Бог для Бога. Предоставьте дело двойняшкам.

       Даже для Тёмной все происходящеебыло «слишком». Бог Безумия обставляла её как маленькую девочку в первую игру в шахматы! Логикой уже не пахло. Впрочем, заместитель мэра славного Сторибрука, была ни кем иным, как полной противоположностью той самой отчаянно искомой логики… — Свон, если бы я была птицей, то в твоём открытом рту, давно уже бы было свито гнездо и внуки моих детей-птенцов, во всю бы учились летать! -закрывая, раскрытый от удивления рот Темной, съязвила Миллс. На самом деле Дэнэль её понимала. Прекрасно понимала, как никто другой. Две тысячи лет не такой уж маленький срок, чтобы понять, каково Свон. Погано. Эмме было именно погано. Поэтому-то не смотря на свой страх за не рожденных детей, Миллс и была рядом с ней. Блондинка пережила ад на Земле. Только стоит представить: приходишь в дом некогда полный детей, смеха, шума, топота ножек, строгих замечаний, а он…пуст. Не было никого. Даже чертовой псины, к которой так безумно ревновала жену, Свон! Ничего не осталось. Они просто исчезли. Исчезли, оставив её в этом доме, полном воспоминаний, вещей и мелочей, связанных с теми, кто исчез… Память…Память всегда играет с нами злую шутку: на способна вызвать слезы, радость, слезы радости, горе, боль, воскресить мертвеца, омолодить самого тебя, поменять время, события и людей… Память рождается за долю секунды и не умирает никогда. Именно она заставила Эмму стать Тёмной, именно она громила дом, город и если бы могла-всю вселенную. Память Эммы Свон хранила в себе столько гнусностей, бедствий, жестоких и циничных лиц, что стала похожа на боязливый лучик, что уже был не в силах пробиться сквозь тьму. Блондинка слишком хорошо усвоила уроки, которые ей преподносила Жизнь. — Эмма, я люблю тебя любую. Темную, светлую, в крапинку (хотя ветрянка у тебя была просто ужасная), в полосочку (терпеть не могу этот твой свитер-он слишком колючий), в ромбик. Мне все равно. И дети тебя любят любую. И мне абсолютно наплевать что подумают об этом люди.Единственное, что я от тебя прошу- это черт возьми, лечь нормально в кровать и дать нам с малышами поспать. Им нужен нормальный режим. Утром, после завтрака, можешь идти громить город и доставать нашу расчестную компанию твоих спасителей и освободителей от Тьмы. Я и пальцем не пошевелю. Но! В обед, ланч, ужин и ночью- ты должна быть дома, как штык! — продолжила брюнетка. Эмма открывала и закрывала рот на протяжении всей этой тирады, чтобы вставить рвущиеся наружу язвительные фразочки, которые с каждым последующим словом жены становились все менее красноречивыми. — Ты читаешь мои мысли! — только и выдавила Темная, отшатнувшись от кровати. — Эмма…-устало протянула Дэниэль.- Я не могу читать адекватные мысли существ. Только неадекватные. Почему? Потому что я все еще БОГ БЕЗУМИЯ, мать твою, Белоснежку! — Тогда как…- произнесла мысли в слух, Свон- Мне нужно подумать. — Хорошо-хорошо. Думай- раскинув руки в останавливающем жесте, ответила ей Миллс.- Только не могла бы ты думать, обняв меня и детей НАШЕЙ кровати? Темная на минуту задумалась, всячески останавливая появление в своей голове Румпеля. Миллс его могла видеть и слышать. А значит, ей нужен холодный рассудок. — Да-да-да. Но только пусть холодным будет только рассудок.- закатив глаза, произнесла Дэниэль.- Потому что если у нас с тобой родятся две глыбы льда, а не дети- я превращу тебя в желе. И судя по твоему нынешнему состоянию- в черничное! На последних словах брюнетка аж подпрыгнула на кровати. И с серьезным и грозным видом уставилась на Темную Свон. — Эмма, я решительно хочу черничное желе! — безапелляционным тоном заявила она.- Сейчас же! Эмма уже ничего не понимала. В её голове творился такой бардак, что никакое желе, каша или варенье из кедровых шишек, не шли в сравнение. Заметив замешательство супруги, Миллс ткнула её ногой в бедро. — Свон, мы хотим черничное желе.- угрожающе повторила она.- Найди чертово желе или я сама перерою весь город! Так Темная поняла, что попала в новый виток беременного ада, от которого её не спасет даже её Тьма.