Рыжий-бестыжий.

      Шайана была в бешенстве: негодный мальчишка вновь подставился. Неужели он так и не понял, что с принцем стоит быть осторожней? Неужели ему не хватило, что он вновь лезет на рожон? Ладно бы Ядвиг любил дочку Махашаруша! Так нет же! Нагайна прекрасно знала, что это просто азарт, любопытство и адреналин погнали рыжика в царский гарем. „Несносный мальчишка!“- в сердцах рыкнула жрица и сделала глубокий вдох в попытке успокоиться. Что же она хотела? Мальчику уже девятнадцать, вполне естественно в его возрасте бегать на свидания, влезать в неприятности и жить одним днем. „Издержки молодости!“- вздохнула нагайна. Она должна уже была привыкнуть ко всему, но не привыкла. Рыжий парнишка только первых несколько месяцев был тише воды, ниже травы, затем явно привыкнул и освоился в новом для него мире и показал всем свой характер. Он не боялся спорить со взрослыми, отстаивая свою точку зрения и самого себя, остро реагировал, когда его пытались втиснуть в принятые рамки и ничуть не впечатлялся от высоких рангов и званий, напрочь игнорируя этикет и общественное мнение, судил окружающих по их поступкам, „смотрел в самый корень“, „в нутро“ и редко ошибался в своих суждениях. Поэтому не удивительно, что рыжик так и не смог найти общий язык с не наследным принцем Махашарушем, еще с первых минут знакомства увидев гнильцу в его высочестве. А когда Дартиш переехал во дворец, в личные покои принца и был вынужден стать одним из его любовников, антипатия Ядвига к Махашарушу достигла апогея. Мальчишка старался доставить принцу как можно больше неприятностей. Чуть ли не каждую ночь он пробирался во дворец, чтобы повидаться с отцом. Нарочно активировал защитные контуры покоев принца и когда охрана врывалась в спальню, потихоньку уводил Дартиша и они вдвоем скрывались в огромном дворцовом саду, заставляя воинов и разъяренного Махашаруша рыскать по аллеям в их поисках. Подбрасывал в ванную принца жаб, в простыни- жуков, которых ловил в том же саду; сыпал на одежду ядовитую пыльцу чесоточного дуба, из-за чего принц покрывался неравномерными красными пятнами, которые чесались; добавлял в еду и питье слабительного или снотворного. Вскоре принцу это надоело и он стал отыгрываться на Дартише, за каждый его побег, или проделку рыжика, нага жестоко пороли. Только тогда Ядвиг успокоился, но затаил обиду и стал искать способ не только вернуть все сторицей принцу, но и забрать Дартиша.       Когда парню исполнилось пятнадцать лет, случай наконец-то благоволил ему. Махашаруш, жадный до власти и короны, решил отравить своего старшего брата, Риднала, и стать наследником. Принц откопал по своим каналам очень редкий и запрещенный в их мире яд, который действует на ауру и энергетику индивида, разрушая ее, из-за чего отравленный очень долго и мучительно умирает. Единственным противоядием является лечение ауры, выравнивание энергии. К великому сожалению подобные умения были чужды всем магам их мира, только ведьмы и нечи были способны на подобное. Шайана прекрасно знала почему так было. Ведь маги перестраивали мир под себя, полностью игнорируя законы равновесия, законы Божеств, а ведьмы и нечи же жили в гармонии с окружающим миром, не нарушая равновесия, поэтому-то Божества и наделили их такой особенностью. Ядвиг воспитанный нечами и не имеющий сильного магического дара, тоже был наделен этой способностью. Шайана, как бывшая ведьма это знала и тоже обладала такими умениями, но став жрицей ей пришлось отказаться от ведовства. Нет, нагайна могла использовать свою силу, но только лишь тогда, когда Великая Нагайна ей этого позволяла. Но вот беда: целителей и ведьм во дворце не было, просто маги не терпели конкуренции. Поэтому, как только по дворцу разнеслась весть об отравлении наследника, нагайна взяв с собой Ядвига, поторопилась туда. Женщина видела перед собой возможность спасти своего сына, Дартиша, из рук Махашаруша. Явно об этом подумал и Ядвиг. Шайана горячо молилась Великой, чтобы та позволила использовать ей свои силы и спасти принца, но Богиня оставалась глуха к ее просьбам и жрица от бессилия кусала губы. Когда стало известно, что за яд использовали и, что дворцовые маги не в силах помочь, его величество, Миерул, рвал и метал, обещая снести головы всем магам королевства, за не надобностью. Тут в действо вступил Ядвиг, рыжик нисколько не испугался грозного вида короля и встал перед мечущим молнии правителем, твердым и уверенным голосом он заявил, что может вылечить принца, но с одним условием: король даст родовую клятву, что когда принц выживет, Миерул отдаст Ядвигу то, что он захочет. Наглость парня настолько удивила короля, что он даже успокоился. Махашаруш, который находился в этот момент рядом с отцом, жадно заблестел глазами и быстро, что-то зашептал королю на ухо. Обдумав его предложение, Миерул выдвинул встречное условие: если мальчишка не справится, то заплатит своей головой. Ядвиг ни секунды не сомневаясь, согласился и его величество было вынуждено произнести клятву. Махашаруш же уже предвкушал с каким удовольствием он снесет голову жалкому человечку и мысленно примерял корону наследника на себя.       