ERROR

Как распорядиться этим шансом, который вот так нежданно-негаданно подарила судьба? Как не сказать или не сделать что-нибудь не так? Адам понимал, что Томми пришел не просто так. Осторожно, шаг за шагом, он выведывал у него подробности о его жизни и, судя по всему, сопоставлял их с тем, что пишут в Интернете: сначала парикмахер, торгующий волосами, потом Эван Рейчел Вуд и их совместный несуществующий ребенок… А потом вообще Мэнсон, через которого он так робко и неуклюже намекнул, что Адам ему… интересен. Но как же сложно, господи… И как правы были друзья, которые говорили: живой человек – не машина, которая будет выполнять команды владельца. Его надо понять. С ним нужно быть начеку. Его нужно завоевывать. И все-таки его заинтересовали все эти гаджеты в квартире музыканта. По крайней мере, дверной замок его точно впечатлил. Может быть, начать отсюда? - Увы, договариваться с замком я пока еще не научился, – добродушно усмехнулся Ламберт и тут же воодушевился, подсаживаясь рядом и доставая из кармана свой мобильник. – Но современные устройства много чего умеют. Например… Сейчас кое-что покажу. Ложись! - Что?! – притворно возмутился блондин. - Эй, не смотри на меня так! Это не то, о чем ты подумал! – певец засмеялся и сам первым откинулся назад, падая спиной на кровать. – Просто по-другому это показать не получится. Только лежа. - Даже представить боюсь, что можно показать только лежа, - фыркнул Томми, но все же послушно лег рядом, не придвигаясь, однако, слишком близко, чтобы сохранить дистанцию. Адам взял мобильник обеими руками, развернул так, чтобы им обоим был виден дисплей, и поднял над головой, словно собирался сфотографировать потолок: - Смотри! Он запустил какое-то приложение, и на дисплее появились яркие белые точки на темном фоне. Точки были разного размера и слегка мерцали, но при этом оставались неподвижными. - Ну и что это? – недоверчиво спросил парень. – Очередная онлайн-игрушка? Мы будем ловить покемонов на потолке? - Это звезды, Томми! Те, что сейчас на самом деле над нами! Ты лежишь на кровати и видишь потолок, а это приложение видит сквозь него и показывает, какие созвездия находятся прямо над домом. Сейчас я уведу его в сторону, и, смотри, мы увидим звезды, которые находятся во-о-он там. Но Томми вместо мобильника почему-то перевел взгляд на него самого и не смог сдержать улыбку. Адам говорил все это с таким мальчишеским азартом, с таким блеском в глазах, что сложно было поверить, что перед тобой взрослый мужчина, серьезный музыкант. Наверное, он вот так и живет. Импульсивно и страстно. И вот так он и видит мир. Восторженно и немного по-детски. И почему-то смотрит на звезды сквозь потолок... Блондин несколько секунд молчал, словно обдумывая что-то, а потом вдруг решительно поднялся и потянул его за руку: - Так. Вставай, пошли! - Чего? – испугался Ламберт, мгновенно вынырнув из своих звездно-романтических иллюзий. - Вставай, вставай! - Эй, ты что… Что ты делаешь? - Поехали. - Куда? - Я тебе тоже кое-что покажу. - Что покажешь? Ну ей-богу, ребенок! - Ни о чем не спрашивай, просто едем. Такой поворот событий и вовсе выбил почву из-под ног у Адама. На часах уже почти полночь. Они неожиданно встретились в клубе, потом еще более неожиданно приехали к нему, а теперь, когда еще не прошло и получаса, загадочный блондин уверенно тащит его куда-то за руку и запрещает задавать вопросы. Что же за день такой сегодня? Когда они вышли во двор, Ламберт на автомате пошел в сторону своей машины, но Томми закатил глаза и потянул его за собой: - Да куда ж ты, елки! Нахрена нам две машины? Поедем на моей. Твой Бентли очень уж заметный. - А мы что, хотим, чтобы нас не заметили? – настороженно уточнил певец. - Мы просто не хотим привлекать внимания. Втолкав озадаченного и оттого почти не сопротивляющегося музыканта к себе в машину, блондин сел за руль и завел двигатель. Шумный Лос-Анджелес сменился немноголюдными улочками пригорода, а затем огни города и вовсе остались позади. Они ехали куда-то сквозь темноту, и вскоре дорога пошла вверх. Адам, который нечасто ездил по окрестностям, в темноте не мог разобрать дороги, а вот Томми, судя по всему, неплохо ориентировался на местности. Во всяком случае, создавалось впечатление, что там, куда они едут, он бывал не раз. Но пока единственное, что было очевидным: они поднимаются на какую-то возвышенность. Немного напряженный и взбудораженный неизвестностью, певец всю дорогу действительно просидел молча, отчаянно вглядываясь в темноту за окном. Легкий автомобиль плавно шел в гору по какому-то извилистому серпантину, и Ламберт вынужден был признать, что его огромный Бентли здесь бы точно не развернулся. Наконец автомобиль выровнялся горизонтально, и это означало, что они на месте. Томми заглушил мотор, выключил фары, открыл дверцу и вышел наружу, а потом заглянул в салон, обращаясь к неподвижно сидящему музыканту: - Эй, ты чего? Выходи. Все еще не вполне понимая, где они находятся и зачем, Адам осторожно выбрался наружу, боясь ненароком оступиться и каждую секунду ожидая