Дживс и случайная встреча поздно вечером

Этим вечером ваш покорный слуга возвращался домой достаточно поздно. Пробыв в «Трутнях» до вечера я не очень спешил домой, зная, что у моего безупречного камердинера сегодня свободный вечер. Бертраму У. Вустеру не очень хотелось потревожить вышеупомянутого б. к., когда тот наслаждался чтением Спинозы со стаканчиком виски с содовой и раскуренной сигаретой. Чего же мне еще меньше хотелось, это вернуться домой раньше Дживса и оказаться в квартире, лишенной его присутствия. Поэтому ваш покорный слуга неспешно двигался по улочке вдоль парка, негромко насвистывая себе под нос мотивчик «47 рыжебородых моряков». Неожиданно для себя я заметил впереди двух джентельменов, которые вели свой разговор в очень натянутой манере. Один из них явно говорил на повышенных тонах, а второго было практически не слышно, но тон его был крайне холоден. Я прекратил насвистывать и стал приближаться к ним еще медленнее. Сейчас дорогой читатель ты скажешь мне: «Бертрам, дурья голова! Ну зачем тебе поздно вечером подслушивать чужие разговоры? Тебе бы следовало аккуратно обойти их и безопасно продолжить свой путь домой! Мало ли кто такие эти два типуса!» С одной стороны, мой дорогой читатель, ты совершенно прав, следовало бы позаботиться о собственной шкуре и обойти странных джентельменов переулком, но ты забываешь о знаменитом Вустеровском Кодексе! Учитывая напряженность разговора вышеупомянутых с. д., я не смог бы пройти стороной и не вмешаться, если вдруг кто-то затеет драку. К тому же, вашему покорному слуге с каждым шагом один из силуэтов казался знакомым. В этом случае я тем более не мог проигнорировать растущую опасность положения моего возможного приятеля! Остановившись так, что нас с джентельменами разделял яркий луч фонаря, но отчетливо можно было услышать их голоса, Бертрам напряг свой чуткий музыкальный слух. – Как ты можешь так со мной поступать?! – сказал возмущенный голос. – Это не обсуждается, Артур, – холодно ответил второй голос. – Все давным-давно кончено, и мне бы не хотелось прибегать к серьезным мерам. «Кого мне так сильно напоминает этот размеренный ледяной голос?» – подумалось тогда вашему покорному слуге, но события начали развиваться стремительно, и я просто не успел найти время, чтобы распознать, кому могли бы принадлежать эти нотки. – Но я люблю тебя! – громко воскликнул первый голос. – Замолчи! – оборвал его второй, лишь едва повысив голос. – Мне совершенно не хочется, чтобы кто-нибудь услышал тебя. И не смей больше приближаться ко мне, Артур. «Это что, Дживс?!» – вдруг осенило меня, когда обладатель ледяного голоса вдруг развернулся и пошел в мою сторону, входя в луч фонаря. – Реджинальд! – окликнул его, по-видимому мистер Артур, когда знакомая мне от кончиков туфель до котелка фигура замерла в ярком свете, увидев Бертрама У. Вустера всего в каких-то трех метрах от себя. - Сэр?... – тихо и удивленно выдохнул Дживс. Он выглядел настолько удивленным и растерянным, что я стал случайным свидетелем этого разговора, что на мгновение потерял самообладание. Признаюсь честно, я впервые видел подобное выражение лица у своего камердинера. Артур, судя по всему, тоже увидел третьего лишнего и испуганно ртиро… ретрито… в общем позорно сбежал. Видимо, он решил, что их застукали и нужно срочно, как говорится, делать ноги. Но вот за чем застукали, ваш покорный слуга пока еще не мог осознать. – Что вы делаете здесь в столь поздний час, сэр? Ничуть не дрогнувший во время этой реплики голос моего камердинера, который, по-видимому, уже пришел в себя, заставил меня перестать смотреть в сторону переулка, где скрылся загадочный мистер Артур. Вместо этого я ошарашено посмотрел на Дживса и сказал наверное самую неуместную фразу для данной ситуации: – Тебя зовут «Реджинальд»? *** Когда мы оба очутились в квартире, то Дживс все так же, как и прежде, принял у меня пальто и шляпу, не единым движением не показав, что я стал свидетелем сегодня… А собственно свидетелем чего я стал? «Загадочный мистер Артур признался Дживсу в любви», – резюмировал я в своей голове, усаживаясь на свой излюбленный диванчик. Я не считал себя самым пустоголовым джентельменом в Англии, но почему-то никак не мог осознать, что было в этом такого, что мой безупречный камердинер так оторопел при виде меня, а вышеупомянутый з. м. а. поспешил скрыться в переулке? – Вам что-нибудь нужно, сэр? – оторвал меня из своих мыслей