалеть. Вампиры и некроманты, конечно, не лучшее произведение природы, однако, они тоже были когда-то людьми и наверняка испытывали чувства, кроме голода и жажды смерти. Камень душ она нашла в лаборатории, убив последнюю нежить, и сейчас держала его в руках. Камень вибрировал и казалось, словно нашептывал речи о еще больших убийствах. Тело отказывалось слушаться и Свон пришлось приложить не мало усилий, чтобы заставлять себя выйти из шахты. Бышая супруга предупреждала её о том, что камень способен сделать её такой же, как и все ныне мертвые её жители- заставить остаться здесь и словно герой Толкиена сходить с ума от своей «прелести». Когда она, измученная и уставшая, вышла из шахты, Миллс первых делом выхватила камень, понимая, как тяжело дался этот путь Эмме. — Как ты? — поинтересовалась она у неё. — Как после войны.- передернула плечами Свон. — Ты должна отдохнуть. Сегодня нам больше ничего не суметь сделать. Мы должны вернуться в отель. Там ты отдохнешь. Эмма согласно кивнула- ей и правда больше ничего не хотелось, кроме как заснуть. Заснуть и забыться, пригубив того сиродильского бренди. Дэниэль не возражала. Не то ли от вида бывшей супруги, не то ли не желая вмешиваться из-за того, что они в разводе. Однако, Свон не останавливалась в употреблении этого безумно крепкого напитка. Миллс подошла к ней и отняла железную кружку с напитком. — Тебе хватит. Иди спать.- коротко сказала она. Эмма послушно кивнула и сняв с себя одежду, накрылась одеялом с ног до головы. Ей больше ничего не хотелось. Она была вымотана как морально, так и физически. — Не истязай себя. То, что тебе пришлось уничтожить там, в шахте, жизни не достойно. Ты спасла многих существ от страшной смерти. И мы стали на шаг ближе к нашей цели.- попробовала поддержать её, Дэниэль. — Они были людьми.- коротко ответила Свон. — Верно. Были. Но в том состоянии, что они были сегодня- они уже забыли, что значит быть человеком. Они-хуже животных. Это не фильм, Эмма. Они убивали и убивали жестоко. Ставили эксперименты над своими жертвами. Ты наверняка видела остатки их жизнедеятельности. Это было правдой и правду эту блондинка хотела бы стереть из своей памяти: полуразложившиеся тела, обескровленные люди, подобия зомби, смрад и ужас- вот цена за обладание бессмертием и камнем душ. Это было ужасно и отвратительно и честно сказать, Эмма бы лучше отняла десяток яиц у Малефисенты, чем один раз попала в шахту. Легкое прикосновение к её волосам, заставило её разомкнуть глаза. — Не вини себя. Это просто было. К сожалению, всегда приходится чем-то жертвовать. Но хотя бы на этот раз, жертва вполне оправдана.- мягко прошептала Миллс. — Мне страшно.- ответила Свон и из её глаз скатилось по одной крупной слезе.- Мне страшно, что я не справлюсь. — Ты справишься. Мы справимся. Эмма, ты не одна.- успокаивающе гладила её Дэниэль.- Мы не должны были… Мы не должны были завершать наш брак. Брюнетка сделала усилие, прежде чем произнесла последнюю фразу. Переживания и метания бывшей жены были ей хорошо знакомы. Когда-то и она сама задавала себе такие вопросы и точно так же, хотела бы многое забыть. Эмма широко распахнула глаза, но поворачиваться лицом к ней не спешила. Ей хотелось услышать, постараться понять. — Все мы боимся, Эмма. Я побоялась взять на себя ответственность за нашу семь. И сейчас я это вижу.- продолжила Миллс. Свон резко повернулась и посмотрела в глаза Дэниэль, ища ответы на свои вопросы, но нашла в них только встречный вопрос. — Я всегда боялась вас подвести. Боялась, что не смогу тебе соответствовать. Я считала, что мне нужно стать крутым мужиком, который будет тебя защищать, а в итоге превратилась в среднестатистическую мужланку, просящую пиво и чипсы по вечерам. Я облажась.