Вспомнить, пока не поздно...

Сейчас Донни был особенно благодарен Сплинтеру, за то, что он сделал его ниндзя. Ночь охватила Нью-Йорк, сделав улицы темными, заставляя людей прятаться в домах и спать. Крупный город, знаменитый и шумный, казался сегодня тихим, нетронутым местечком. После дождя остались лужицы, вода стекала на пристань с деревьев, заставляя черепашку ежиться от каждой холодной капли, стекающей на его кожу. Ночь была жаркой. Тем не менее, выйдя на улицу, Дон почувствовал слабый летний ветерок, он делал воздух не таким спертым и позволял черепашке медленно вдыхать запах озона. Гроза длилась недолго — час или даже меньше. И минувший день был знойным, едва ли тогда можно было увидеть людей на улице. Умнику даже показалось, что сейчас, ночью, не такой жаркой, их было больше. Хотя, откуда ему было знать? Донателло оставалось только гадать, он не мог подойти ближе к городу один. Нет, не боялся — не мог ослушаться мастера. Просто обладателю фиолетовой повязки иногда нужно было выйти из дома, посмотреть на живой Нью-Йорк, вспомнить о потерянном. Многое изменилось с той поры, как Шреддер — то есть, Караи — уничтожил их старый дом в канализации, едва не убил Дона и его семью, сломил его дух, хоть он и пытался этого не показывать. Черепашка был благодарен Лео за то, что он вернулся так вовремя — Донателло и представить себе не мог, что бы было, если бы этого не случилось — и проклинал Караи, которой до этого верил почти так же, как и старший брат. В ее сердце не оказалось чести, Лео ошибался… Очень сильно ошибался. И сейчас Дон сидел снаружи один, уверенный, что братья и сэнсэй спят. Все они устали, почти каждый был ранен. Никто из них, наверное, не мог подумать, что их брат не спит не первую ночь. А точнее — третью, столько прошло с того времени, как у них появился новый дом. Не сказать, что Дону он не нравился. Один его вид заставлял сердце умника трепетать, столько идей по его совершенствованию крутилось в голове гения. Тем не менее, ему было грустно. Он так привык к канализации, к лаборатории… и его изобретениям, которые так и не увидели свет, вынужденные остаться в разрушенной «комнате» Донни. А еще что-то сломалось внутри обладателя фиолетовой повязки, он не знал, что с этим делать, и был уверен, что это «что-то» не механизм, кои он привык чинить. Над Нью-Йорком почти не видно звезд, Дон заметил это совсем недавно. Все огни, что были видны на небе — свет самолетов над крупным городом. Луна была одинока, как был одинок и черепашка. Только луна никогда не могла почувствовать того, что чувствовал он. Ему оставалось одиноко сидеть на пристани, вдыхая запах дождя, надеясь, что начнется новый ливень, он-то и унесет все потери чистыми каплями в озеро. Но едва заметный шум заставил Донателло напрячься. До этого было тихо: не слышно ни шелеста травы, ни плеска озера, ни даже капель, стекающих с деревьев. Сейчас же Дон, будучи ниндзя, уловил тихое движение позади. Машинально он попытался нащупать шест бо, который, кстати, забыл взять, уверенный в своей безопасности. Обернуться обладатель фиолетовой повязки почему-то не решался. Вскоре Дон понял, что звук — это чьи-то шаги, отдаленные, но стремительно приближающиеся. Быстро, но очень тихо, черепашка поднялся на ноги, бросив взгляд на пристань и озеро, шмыгнул в тень. «Ниндзя — не воин, ниндзя — тень, использующая покров ночи, как рыба использует воду: как дом и как укрытие». Наконец Донни понял, что Сплинтер имел ввиду. Ночь делала его невидимым, тихим, будто бы он и вправду сливался с тенью. Может, он был не таким мастером маскировки, как Леонардо, но и он не был в этом плох. Оставалось узнать, чьи шаги он слышал на пристани. Но ночь скрыла и обладателя шагов. Дон облегченно вздохнул, когда разглядел силуэт черепашки — это был кто-то из его братьев. А вот цвета маски он определить не мог. Может, смог бы, не будь он таким уставшим, и если бы глаза его не заволок странный туман, который не