Бог для Бога. Предоставьте дело двойняшкам.

      Очнулась Миллс снова в палате и снова у окна стояла её мать, обнимая себя за плечи, вероятно вновь ожидая её пробуждения. Осмотревшись, Дэниэль шумно выдохнула, опуская голову назад, на подушку. Реджина вздрогнула, услышав этот звук и повернувшись, сразу бросилась к постели своего ребенка, в чем теперь уже сомнений не было, усаживаясь на край кровати. — Как ты? — едва отважилась спросить она, понимая, как виновата перед дочерью. Та посмотрела на неё пустым взглядом.Миллс сейчас волновало со всем другое, и честно говоря, ей было все равно на собственное состояние и ужасное самочувствие. — Дети? — игнорируя вопрос, спросила она.- Что с моими детьми? — Угроза миновала. Но тебе нужно больше отдыхать.- сочувственно посмотрела на неё, Режина. — Реджи… Кристи, Дэни? — слабо спросила, Дэниэль. — Переживают. Они зайдут к тебе, как только ты немного окрепнешь. Теперь никто не в праве запрещать вам видеться. И на счет моих слов…- начала было, мэр. — Позовите врача, миссис Локсли.- прервала её, дочь. Реджина сникнув, легонько кивнула — дочь с ней не была настроена говорить и выяснять отношения тем более. Мадам мэр понимала, что виновата в случившемся, пусть и чуть меньше Свон, но виновата. Своим недоверием и подозрительностью она поколебала их отношения. Нужно было довериться зову сердца, которое изначально говорило обратное разуму. Но сделанного уже не вернуть и вздохнув, мэр Локсли встала к кровати своего ребенка, отправляясь за врачом. — Виктор.- слабо обратилась к врачу, Миллс. — Что с моими детьми? — Мисс Миллс, не волнуйтесь, с вашими детьми сейчас все в порядке. Мы забрали Вас с открывшимся кровотечением на почве длительного стресса. Вам нужен сейчас покой и уход близких людей.- сочувственно ответил, Вейл.- Мы еще немного подержим Вас здесь, но впредь, постарайтесь не подвергать себя стрессовым ситуациям. Вы сейчас должны заботиться не только о себе. — Спасибо, Виктор.- слегка облегченно, ответила, Дэниэль.- Я ценю Ваше мнение и обещаю, что подобного больше не повторится. А сейчас, если можно, я бы хотела еще немного отдохнуть. — О, конечно! — понял её, Франкенштейн. — Мэр Локсли.       Реджина поняла, что дочь не хочет чьей-либо компании сейчас и по сути дела попросту избавилась от неё. Но перечить не стала, прислушиваясь к совету Вейла. Все время, пока врачи занимались её дочерью, она не находила себе места: это её ребенок и все, что она сказала — правда. У неё есть живой и целый ребенок, а память, измененная Эльзой — фальшивка, подделка, продукт зла от обиды. И она, вместо того, чтобы поддерживать свою дочь, заняла выжидательную позицию, тем самым пропустив самые тяжелые мгновения её жизни. Она оставила её одну сражаться против целого мира за свою семью, свой разрушающийся на глазах брак, за своих детей… Более того, с последними она самолично запретила ей общаться. — Что ж, Реджина, ты сама просила не называть тебя матерью, чего ты сейчас-то хочешь? — горько спросила сама себя, мадам мэр. — Ты добилась чего хотела!       Материнское сердце разрывалось на части от холодности и отстраненности Дэниэль, оно рвалось с поддержкой, заботой и любовью, и главное, доверием. Которое Реджина сама себе поклялась больше никогда не подрывать, сомневаясь. Как же ей сейчас хотелось разделить с ней её бремя и переживания! Как хотелось облегчить груз на её сердце, но… Дочь закрылась.       И это было правдой: Дэниэль действительно ушла в себя, раздумывая над сложившейся ситуацией. Нужно было принимать серьезные решения — так больше продолжаться не могло. Пора прекратить быть склонной к истерикам женщиной. Она такой не была никогда. Брак со Свон, рождение детей, забота об их семье превратили её во что-то седнее между матерью и сестрой! Когда она только вернулась к матери, когда только начались их с Эммой отношения, она была другой. Ей хватало опыта, выдержки, терпения и сил. А теперь… Теперь она действительно изменилась, поверив в то, что она среднестатистическая женщина со всеми присущими смертным закидонами! И этим самым она подводит сейчас не только себя, но и прежде всего, своих детей, при том всех и сразу. И с этим пора было заканчивать: в конце-концов, она — Бог. И пора бы уже вернуться к себе настоящей, отбросив все эти поигрушки с собственной психикой. — Не волнуйтесь больше, милые, мама вас больше не подведет! — положив руки себе на живот, едва слышно, произнесла она. — Теперь все будет по-другому! Теперь все будет правильно и вы больше не пострадаете! Мамочка так сильно вас любит! Очень- очень любит!       