- отведя глаза, сказала она. — Ты облажалась. Но облажалась не в том, что не смогла поддерживать планку, которую перед собой поставила, а в том, что взялась за неё. Я уже говорила тебе в прошлом: мне нужна ТЫ. Ты, которая разбрасывает вещи и хлопает холодильником по ночам, в маниакальных поисках еды. Ты, которая не плохо справляется с техникой, ты, которая до ужаса боится врачей и больниц, ты, которой не нравятся пышные платья, зелень и овощи. Ты, которая вытирает руки о свои вещи, которая боится почти всего на свете и которая пройдет босиком по углям за своих близких. Мне нужна была ты. — взяв Свон за подбородок, глядя в глаза, ответила Миллс.- Нужна и теперь. Сейчас даже больше, чем когда-либо. Подбородок Эммы дрогнул, а руки сами собой потянулись к телу бывшей жены, прижимая к себе намертво. — Я опять сбежала…- прошептала она. — А я опять отпустила тебя.- в ответ услышала она от Дэниэль. — Я люблю тебя. Люблю больше жизни тебя и наших детей! Но мне бывает страшно. Страшно, что вы разочаруетесь во мне. Что я не буду для вас Спасителем и рыцарем, страшно, что образ героя, который мне навязали, в глазах детей разрушится.- уткнувшись в плечо, супруги, продолжила Эмма. — Не в нем дело. Но даже если тебя это волнует, то после твоих сегодняшних приключений- это уже не возможно.- тихонько рассмеялась Дэниэль. Миллс аккуратно отстранилась от Свон и направилась тушить свечи. Но на признание Эммы она так и не ответила и поэтому, блондинка приподнявшись на локтях, смотрела на неё, обдумывая, что же это значит. — Если ты хочешь закончить то, что начала на море, советую тебе поторопиться. Свечи здесь не бесконечные.- не поворачиваясь, произнесла Миллс. Зрачки Свон расширились, а она сама быстро вскочила с кровати, буквально швыряя одеяло на пол, чтобы схватить бывшую жену со спины. — Родная моя, любимая…- между поцелуев в шею, шептала она.- Как же я соскучилась… Мне так много нужно тебе сказать… — Предпочту оставить объяснения на потом.- развернувшись в объятиях, ответила Дэниэль.- Но они обязательно еще будут. Эмма нежно прижала любимую к себе и поцеловала, давая понять, что та нужна ей не меньше. Своими объятиями и поцелуями, Свон старалась показать все свои чувства, пережитые за последнее время: от боли до тоски. Миллс обвивала руками талию и шею блондинки, углубляя поцелуй, но в то же время показывая, что не отпустит, больше не отпустит от себя и семьи. Происходящее было неким немым диалогом- разговором двух тел через чувства и ощущения. И каждое новое «словно» было понятным, по-настоящему понятным и ценным. Они дарили друг другу тепло и поддержку, нежность и уверенность, силу и трепет. Чувственные поцелуи и трепетные прикосновения распаляли желание и страсть, но страсть эта была другой- она отличалась от животных порывов на фоне напряжения. Эта страсть была страстью любви, настоящей и чистой. Не было разорванной одежды и летающих предметов, были трепетные прикосновения кончиков пальцев к застежкам и пуговицам, ласковые поглаживания открытых участков тела и миллионы нежных поцелуев, отдававших сладим послевкусием. Эмма легонько толкала супругу в кровать, едва касаясь её тела, и снимая майку с себя (даже под одеждой всегда была эта пресловутая белая майка). Аккуратно уложив свое бессмертное сокровище, наслаждаясь видом Свон водила пальцами по её телу, вырисовывая узоры. — Я так по тебе скучала, я так скучала по вам…- чуть слышно шептала она. — Эмма…- провела вверх по её рукам, Дэниэль.- Я люблю тебя. Сорвавшееся с губ бывшей жены признание побудило новый чувственный поцелуй с привкусом бренди, который Спаситель с радостью предоставила. Миллс ответила на него с тихим стоном, обвивая шею жены руками. Свон плавными касаниями поглаживала живот брюнетки, спускаясь к бедам, уверенно хватаясь за них. Поцелуи спускались вслед за руками, оставляя после себя сладкую и влажную дорожку. Миллс, прикрыв глаза, откинула голову назад, чувствуя, как губы её любимого и несносного шерифа приближались к ее груди. Блондинка едва касаясь обводила языком ореолы и медленно посасывала соски, вызывая дрожь в любимом и желанном теле супруги.