Дживс и случайная встреча поздно вечером

Днем во время ланча в моей квартире прозвучал звонок телефона. Я, как и обычно, не отреагировал на назойливый звук, оставив честь ответить Дживсу. Он немедленно появился в гостиной и поднял трубку: – Квартира мистера Вустера. Я продолжал читать свою газету, прислушавшись вполуха. Мало ли, опять звонит моя дражайшая тетушка Агата с очередным известием о моей помолвке с какой-нибудь жуткой девицей. Тишина показалась мне немного затянутой, и я искоса глянул на своего камердинера. И тут же потерял всякий интерес к газете, когда увидел его взгляд, которым он буравил пол. Такой тихой ярости я не видел никогда в его глубоких синих глазах. Он даже слегка поджал губы, из-за чего казалось, что он сейчас швырнет телефонную трубку в стену. – Вы ошиблись номером, сэр, – клянусь вам, от этого голоса похолодело даже в груди у вашего покорного слуги. Дживс аккуратно положил телефонную трубку на место. Возможно это был только мираж, но мне на секунду показалось, что рука моего верного друга дрогнула, в момент, когда щелкнул рычажок. – Кто это был, Дживс? – я пытался скрыть беспокойство в голосе, но от проницательности моего камердинера это бы не укрылось. Однако же не в этот раз. Он не обратил на это никакого внимания. – Кто-то ошибся номером, сэр, – ответил он. Если бы кто-то посторонний взглянул на Дживса в этот момент, он решил бы, что мой верный слуга абсолютно спокоен. Но не Бертрам У. Вустер, который за длительное время смог изучить большинство мелких деталей, в которых крылось истинное настроение Дживса. И он был в ярости. Кто бы ни был звонивший, мой камердинер узнал его, и мне казалось, что если бы этот несчастный появился сейчас в поле его зрения, то Дживс мог бы испепелить беднягу только лишь взглядом. Я лишь не понимал, почему мой друг не хотел поделиться со своим нанимателем проблемой. Хотя Дживс всегда был скрытен, мне казалось наши отношения стали куда более открытыми и теплыми, чем на прошлой неделе, когда еще не случился тот инцидент около вечернего парка. Я был решительно настроен помочь своему другу, и поэтому я, опять же, решительно поднялся с любимого дивана и направился следом за своим камердинером на кухню. – Дживс, – окликнул его я. Мой слуга обернулся. Он уже справился со своей яростью, и теперь я не видел на его лице ни единого признака скрытых эмоций. – Да, сэр? – Позволь мне помочь тебе, старина. Я уверяю вас, дорогие читатели, что приложил к своему голосу в тот момент сколько смог убедительности и настойчивости. На Дживса, в прочем, это не произвело ни малейшего эффекта. – Я ценю ваше предложение о помощи, сэр, но прошу дать мне возможность справиться со своей неприятной ситуацией самому. Только мой камердинер мог так убедительно отказаться от протянутой руки, чтобы это не звучало как: «Мне не нужна ваша помощь». Я понял по тону голоса: что бы я не предложил, Дживс смог бы умело отказаться. Поэтому я отступил. Это, конечно, было не по Кодексу Вустеров, но если мой камердинер уверял, что справится, то я был склонен ему верить. В конце концов, это ведь он вытаскивал меня и моих друзей из вечных передряг. Я оповестил Дживса, что направлюсь в клуб «Трутни», и с неспокойным сердцем принял у него пальто и шляпу. Там я пробыл до самого вечера, но тревога не выветрилась из моей головы. Ни булочковый крикет, ни болтовня с приятелями не помогали ни на йоту. Почему-то я сильно переживал за Дживса и его странную ситуацию, о которой он не распространялся. «Что же такого случилось? И кто звонил в мою квартиру, намереваясь услышать именно Дживса?» – мои размышления были прерваны подсевшим ко мне Бинго Литтлом. Я не вслушивался в его болтовню, наверняка старина