Принимала решения не только бывший заместитель мэра, думала и шериф Свон, расхаживая по своему офису и кидая злые взгляды на сидящую за решеткой Эльзу. — Зачем ты, мать твою, вообще влезла?! — рыкнула на неё, Эмма. — Я теперь вообще ни хрена не понимаю: где правда, а где ложь! — Я борюсь за то, что ты у меня украла и продолжаешь забирать! — отозвалась королева Эренделла. — Но судя по тому, что я тут слышала — теперь тебе не поздоровится. Она тебя никогда не простит! Она тебя больше не примет!       Блондинка продолжала свое заключение до окончательно решения вопроса по ней, не смотря на все угрозы Гаретта, который уже обещал войну, как только его жену выпустят. Эльза, уже слышала и о беременности Дэниэль и о реакции на этот факт Эммы и о том, что та вытворила, доведя истинную любовь королевы до нервного срыва.       Оставалось только подливать мало в огонь и проклятие никогда не будет снято: Миллс навечно будет стерта из сердца Спасителя. Именно с подачи молодой королевы, Свон и была уверена в том, что, а — брюнетка врет, б — дети не её, с — даже если и правдой были её слова — та ей была не верна.       Собственные чувства шериф вообще не могла понять и объяснить: вроде бы она шаталась за Миллс не отставая, вроде бы она действительно похожа на погибшего мужа, воспоминания о котором были размытыми, и вроде бы она была нужна ей, но… Черт, она помнила о том, как будучи Миллер она пропадала ночами, как возвращалась заспанной под утро и она… Она же женщина! В этом, долбанутом Сторибруке, конечно, всякое могло бы быть, но она всегда была гетеро! — Чертова королева! — зло бросила Свон.- Да забирай ты её! Она мне вообще никуда не уперлась! Одни проблемы от твоей истинной любви! В Эмме говорило множество различных чувств, начиная страхом, заканчивая чувством вины. Ей было тяжело осознать и принять многие факты своей собственной жизни. И честно сказать — ей уже все надоело. Шериф была вымотана до предела, съедая себя за некоторые свои слова в адрес Миллс. Больше всего она хотела знать, что с брюнеткой все в порядке и она больше не должна себя винить в том, что с той случилось.        Следующим утром Миллс навестили дети и…мать. Дэниэл крепко держал свою бабушку за руку, а двойняшки то и дело переводили взгляды с неё на мать и обратно. — Родные мои! — позвала их мать, раскрывая свои объятия. — Мама! — бросилась первой Реджина-младшая Дэниэль обняла дочь и поцеловав в макушку, вытерла её слезы, которые так и катились из её глаз. — Ну, малышка моя. Тихо, все уже хорошо! — успокаивала она её.- Кристиан, Дэниэл… Мальчишки робко подошли к матери и забравшись на кровать, уткнулись ей в плечо. Брюнетка освободив руку, приобняла своих сыновей. — Так, Свон-Миллсы, что за слёзы? — улыбаясь, спросила она. — Больше никаких слез! Все хорошо — мы с вашими братиком и сестренкой в полном порядке! — У тебя… У тебя двойня? — робко спросила её мать. — У нас будут еще брат и сестра? — повторил вопрос бабушки, Кристиан. — Да, милые, у вас будет еще одна маленькая банда! И даже вздумайте их научить своим проказам! — хитровато ответила Дэниэль. Банда Криджи лукаво переглянулась — пусть их младшие брат и сестра пока будут маленькими, но они точно научат их жить правильно! Реджина-старшая широко улыбнулась, поглядывая на дочь. — Когда этих двоих останавливали чьи-либо увещевания! Им что говори, что нет- в одно ухо влетает, а в другое вылетает! — закатив глаза, вставила она. — Значит, теперь ты нас будешь любить меньше? — вздохнув, спросил Дэниэл. — Почему это, малыш? — удивилась Миллс. — Любимый мой, разве я люблю твоих старших брата и сестры меньше? Мальчик ненадолго задумался и уверенно отрицательно закачал головой- об этом он как-то не подумал. Реджина и Кристиан только фыркнули — их мать точно никого не выделяла. Все для неё были равны и это было видно даже для их детских глаз. — Конечно, милый! Я тоже всех своих детей люблю одинаково! — решила вставить и мадам мэр, за что получила холодный взгляд со стороны дочери, от чего осеклась. — Рассказывайте, как у вас дела? Что еще успели натворить, пока я тут? — изобразила Дэниэль не осведомленность, на что старшие дети переглянулись. — Даааа…ничего… Все хорошо, мам! — скорее, чем нужно было, ответил Кристиан. — И вы совсем ни при чем в ситуации с миссис Эридер, которую вчера привезли с сердечным приступом? И совсем не вы напугали её подняв призрака её мужа? — поиграла бровями, их мать. — Нууу… мы… мы-мы-мы…- начала со страхом, Реджина-младшая. — Что? Эти двое подняли призрака? — удивилась, их бабушка.- Вы в своем уме? И почему я не знаю об этом? — О, нет. Эти двое безобразников создали проекцию, которую бедная учительница приняла за призрак. И тебе, мама, знать об этом не обязательно. Главное, что знаю я.