отпускал его уже несколько дней. Наверное, складывалось присутствие недавней раны, слабость от нее еще беспокоила Донателло. Но сейчас черепашка особенно проклинал себя за то, что получил ее. «Ты всех их подвел». Странный голос в его голове постоянно твердил одно и то же. Дон пытался прогонять эти мысли, когда нужно было сосредоточиться. Особенно сейчас, когда силуэт неизвестного брата вышел в свет луны, теперь Донателло мог бы его разглядеть. Но тщетно. Это был не Лео, его катаны также отбрасывали бы тень, а без них старший брат вряд ли вышел бы в свет. Значит, черепашка, которой не спалось сегодня так же, как и Дону, был либо Майки, либо… О, нет. Обладатель фиолетовой повязки не ошибся, но лучше бы это было так. Его брат оглянулся, надеясь на то, что он здесь один. Но Донни видел его и очень сомневался, что не пожалеет об этом. Брат его тем временем прыгнул в воду, прохладную сегодня, как подумал Донателло. Этого он и боялся — до сих пор он надеялся, что ему не спится одному, ведь он-то всего лишь выходил на улицу, чтобы сидеть рядом, не отходить от спящих братьев и одновременно думать о своем. Но его упрямый братец может навлечь на них беду. «Боже, когда это я стал размышлять как Леонардо?» Донни решился выйти на свет, чтобы проследить за удаляющейся плывущей фигурой. Под луной теперь была видна маска — безусловно, красного цвета. Рафаэль. *** Утро выдалось менее жарким, чем предыдущее, и не только в плане погоды. Леонардо всегда вставал раньше своих братьев, но вряд ли раньше сэнсэя. Подъем давался ему всегда легко и непринужденно, жаль, что такого не наблюдалось у братьев. Донателло, которого он обычно будил первым, просыпался хоть и быстро, но не без полюбившегося кофе, будто бы черепашка всю ночь не смыкал глаз; Микеланджело в плане подъема был еще больше похож на ребенка, ему нравилось, когда Лео настойчиво стаскивал его с кровати, и редко просыпался без этого; Рафаэлю в последнее время удавалось просыпаться тяжелее, чем другим, и лидер не мог этого объяснить. Он вообще раньше старался не будить своего вспыльчивого братца сам, нередко тот огрызался или даже дрался, если Лео, по его мнению, будил его слишком жестко, а главное — рано. Это обладатель синей повязки также понять не мог — каждый день он будил их в одно и то же время. Как ни странно, сегодня Рафаэль встал раньше него. Он сидел за столом, задумчиво вглядываясь в пустую тарелку. Видно, он уже успел позавтракать — встал давно, но на лице его были видны отчетливые признаки усталости: кожа слегка осунулась, под глазами мешки. Не пришел в себя с того дня, с горечью подумал Лео. Он не ожидал от Рафа приветствия, пожеланий доброго утра, но все же младший брат кивнул ему, этого уже было достаточно. Лидер не мог не улыбнуться, когда шагал будить остальных братьев. Ребята были рады его «возвращению», а его отношения со вспыльчивым братом слегка улучшились. За минувшие три дня они с Рафом ни разу не сцепились. А может, изменился не только Леонардо? Спустя некоторое время все черепашки были в сборе, сонные, но, по крайней мере, вместе. Лидер оглядел своих братьев и не случайно. В последнее время, как бы хорошо не складывались его отношения с ними, ребята стали вести себя как-то странно. Рафаэль не высыпался, это было видно по нему сразу, но с постели он вставал раньше всех, а уходил в свою комнату задолго до наступления ночи. Донни не выглядел таким уставшим, как он, но и в его поведении находилось что-то странное — сегодня он беспрерывно и как-то непонятно смотрел на своего вспыльчивого брата, обычно же после завтрака и тренировок куда-то девался, хотя Лео был уверен, что из убежища он не выходил. Майки, казалось, был единственным, кто остался собой. Жизнерадостный и полный энтузиазма, снова и снова трещал за столом, выдавая шуточки, отчего братья не могли не улыбнуться. Может, он тоже почуял в них перемены, подумал Лео. А сегодня еще что-то беспокоило Донни… — Что-то не так? — решился