Литтл снова рассказывал о девушке, покорившей его сердце. Его вкрадчивые повествования не отличались друг от друга ничем, кроме имен леди, так что я мог даже отвечать впопад. Очень скоро вашему покорному слуге это надоело, и я поспешил покинуть «Трутней». Я пошел домой той же дорогой, что и в тот раз, мимо парка. Не знаю, что за провидение послало меня туда, но к своему удивлению я снова увидел двух джентельменов, прятавшихся в тени от яркого уличного фонаря. И я, Бертрам Вустер, мог поставить здоровье моей дражайшей тетушки Делии на то, что одним из этих джентельменов был Дживс, а другой – мистер Артур. Я ускорил шаг, но так, чтобы не спугнуть этих двоих. Разговор опять был на повышенных тонах, но в этот раз Дживс явно едва-едва держал себя в руках. Тут случилось непредвиденное – тот джентельмен, который явно являлся выше упомянутым м. а., с криком: «Будь ты проклят, Реджинальд!» – ударил Дживса по лицу и снова поспешил скрыться, так что когда я подбежал к своему камердинеру, который держался рукой за скулу, Артур снова исчез в переулках. – Дживс! – воскликнул я, осматривая его лицо. – Ты в порядке?! – Да, сэр, все хорошо, – его лицо лишь немного сморщилось, когда он отнял руку от поврежденного ударом места. На его идеально ровной скуле была кровь. – Что произошло? Почему этот негодяй ударил тебя?! – попытался спросить я, но мой друг лишь рассматривал кровь на своей руке. – Давайте вернемся в вашу квартиру, сэр, – предложил Дживс, вместо ответа на мои вопросы. – Мне нужно приложить что-нибудь холодное к скуле. Он наконец-то соизволил заметить раздражение на моем лице и добавил: – Там я все расскажу, сэр. Этим он смог убедить меня двинуться к холостяцкой берлоге Вустера. *** На данный момент ваш покорный слуга находился в крайне нехорошем расположении духа. Я сидел на кухне с Дживсом и почти в упор смотрел на своего камердинера, который прикладывал к своему лицу ледяной компресс. Я изо всех сил старался придавить его взглядом к стулу, чтобы он вдруг не кинулся наливать мне чай или что-то в таком духе. Вы, наверное, хотите спросить: «Почему ты, старина Берти, просто сидишь и не пытаешься выведать у своего друга подробности сегодняшнего вечера и правдивую историю о том звонке за ланчем?» Так вот, я отвечу вам, что жду объяснений от своего скрытного камердинера уже десять минут, а он все еще «пытается собраться с мыслями», как выразился тот самый вышеупомянутый с. к. Мое терпение было на исходе и я уже практически собрался более настойчиво просить ответов, но Дживс заговорил сам: – Сэр, как вы помните, сегодня за ланчем нас побеспокоил телефонный звонок, – за это длительное молчание и начало со столь очевидных слов мне захотелось его ударить, но я решил, что одной вмятины на его идеальном лице и так достаточно, – так вот, звонил никто иной, как сэр Артур Гринэлл. – Тот самый загадочный мистер Артур из парка? – удивился я. – И чего же он хотел? – Он хотел снова поговорить со мной, сэр, и набрался наглости звонить в вашу квартиру. Это меня очень сильно разозлило, потому что могло принести вам неудобства. Я не хотел, чтобы личные дела вмешивались в вашу жизнь, сэр, – мой слуга поморщился и немного сдвинул ледяной компресс. – Поэтому хочу принести свои глубочайшие- – Да-да-да, – грубо прервал его я, – оставь извинения на потом, рассказывай, что у вас произошло с этим мистером Гринэллом. Я был раздражен, что Дживс до последнего тянет с рассказом. Неужели он не доверяет мне?! Мне! Его другу, нанимателю и наконец честному джентельмену Бертраму У. Вустеру! – Тогда мне стоит начать с самого начала, сэр, – тихо вздохнул мой камердинер и отложил компресс на стол. – Давно было пора! – нетерпеливо буркнул я. Дживс