- ответила ей дочь. — А вы, мистер и мисс Свон- Миллс, с сегодняшнего дня наказаны. Месяц без магии! Мэр Локсли слегка помялась, но прежнее обращение к себе, как к матери все же отметила как положительную динамику. — Ууууу! — протянули дети.- Долго! — Впредь будете думать! И не только о себе, а и о людях! Вы очень и очень сильно провинились! О чем вы думали? А если бы миссис Эридер не дай Бог умерла? — объяснила Дэниэль. — Вы можете доставать местных жителей, хулиганить и применять магию, но я никогда не позволю ставить под удар их здоровье и тем более жизнь! Старшие дети понурили голову — слова матери были рациональными и они и сами вчера сильно перепугались, когда их учительница, резко схватившись за сердце, начала задыхаться. Их, на первый взгляд, невинная шалость превратилась в серьезный проступок. — Заслужили.- вздохнув, согласился Кристиан, потягивая руку. Их матери, конечно, было жаль так поступать с детьми, но проучить их было необходимо. Некая строгость в этом вопросе быть все же должна и поэтому, взмахнув рукой, она призвала два маленьких анти-магических браслета, которые тут же надела на запястья сына и дочери. — Больше чтобы не было! — строго сообщила она. — Иначе, месяцем вы не отделаетесь. Ну, а что у тебя, сынок? — Все нормально.- ответил мальчик, опуская глаза. Нормально не было и взгляд младшего сына об этом говорил откровенно. — Понятно, поговорим дома об этом, хорошо? — приподняв его подбородок, спросила Миллс. Мальчик неуверенно закивал матери: тема все же имелась, но говорить на неё, ему не хотелось. — Мам, а ты скоро… А скоро мы вернемся домой? — спросил Кристиан. — Солнышко, еще пару дней я побуду тут. И как только меня отпустят врачи — мы все вместе поедем домой.- ответила ему мать. — И мама Эмма? — надеждой спросила её Реджина- младшая. — Нет милая.- отрицательно покачала головой, Дэниэль.- Мама Эмма с нами жить не будет. У неё свои планы. Планов у самой Свон вообще-то не было, но очень скоро они появились. После обеда, в пятницу, в офисе шерифа раздался телефонный звонок. — Офис шерифа, шериф Свон случает.- ответила она. — Мисс Свон, это мисс Миллс. Будьте добры сегодня забрать НАШИХ детей из школы.- холодно сообщил голос в трубке.- Это я напоминаю, чтобы вы не забыли, снова. И только было хотела Эмма ответить раздраженной репликой, понимая к чему клонит Миллс, но та уже положила трубку. Теперь будет жарко и это вряд ли подлежит сомнению. Вечером в особняк явилась и сама Дэниэль, сменяя Эмму в присмотре за детьми. — Родные мои! — позвала она детей, которые сразу же бросились в её объятия. Поцеловав поочередно своих малышей и отправив их на верх с матерью, брюнетка подошла к Свон и сложив руки, несколько минут внимательно смотрела на неё. — Мисс Свон, думаю, мы с вами должны поговорить.- нарушила она тишину.- Итак… Препятствовать Вашему общению с нашими детьми я не буду, ровно как и выполнять свою угрозу касаемо ваших родительских прав. Постарайтесь не доводить до того, чтобы у меня были основания передумать. — Согласна.- кивнула, Эмма. — Что касается графика ваших встреч и места — ваши дни будут зависеть от ваших смен и желания провести с ними время. Место- любое, но постарайтесь не злоупотреблять моим гостеприимством. Что касается меня лично — будьте добры без острой необходимости не приближаться ко мне и не заводить общение. Мне лишние стрессы в моем положении противопоказаны. А желания повторить прошлую ситуацию я не имею.- продолжила Миллс. — Согласна. Я тоже не горю желанием болтать с тобой! — не удержалась Свон. — Отлично. Раз мы уладили формальности, поговорим по существу. Мисс Свон, касаемо моих мнимых измен Вам, обвинений по отношению к Эльзе и наложения проклятия- отчитываться я Вам не обязана. И если вы еще раз осмелитесь вставить своим корявым языком хотя бы одну фразу на эти темы- я не стану сдерживаться.- холодно, продолжила, Дэниэль. — Может быть мне и вовсе уехать из города? — хмыкнула Эмма.- Ах да, ты же тогда потеряешь свой якорь! И полетишь следом за мной! — Мисс Свон, очевидно, вы придаете себе слишком высокую значимость для моей персоны и города в целом. Надежный якорь для себя я уже нашла и с Вами он абсолютно не связан! Нас с Вами более ничего не связывает! подходя к лестнице, тем самым давая понять, что разговор окончен, ответила Миллс. — А как же проклятие? Его же должен разрушить наш «поцелуй истинной любви»! — иронизировала Свон, глядя как брюнетка поднимается по ступенькам. — Честно говоря, моя дорогая, мне плевать! — не поворачиваясь, ответила ей бывшая жена.