подвоха. Томми обошел машину и встал рядом. И хотя в темноте Адам не видел его лица, он явственно чувствовал на себе его взгляд. - И… что мы здесь делаем? - А вот теперь подними голову, - спокойно ответил блондин, - и посмотри наверх. Вот они – звезды. Ламберт послушно поднял взгляд и… сначала даже покачнулся от легкого головокружения. Над ним был черный купол неба, усыпанный миллиардами звезд. Яркие и чуть бледнее, совсем маленькие и побольше – безоблачной ночью их было столько, что казалось, будто кто-то рассыпал алмазную пыль по черному бархату. - В городе их не увидишь, - тихо проговорил Томми, приваливаясь спиной к машине и засовывая руки в карманы. – Там везде свет, все мигает, сигналит и вертится. А нужна полная темнота. - Вау… - все, что смог произнести очарованный Адам, который действительно поймал себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз вот так стоял и просто смотрел на ночное небо. - Ну вот. А ты говоришь: «приложение», «сквозь потолок»… Сколько времени они простояли вот так – молча, глядя на звезды, Адам сказать не мог. Ему показалось, что это длилось бесконечно долго, и в то же время всего несколько мгновений. Удивительное ощущение свободы, легкости и абсолютной оторванности от мира так захватило его, что он опомнился, лишь когда Томми зябко передернул плечами и открыл дверцу автомобиля, чтобы забраться внутрь: - Брр, ну и холодрыга. Я ведь говорил тебе, что все время мерзну? - Угу, говорил. А мне совсем не холодно. Может, это потому, что я толстый? Из машины послышался ироничный смешок. Наконец Ламберт тоже сел в машину и расслабленно откинулся на спинку сидения, задумчиво глядя вдаль – туда, где у подножья холма переливался огнями казавшийся сейчас таким далеким Лос-Анджелес. - Что это за место? Но ответ, как и многое в случае с Томми, снова обескуражил: - Да черт его знает! Холм какой-то. Голливудский. - Но ты ведь не первый раз здесь, да? Ты приезжал сюда со своей… - Лиз? О-о-о, нет, боже упаси! Она бы сочла меня долбанутым романтиком, если бы я среди ночи привез ее черт знает куда смотреть на звезды. Я приезжаю сюда один, когда нужно о чем-то подумать. Иногда пишу здесь музыку. В общем, это место мое, личное. Адам хотел спросить что-то еще, но задумался. Стало быть, у него есть «личное место» - тихий, уединенный уголок вдали от цивилизации. Значит ли это, что иногда ему тоже хочется убежать от всего мира? Укрыться, спрятаться… Просто побыть собой. И сердце в груди сжалось при мысли о том, что Томми впустил ЕГО в это свое маленькое личное пространство. Но для чего? - Зачем же ты тогда привез сюда меня? - Не знаю. Просто хотел показать тебе настоящие звезды. - А почему ты думаешь, что Я не сочту тебя долбанутым романтиком? - Ты?! – усмехнулся блондин, повернулся к нему и как-то совсем тихо добавил: - Да потому что ты еще хуже. Адам смотрел на него сквозь темноту, но видел только силуэт на фоне мерцающих звезд, а Томми хотел отвести взгляд, но почему-то не смог. Не смог замять эту неловкую паузу и снова превратить все в шутку… Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и, наверное, они оба понимали, что сейчас должно произойти, но никто не решался. И все же Адам сдался первым. Облизнул внезапно пересохшие губы и несмело подался вперед. Томми не отстранялся. Он словно ждал, затаив дыхание, и покорно прикрыл глаза, когда мягкие теплые губы робко коснулись его губ. Медленно, осторожно, будто спрашивая разрешения – Адам сам не мог поверить, что впервые целует ЕГО, свою странную обсессию, свое темноглазое помешательство. А ночное небо укутывало их звездным покрывалом. Ощутив вкус поцелуя, Томми тоже включился в процесс, и вскоре Адам почувствовал, как теплая рука обвивает его шею и тонкие пальцы взъерошивают коротенькие волосы на затылке, заставляя долгое время дремавших мурашек в панике разбегаться по спине, бежать по позвоночнику, пытаясь укрыться где-нибудь внизу, под нижним бельем. Его ответные действия стали для Адама сигналом. Он углубил поцелуй, одновременно скользя рукой вниз, по плечу, по тонкой талии, впитывая тепло его тела и наслаждаясь вкусом удивительно нежных и податливых губ. Не встречая абсолютно никакого сопротивления, он прижимался к нему все теснее, гладя его бедра и разводя колени в стороны, и наконец накрыл ладонью пах, убеждаясь, что его порочные желания взаимны. Томми заерзал, инстинктивно усиливая контакт и толкаясь ему в руку, но отчего-то вдруг разорвал поцелуй и аккуратно отстранился. Адам уже успел мысленно проклясть себя за то, что снова поспешил или сделал что-то не так, но вдруг услышал хриплое: - Поехали ко мне. Не хочу, чтобы это было в машине… И, не дав ему возможности ответить, он завел мотор и медленно сдал назад, каким-то непостижимым образом разворачиваясь в полной темноте на небольшом пятачке размером навскидку пятьдесят на пятьдесят футов. А певец откинулся на сидение, безуспешно пытаясь унять дрожь во всем теле и выровнять дыхание, искренне завидуя выдержке Томми и не понимая, как он может быть таким спокойным, зная, куда они едут и зачем.