Поцелуи продолжали свой путь вниз, а руки умело освобождали путь от препятствий в виде белья, пока не достигли пылающей и ноющей от желания точки. Когда Эмма прикоснулась языком к горячей плоти, с губ строгого заместителя мэра слетел протяжный стон, а тело в очередной раз выгнулось и подалось на встречу. Руки Миллс были погружены в волосы блондинки, которая с наслаждением и нежностью орудовала языком в её лоне. Свон начала активнее работать языком, руками сжимая грудь любимой и поигрывая твердыми сосками, поочередно обводя их. Стоны становились все сильнее, говоря о том, что наслаждение накрывало с головой, действия становились все активнее и увереннее, приближая момент по истине божественного оргазма. — Эмма! — протяжно прокричала имя блондинки, Дэниэль, после чего её тело напряглось, а спустя минуту, расслабленно опустилось на кровать.- Люблю тебя… Блондинка ласково улыбнулась и потянулась за заслуженным поцелуем. Брюнетка ответила на него со всей страстью, меняя их местами, стараясь доставить не меньшее удовольствие своей Свон. Эмме казалось, что Миллс поставила своей целью запечатать каждый сантиметр её тела своими горячими поцелуями, сводящими с ума. — Эмма…- шептала между ними Дэниэль. — Малышка… Боже… малышка…- выдыхая, отвечала Свон. Шериф теряла голову, она теряла голову только от одних взглядов, которые бросала в этой полутьме на её тело бывшая жена, она сходила с ума от мягких прикосновений к своей груди кончиками пальцев. Нет, сегодня ей определенно не хотелось необузданного секса, ей хотелось любви. Любви на этих кончиках пальцев, любви на краешке этих губ, любви этого бархатного шепота над ухом. Миллс все с той же нежностью покусывала мочку уха, руками спускаясь вниз и шепча слова любви. Кто бы знал, что эти двое могут быть столь романтичными. — Детка…- простонала Эмма, когда она провела ладонью по внутренней стороне её бедра.- Малышка моя… Свон притянула любимую для нового поцелуя, казалось, сегодня она не могла насытиться ими, а руками слегка царапала кожу на её спине. Когда пальцы жены коснулись её клитора, Эмма не сдержала стона и вцепилась в её плечи, призывая не мучить. Брюнетка медленно вводила пальцы внутрь, срывая стоны с губ Спасителя. Медленно и нежно она орудовала в её лоне, доводя до пика и беспамятства, в котором блондинка во всю уже шептала её имя. Тела покрывались потом, комната кружилась перед глазами, а нежность, которую они дарили друг другу, заставляла задыхаться, задыхаться от удовольствия. Эмма не сдерживала стонов и криков, не сдерживала собственные желания, отдаваясь ощущениям и чувству, полностью уходя из реальности. Тело Свон в последний раз выгнулось, прежде чем опуститься и покрыться мурашками от полученной разрядки. Женщины смотрели друг другу в глаза, не видя смысла в разговорах.Потрескивали лишь оставшиеся свечи. Самое важное было сказано как словом, так и телами. А с остальным, они разберутся. Всегда разбирались, вместе. — Выходи за меня.- нарушила тишину, Эмма. — Да.- коротко ответила Дэниэль. Блондинка изумленно посмотрела на жену, поглаживающую её по животу. — И что, даже никаких криков и препирательств? — подколола её, она. — Нет. Больше никаких криков и препирательств. Я стану твоей женой, Эмма Свон. Снова.- спокойно ответила, Миллс. — Ты моя. Ты только моя.- нежно укладывая голову любимой себе на грудь, произнесла Эмма.- Моя жена. Моя любимая жена. Мы справимся, родная, обязательно со всем справимся. — Раза с двадцатого- точно.- тихонько рассмеялась Дэниэль, целуя её в подбородок.