вопрос Дживса. – Виски с содовой, – почти без раздумий ответил я, но вдруг добавил, – если тебя не затруднит. – Хорошо, сэр, – ответил мой камердинер и неслышно исчез на кухне. «Реджинальд, – вдруг вспомнил я. – Почему-то мне никогда не приходило в голову, что у Дживса есть имя. Реджинальд…» На столик рядом со мной опустился бокал, наполненный, несомненно смешанными в идеальной пропорции, виски и содовой. Едва я пригубил эти самые в. и с., как Дживс ошарашил меня своей новой репликой: – Если на этом все, то я бы хотел заявить о своей немедленной отставке, сэр. Если вы знаете, какие силы не позволили тогда Бертраму У. Вустеру не поперхнуться напитком, то поблагодарите их. Вместо этого я неуклюже облился и вскинул ошарашенный данной новостью взгляд на своего безупречного камердинера. – С какой это стати, Дживс?! – воскликнул я, промакивая пятно салфеткой. – Я думаю, что мое нахождение в этом доме больше неуместно, сэр. Само осознание, что я вдруг стал свидетелем чего-то такого, из-за чего Дживс даже не наградил пятно на моих брюках взглядом, повергло меня в ужас. – Да с чего это ты так решил?! – все еще продолжал возмущаться я. – Вы хотите сказать, что вам не противно находиться в одном помещении в человеком… моего сорта? – бровь моего слуги приподнялась на одну десятую дюйма, выдавая его напряжение. – Какого такого сорта, старина? – я поставил стакан обратно на столик. – Подумаешь какой-то парень признался тебе в любви, ты заявил, что все давно кончено… – вдруг я замер от осознания, – о… После моего пятисекундного замешательства, когда меня окатило полным пониманием происходящего, Дживс все же сказал: – Мне все-таки следует удалиться, сэр, – и решительно направился в сторону своей комнаты. – Нет-нет-нет! – подскочил я, хватая его за идеально разлаженный рукав камердинерского фрака. – Все в порядке! Тебе не нужно никуда уходить! Признаться честно, в ту секунду ваш покорный слуга был крайне испуган тем, что останется без своего безупречного камердинера. Не просто потому что лучше прислуги было не найти, что было правдой, но за то время, пока Дживс служил у меня, я стал считать его не просто слугой, а скорее другом. И мысль о том, что я мог лишиться его, приводила меня в ужас. «Дживсу нравятся мужчины. Ну и что?! – заявил себе тогда я. – Пусть хоть лягушек в пруду целует, ожидая, что одна из них окажется прекрасным принцем – это не меняло моего отношения к нему». Об этом я в ту же секунду заявил своему камердинеру, глядя в его пронзительно-синие глаза. – Думаю, я бы не стал утруждаться таким бесперспективным занятием, как поиск любви среди земноводных, сэр, – уголок рта Дживса приподнялся, что свидетельствовало о том, что кризис миновал, и я могу отпустить его рукав. – Позвольте, сэр, я приготовлю вашу пижаму и халат, чтобы пока вы в них облачаетесь, я смог бы приготовить новую порцию виски с содовой и после застирать пятно на ваших брюках, – в своем обычном тоне сказал мой безупречный камердинер. – Да, спасибо, Дживс, – улыбнулся я. Он слегка поклонился и быстро проплыл в мою спальню. Никогда не перестану удивляться как быстро и бесшумно он передвигается по дому. *** Ночью, когда Дживс пожелал мне хороших снов и выключил прикроватный светильник, я заснул не сразу. Несмотря на то, что мне было все равно каким полом увлекается мой камердинер, ваш покорный слуга был взбудоражен открывшейся мне вдруг информацией. В конце концов, я не так много знал о Дживсе, хотя он прислуживал мне уже давно. Было забавно знать о его склонностях, учитывая, как леди увивались вокруг моего безупречного камердинера. Оказывается, все это время ему было безразлично их внимание к его персоне. Ну надо же! В причем, я вполне себе представлял, что Дживс мог оказаться таким же джентельменским угодником, насколько я представлял его дамским. Учитывая слова мистера Артура возле вечернего парка, сердца джентельменов точно так же падали к ногам Дживса, как и сердца леди. Однако мой камердинер очень явственно дал понять, что чувства вышеупомянутого м. а. ему безразличны. «Выкуси, вонючка-Артур! Дживс – мой» – вдруг усмехнулся я, немного удивившись подобной мысли. Не знаю уж, с чем было связано подобное чувство собственинчества по отношению к моему слуге, но представлять Дживса рядом с другим мужчиной было неприятно. Возможно потому, что за это время я уже успел привыкнуть, что практически все время он проводил со мной, Берти