Почти два дня бился Ядвиг: выводил яд, восстанавливал ауру и энергетические потоки, но все же успел. Когда принц Риднал спокойно задышал, все вздохнули с облегчением. Маги подтвердили, что наследник поправиться и пришло время королю сдержать свое слово. Ядвиг потребовал, чтобы ему вернули его отца, Дартиша, живым. Махашаруш скрипя зубами от злости был вынужден отпустить нага, который за все эти годы так и не склонился под принцем, не забыв хорошенько отыграться на том за сорванное Ядвигом покушение. Дартиша вернули живым, если так можно было сказать за полутруп с содранной кнутом кожей. Предъявлять какие-то претензии королевскому роду они не могли, ведь условия были соблюдены и в момент передачи нага Ядвигу тот был жив. Долгое время Ядвиг с Кресзенз, Шайаной бились над ним, чтобы спасти, еще больше времени понадобилось самому Дартишу, чтобы восстановиться и забыть, и начать свою жизнь заново. Но теперь-то Шайана может вздохнуть свободно, Дартиш и Кресзенз наконец-то взялись за ум и весной у них свадьба. Теперь единственной заботой нагайны является рыжий, неугомонный мальчишка, который сумел своим поступком обернуть внимание короля на себя, теперь только остается гадать, чем все это может обернуться как для Ядвига, так и для них. Его величество слишком эгоистичен, чтобы отпустить на свободу сильного целителя, который к тому же не раз доказал свою силу и умения. Нагайна не сомневалась, что Миерулу прекрасно известно об успехах Ядвига на лекарском поприще, а это значило только одно: мальчишку не отпустят, постараются привязать как можно сильнее к королевскому дому. Иначе почему, его величество смотрит сквозь пальцы на похождения рыжика в королевский гарем, никак желает связать судьбы будущего целителя с одним из королевских отпрысков. А ведь Махашаруш не раз и не два жаловался королю на Ядвига, на то, что парень мало того, что перепробовал половину его гарема, так еще и польстился на его детей. Все отпрыски его высочества, от восемнадцати и старше успели побывать в постели человека и не раз. И если неверных наложников можно было продать или подарить, тем самым проредив гарем, то королевских отпрысков не подаришь и не продашь. Миерул естественно был вынужден реагировать на жалобу своего, хоть и не любимого, сына, поэтому он строго запретил Ядвигу появляться во дворце, но это не останавливало мальчишку. Способности неча, позволяли ему беспрепятственно проникать на охраняемую территорию, не тревожа охранных заклинаний и проскальзывать мимо бдительных стражей.       Шайана беспокоилась: как далеко распрострется терпение Миерула на выходки Ядвига. Ведь нагайна прекрасно понимала, что за азарт движет мальчишкой и волновалась: не заведет ли слишком далеко его желание мести Махашарушу. Хоть Ядвиг и не был ее кровным внуком, но в нем явственно проступали черты характера рода Нуус Маанас. Они никогда не прощали обидчиков, всегда сторицей возвращали врагам. Шайана не сомневалась в том, что стоит только Миерулу отвернуться от своего сына и ее сыновья, Дартиш, Шилисар и Евшейси, порвут принца на куски, поэтому ей было немного жаль Махашаруша, но не настолько, чтобы простить его.       „ Ну сколько может длиться этот экзамен?!“- сердито подумала нагайна, она уже устала сновать туда сюда по комнате в ожидании мальчишки. Ядвигу осталось учить еще три года, хоть парень уже давно по знаниям и умениям превзошел своих одногрупников, нагайна не намерена так легко дать ему диплом целителя. Ведь только этого ожидает Миерул, чтобы впиться в человека и не отпустить его. Поэтому Ядвиг будет учиться еще три года, а когда выучиться, то она отправит его на стажировку, желательно как можно дальше, может в земли эльфов или людей, опыт лишним не будет. Именно так она представит все его величеству, а если не отпустят парня, то отправит его тайком, нечего мальчику делать во дворце. Плохо, что ведьмы и маги не могут ужиться, иначе, кто знает, если бы Шайана успела найти опытную ведьму, которая согласилась бы жить и работать во дворце, то, глядишь и Миерул забыл бы об мальчишке. Но чего нет, того нет. Ни одна ведьма не захочет жить в городе, тем более во дворце, эти создания предпочитают быть ближе к природе, черпая свою силу из нее.       Шайана отрешенно водила тонким пальчиком в огромной чаше Богини. Великая иногда приоткрывала завесу будущего для нагайны, показывая смутные образы в этой чаше. Погруженная в мысли о Ядвиге она стала всматриваться в глубину синеватой воды. Вот и сейчас вода помутнела и перед глазами нагайны раскрылась судьба рыжика. Жрица заинтересовано пригнулась и внимательно всмотрелась в зыбкие образы. „ Интересно!“- подумала она и выпрямилась стоило только картинке исчезнуть.-“ Что ж, может и не придется так далеко отправлять мальчишку на стажировку!“- довольно улыбнулась нагайна.