- Мы справимся. Вместе. Проснулись женщины от настойчивого стука в дверь. Накрыв не желающую вставать Свон, одеялом, Миллс привела себя в порядок магией и открыла дверь. Это был посыльный. Посыльный от тех, кто прославился сегодняшней ночью и за это дал то, что она искала. Щедро заплатив мальчишке, Дэниэль развернула листок с запиской. То, что ты ищешь находится в катакомбах Лейавина. Под часовней Зенитара — Эмма, нам срочно нужно отправляться! — радостно сообщила она, Свон. — Еще минута.- не открывая глаз, пробурчала Эмма. Но минуты ей не дали, взамен она получила порцию потрясающих поцелуев на своей шее и в надежде на продолжение, открыла глаза. — Раз ты проснулась, собирайся.- резко отстранилась Миллс.- Поедим на месте. Свон недовольно перекатилась на другую сторону- раз её торопят, значит, дело того стоит. Святилище Вермины встретило их «радушным» приемом, стоило им только заявиться в катакомбы. От кровопролития их спас черный камень душ, который продемонстрировала Миллс культисту Арону Аргеллу. Прямо перед ними возвышалась статуя дейрической богини снов. Оставался лишь последний рывок и цель будет достигнута. Блондинка положила камень на алтарь. — Вот мы и встретились, смертная. Ты проделала большой путь, чтобы найти меня. Конечно, у тебя был помощник, но деяния твои достойны уважения. Я знаю, что ты ищешь и дам тебе желаемое. Отправляйся к Остроконечному утесу. Несколько грязных разбойников посмели забрать мой череп Крови. Верни мне его и получишь награду.- раздался в её голове голос божества. — Хм, а она не многословна.- хмыкнула Свон. — Что ей нужно? — скептически спросила Миллс. — Какой-то череп. Мне нужно пойти в Остротечный утес.- ответила Эмма. — Остроконечный, Свон! — поправила её, Дэниэль.- Череп говоришь стащили… Хм, какая ирония… Ну да ладно. Я знаю, где это. Пошли. Женщины выбрались в город и Миллс окутав их дымкой, перенесла к утесу. — Никаких сожалений, никакой пощады. Оставишь хоть кого-то в живых- Вермина тебя уничтожит. Череп- это амулет. Он своеобразный якорь между этим миром и Обливионом.-раздавала инструкции, Дэниэль. — Скорее бы свалить отсюда! — нетерпеливо ответила, Эмма.- Они вообще живые люди. Просто разбойники. — Скоро все закончится. Берегись лучников. Они опаснее всех. Не хватало еще чтобы они подстрелили твою задницу. Все, в перед. И помни, что я сказала. Я могу дать тебе живицу хиста и ты не будешь воспринимать их как людей, но лучше не станет, уверяю тебя. Ты справишься. Брюнетка несколько раз перепроверила броню Свон и поцеловав, скрипя сердцем отправила в форт. Не смотря на все увещевания, Эмма все же словила две стрелы: одна пришлась в плечо, а другая в ногу. И когда она, раненая и с текущей кровью вышла из форта, Дэниэль бросилась к ней, даже не смотря на добытый амулет. Больше всего её волновали раны Спасителя, которые она тут же принялась обрабатывать и заживлять с помощью прихваченных днем ранее зелий, на сколько было возможно. — Все мертвы? — уточнила она, затягивая рану. — Вроде все. — Так вроде или все? — не терпеливо спросила Миллс. — Все.- морщась от не приятных ощущений, ответила Свон. — Отлично. Дэниэль встала и буквально взорвала форт на мелкие кусочки. — Обязательно было это делать? — поинтересовалась Эмма. — Считай это МОИМ подарком Вермине. А теперь в путь.- подала ей руку, брюнетка. — Вижу мой приказ исполнен. Как и вижу то, что сделано с фортом. Ты хорошо послужила мне, смертная. Я оценила и твой вклад, Лорд Шеогорат. Я дарую вам свой череп. Это и было тем, что вы искали.- произнесла богиня снов. — Вот ведь…- сузив глаза, процедила Миллс.- Встретимся мы еще с тобой у Малаката! Эмма подняла усталый взгляд на жену: ей было все равно и на Вермину с её выкрутасами и на злость Дэниэль и на Малаката, который хрен пойми кем являлся. Её волновало только одно: сделано ли дело или нет. И брюнетка это поняла. — Нам пора. Все закончилось. Оставаться в Империи нам больше не нужно. Возвращаемся в Эренделл.