Вустером. «Интересно, мог бы Дживс вдруг заинтересоваться мной?» – вдруг мелькнула мысль у старины Бертрама. Нонсенс! Чтобы такой приверженец феодализма, как мой камердинер, вдруг перепутал деловые отношения с романтическими? Да скорее действительно поцелованная лягушка превратится в принца! С этими мыслями я соскользнул в сон. *** Утро встретило меня приятным пробуждением. Я чувствовал, что спал именно столько, сколько было нужно. Несколько минут я просто нежился в постели, выплывая из дрёмы, а потом в моей спальне появился Дживс, с завтраком. – Доброе утро, сэр, – он привычно распахнул шторы, поставив до этого поднос мне на колени. В это время я уже устроился в сидячем положении на кровати и готовился завтракать. – Доброе утро, Дживс. Какой сегодня день? – я был в прекраснейшем расположении духа. – Думаю, будет ясно, однако ветрено, – ответил мой камердинер. – Не думаю, что в течение дня погода как-либо поменяется. – Отлично! – я отпил свой чай, и удовлетворенно начал бить ложкой по яйцу. – Дживс, я боюсь показаться неучтивым, но могу я задать тебе несколько вопросов личного характера? – Какого рода, сэр? – мой слуга лишь слегка нахмурил брови. – Ну, я узнал о тебе вчера столько нового и мои серые клеточки бьются в неуёмном любопытстве! – я избавился от верхушки яйца и запустил внутрь ложку. – Если эти вопросы покажутся тебе слишком фривольными, можешь не отвечать, пусть я умру в неведении, но хотя бы попытаюсь спросить. Дживс на несколько секунд задумался, но кивнул: – Хорошо, сэр, спрашивайте. – Каково это, – я облизнул ложку, – любить мужчину? Я заметил, что уголок губ моего камердинера чуть вздернулся, что означало, что я не обидел и не смутил его этим вопросом. Прекрасно! – Позвольте в ответ на это спросить вас, сэр, – немного веселым тоном начал Дживс, – каково это любить женщину? – Да ладно! – улыбнулся я, отпивая чай. – Мне кажется с женщинами гораздо тяжелее. – Могу вас уверить, ничуть, сэр, – тон Дживса все еще был дружелюбным, что не могло меня не радовать. – В любви каждый из нас ведет себя по-своему, независимо от пола. Бывают и нежные мечтательные мужчины, словно мисс Мадлен Бассет, а бывают сдержанные и властные женщины, словно лорд Битлшем. – Какие интересные сравнения ты привел, старина! – я захрустел тостом. – Ну хорошо, еще вопрос. – Слушаю, сэр. – Давно ты понял, что… отличаешься от других? – я хотел задать вопрос более учтиво, чтобы ненароком не ранить своего друга, но все равно вышло не очень. Однако Дживс все еще прибывал в приятном расположении духа. – Так давно, как я себя помню, сэр. – И что, все так же сразу все понимают? – удивленно спросил я, отвлекаясь от завтрака. – Конечно нет, сэр, – Дживс поправил вазочку с розой на подносе. – Есть те, кто долго пребывает в неведении. Есть те, кто гонит свою сущность до самой кончины, следуя общественным законам. – Ужасно, старина! Это просто ужасно! – воскликнул я. – Такова жизнь, сэр, – Дживс легонько вздохнул. Меня поражала теперь сама мысль, что кто-то может преследовать и ненавидеть такого замечательного, умного и идеального во всех отношениях человека, как мой камердинер, просто потому, что он посмел любить того, кого захочет. Дживс заметил, что я ненадолго отвлекся и кашлянул в кулак, как он делал это обычно. – Сэр. – Да, Дживс? – Я хотел высказать свою величайшую благодарность за ваши терпимость и понимание, насчет моей ситуации, – он посмотрел мне в глаза так, что я понял, после вчерашнего наша дружба стала еще крепче. – Чепуха, Дживс! – улыбка снова играла на моем лице. – Как я уже говорил… – Да-да, про лягушек, сэр, – прервал меня камердинер. – Я помню. – Ну и отлично! – я снова взялся за тост. – Если это все… – начал было мой слуга, но я прервал его, как он прервал меня совсем недавно. – Нет последний вопрос. – Я весь во внимании, сэр. – Судя по вчерашней ситуации, ты свободен от любовных игрищ? – теперь я уже специально позволил себе фривольность, чтобы посмотреть, как дернется наверх бровь Дживса, что она сделала без промедления, но, спустя секунду, он снова немного улыбнулся: – Вы заигрываете со мной, сэр? – Ну что ты, – мне чертовски нравилась эта вольная близость в общении с ним, – обычное любопытство. – Хорошо, сэр. Мой камердинер направился к моему шкафу, чтобы выбрать наряд для сегодняшнего дня, а я быстро доел свой завтрак. День обещал быть лучше некуда, особенно теперь, когда наша с Дживсом дружба стала только крепче.