спросить лидер, когда их младший брат закончил очередной рассказ. Обладатель фиолетовой повязки не сразу понял, что вопрос этот был адресован к нему. Он неуверенно взглянул на Рафа, будто бы у них был общий секрет, который они так старательно скрывали от старшего из братьев. Но вспыльчивый брат, казалось, ничего не понимал, продолжая беззаботно крутить в руке сай. Правда, все взгляды теперь были обращены к Донателло. — Я? — растерянно произнес умник. — Нет. Все хорошо. Как всегда. — А потом встал из-за стола. — Мне нужно… я пойду. Да, брат никогда не умел врать. Майки провожал черепашку взглядом. Как только захлопнулась дверь, младший из братьев покрутил пальцем у виска, явно говоря: «Совсем свихнулся!», от чего получил удар по затылку от Рафаэля. Но он не успел выразить недовольства, потому что Леонардо встал из-за стола и пошел за Донни. Потерянным, как ему показалось. Комната брата была открыта, видно, он решил не запираться, как любил делать раньше. Лидер всегда гордился Донателло — он был таким умным и изобретательным, часто выручал ребят своими изобретениями, говорил не понятными остальным словами, что часто мешало ему объяснить свой план братьям. Но Лео ему и так доверял. Дон был самым спокойным из всех братьев, но и самым ранимым. Его было трудно вывести из себя, еще труднее — привести в бешенство. Но ослабить его дух в последнее время становилось все легче, будто бы толстая нить, до этого крепкая, стала рваться. И случится это совсем скоро. — Донни, к тебе можно? — Раф или Майки давно бы уже вошли без стука, но не Лео. Он знал, что значит стремиться побыть наедине, и не хотел, чтобы брат лишился последней такой возможности. — Конечно, Лео, — без особого энтузиазма отозвался обладатель фиолетовой повязки. Лидер открыл дверь. Никому из братьев еще не удавалось зайти к Дону в комнату, кроме, конечно, самого ее хозяина. Леонардо с горечью понял, что умник пытается воссоздать полную копию своей предыдущей обители. Большую ее часть занимал старый компьютер, который на данный момент не работал. Донателло все твердил о каких-то поломках и о том, что на свалку редко попадают работающие вещи. Последний раз во внешнем мире они были как раз три дня назад, когда только нашли свое новое убежище. Тогда-то умник и забрал сюда компьютер. Но больше «на поверхность» они не выходили. Младший брат сидел на кровати, вертя в руке какую-то штуковину, которую обладатель фиолетовой повязки попытался спрятать, как только зашел Лео. Лидер не стал спрашивать его о ней. — Тебя что-то беспокоит, — и это был не вопрос. — Почему ты так решил? — ответил Дон, пытаясь не смотреть брату в глаза. — Ты потерянный в последнее время. — Я… — умник пытался найти подходящие слова. — Тебе кажется. Я просто устал. Лео, мне нужно закончить ремонт… Но лидер взялся за гаечный ключ, который его младший брат схватил, как только решил, что разговор окончен. Нет, Леонардо не сдастся просто так. — Если ты устал, — жестко сказал обладатель синей повязки, — то отдохни. Незачем так себя изводить. И в этот момент брат слегка улыбнулся ему. — Для меня работа — и есть отдых, Лео. Тебе не о чем беспокоиться. Что-то искреннее было в его дрогнувшем голосе, и лидер улыбнулся ему в ответ. Дон отвернулся, принимаясь за починку, и Леонардо все-таки решил, что разговор окончен. Если младший брат и обеспокоен чем-то, то сейчас уж точно не признается. Лидер уже был у двери, когда услышал голос Дона. — Лео, а когда мы выйдем на улицы? Он был готов к этому вопросу уже долгое время. Он мысленно представлял, как его задает Рафаэль, который всегда был бунтовщиком, и как старший из братьев будет говорить ему о том, что это сейчас слишком опасно, что это безответственно и что Сплинтер будет против всего этого. Но все длинные речи, что были у него в голове, моментально испарились, когда вопрос этот задал тот, от кого Лео меньше всего его ожидал. — Не скоро, — тихо и кротко ответил он. — Еще не скоро.