оставил это замечание без внимания. – В среде подобных мне людей, сэр- Я снова перебил его: – Которые предпочитают мужчин? – Да, сэр, – подтвердил мой слуга и продолжил: – В среде подобных мне людей часто встречаются краткие интимные отношения без тягостных обязательств после. Однако сэр Гринэлл, по всей видимости, этого не понял и стал моим преследователем. Он постоянно говорил о любви и вмешивался в мои личные дела, я едва мог держать его в стороне от вас, до того злополучного вечера, когда вы застали нас около недели назад возле парка, сэр. Дживс снова взял ледяной компресс и приложил его к скуле. – В тот вечер я пытался вразумить его, дать понять, что его усилия в любом случае напрасны, но потом появились вы, сэр. Я как мог спокойно переваривал информацию, стараясь не заострять внимания на словах «интимные отношения без тягостных обязательств». «Чтобы какой-то жалкий Артур Гринэлл имел связь с человеком столь совершенным, как Дживс?! Даже думать не хочу!» – возмущался я сам себе. Моя неприязнь была связана с тем, что рядом со своим другом я желал видеть персону гораздо более достойную. И хотя я ни разу не видел вышеупомянутого ж. а. г., я питал к нему глубокую ненависть. – Так что случилось после того звонка, Дживс? – спросил я, вытаскивая портсигар. Мой камердинер передал мне пепельницу. Я предложил ему сигарету и он не отказался. Мы оба закурили. – Когда вы, сэр, отбыли в клуб «Трутни», – продолжил Дживс, выдыхая дым, – я позвонил сэру Гринэллу, чтобы назначить встречу и покончить с недоразумениями, вроде телефонных звонков в вашу квартиру, раз и навсегда. – Почему ты снова предложил встретиться возле парка? – поинтересовался я, стряхивая пепел с сигареты. – Там редко кто-то появляется в поздний час, и то, что вы, сэр, оказались там дважды не иначе как проведение судьбы, – Дживс глубоко затянулся. – В этот раз я был куда более настойчив. Я заявил, что придам огласке его страсть к мужчинам и не побоюсь, что это может уронить тень и на мои достоинство и безопасность. – Что?! – воскликнул я. – Рисковать своей свободой и именем из-за какого-то негодяя-преследователя?! – Я думал о вас в первую очередь, сэр, – мой камердинер затушил сигарету в пепельнице. – Ваши имя и свобода волнуют меня больше, так как я обязан отвечать и за них. И если мои личные дела могут поставить вас под удар, я должен был действовать со всей решительностью, сэр. Он прямо смотрел на меня своим дживсовским взглядом упертого осла, который голову сложит за свои феодальные ценности. Я решил отложить свои возмущения по этому поводу на другой раз, потому что хотел дослушать историю. Однако концовка не заставила себя ждать. – После моего заявления, сэр Гриннэл ударил меня по лицу и сбежал. Я не уверен, оставит ли он свои попытки преследовать меня, но я готов на крайние меры в случае своей неудачи. Это все, сэр. Я глубоко вздохнул полной грудью и выдохнул. Та еще история, нечего сказать. С таким старина Бертрам еще не сталкивался, но не носил бы имя Вустеров, если бы не был уверен, что этот слизняк Гринэлл больше пальцем не тронет его друга! – Знаешь что, Дживс, – начал я, встретив взгляд синих заинтересованных глаз, – больше никаких тайн по поводу этой истории! С этого момента мы с тобой, старина, будем выбираться из всего этого вместе! – Но, сэр- – Никаких «но, сэр-»! – оборвал своего слугу я. – Сколько раз ты вытаскивал меня из когтистых лап нежеланных мне девиц, Дживс? Я даже вспомнить не могу! И теперь моя очередь справиться с твоим неуёмным поклонником! Это не обсуждается! Я ждал пререканий со стороны своего камердинера и был готов все их встретить грудью и острым словом, но Дживс только слегка улыбнулся и сказал: – Хорошо, сэр.