Рыжий-бестыжий.

В это же время в землях людей.       Обреченным взглядом окинула Божена пустые улицы деревни. Уже давно не слышны: детский смех, ворчание старух и грозные окрики взрослых. Еще с тех самых пор, как упала замертво первая корова старосты, вернувшись с пастбища. Уже тогда собаки со страху забивались в свои конуры и жалобно выли, словно предчувствую скорую смерть. Казалось, что где-то в другой жизни, по этим самым улицам важно гуляли куры, с возмущением кудахтали, кидаясь в ноги спешащим по своим делам селянам. Ленивые, толстые коты, вальяжно расположившись на заборах, внимательно провожали сытыми взглядами беспокойных наседок, жадно облизывались и хитро прищуривали зеленные глазища.       Теперь только ветер завывал в вымершей деревне. Где-то с сильным хлопком ударилась о косяк дверь и девушка встрепенулась от своих тяжелых мыслей. Давящая на уши тишина окружала когда-то большую и богатую деревню, расположенную у дремучего леса. Деревья так плотно прилегали к домам, что каждое утро ее жители просыпались не от петушиного крика, а от трелей лесных птиц. Теперь же даже карканья воронья не слышно- вымерли все. Божена тяжело вздохнула и обернулась к двери дома. Там в старой спальне, на узкой кровати, лежала ее мать. Этой ночью женщина, отошла в мир иной, от тяжелой болезни, сгноившей ее изнутри, оставив дочь сиротой. Отец девушки, еще когда она была ребенком, ушел в лес и не вернулся. Люди поговаривали, что лесной зверь разорвал его, но Божена не верила этим слухам, ей хотелось думать, что ее отец где-то далеко и счастлив, может даже с другой семьей. На него она не сердилась, девушка, если бы могла сама бы ушла, но Лигия не пускала дочь, зорко следила за девочкой и всегда ее запирала. Оставшись совсем одна Божена устало вздохнула, прикрыла глаза. Надо бы похоронить мать, сзади за домом, но сил чтобы сделать это у нее не было. Этим утром девушка открыла глаза и поняла, что пришел ее час. С самого утра высокая температура сжигала ее изнутри, так же как и сжигала ее мать. Божена плотнее закуталась в старую шаль и на дрожащих ногах спустилась с крыльца. Девушке не хотелось умирать в ненавистном ей доме, рядом с матерью. Она всю жизнь стремилась покинуть деревню, поэтому сейчас, когда уже никто и ничто не удерживало ее здесь, она на нетвердых ногах отправилась прочь. Только пустые и безразличные ко всему глазницы окон вымерших домов видели как покинула пределы деревни Божена и скрылась в лесу.

***

      Беспокойно шумел лес, тихо перешептывались деревья, взволнованно сновали звери. Беда пришла, беда! Ослаб их леший, ослаб Хозяин. Все глубже его ночной сон, все труднее открываются его глаза с утра, все серее его кожа, все больше корой покрывается она, все глубже вязнут подвижные корни молодого лешего в земле. Того и глядишь не откроет больше глаз Хозяин, не пройдет по своим владениям. Как его отец, превратиться в дуб, молодой, высокий. Останется лес без Хозяина, погибнет! Вымерла деревня, изнутри сгнила и сгниет так же и лес, вместе со зверьем, нечами и птицами. Грозно шикнула на лес Огняна, косой черной мотнула, ножкой притопнула. –Молчать!- рыкнула она на притихшую живность.- Не бывать этому! Не позволю!- да и ушла с поляны, не желая слушать бестолковые сплетни. Тяжело ей было слушать их, боязно, авось и вправду уснет Анисим и не проснется боле. Со всем сердцем, с душой молилась Огняна богам, хотя раньше то в них и не верила. Хоть бы успела Марвена, хоть бы смогла воду живую вовремя принести, чтобы лешего спасти. Не было берегине дела до мертвой деревни и людей, не интересны они ей уже, все забыла она, все быльем поросло. Лишь бы Анисим жив остался!       Тихий шорох отвлек берегиню от дум не веселых, посмотрела она в сторону шума и грустно вздохнула. Подошла к ели высокой, наклонилась к ее корням и подняла на руку бельчиху, худущую, скелет кожей обтянутый. Дрожит животинка от жара, глаза бельмом затянуты. Ловко свернула ей шею Огняна, на землю положила, тихо прошептала слова тайные. Корни дерева ожили, обвили труп и погребли белку под землей. Жалко берегине стало и белки и бельчат, что в дупле мертвыми лежали, всех их Земле-матушке отдала. Только думала она назад к Анисиму воротиться, как видит что в траве высокой девушка лежит, еле дышит. –Не может быть!- испуганно прошептала Огняна.- Вас же Анисим сюда не пускает.- подошла к девушке, перевернула ее и отшатнулась.- Божена! –Значит пришла все таки!- тихо сказал леший, появляясь у ног девушки. –Анисим!- прошептала Огняна и замолчала.- Она больна! Испугалась берегиня, что леший все последние силы отдаст, чтобы дочку вылечить. –Знаю, что не здорова!- грустно отмахнулся от женщины он.- Вижу! Ну, чего стоишь? Делай, что должна!- сказал леший и отошел. –Может не надо? Успеется!- попыталась отвертеться Огняна. –Делай, кому говорят! Если она берегиней станет, то у нее есть шанс выжить. Человеком она умрет до рассвета.- угрюмо сказал Анисим. Вздохнула Огняна, не хотя подошла к девушке, ногтем острым вену ей и себе вспорола и в рану крови своей накапала. Черная кровь, густая как смола, быстро впиталась и закрыла рану, даже царапины не оставила. Замычала Божена, дугой выгнулась, глаза свои оленьи открыла и не хуже змеи зашипела, острые клыки на Анисима оголяя. –Иж чего удумала, девка!- хмыкнул леший и легонько щелкнул девушку по носу. Заметалась Божена, зарычала, да вот только корни толстые, гибкие все плотнее обхватывали ее тонкую фигурку, все сильнее к земле ее прижимали. –Ну будет тебе, будет!- ласково шептал дочери Анисим, по лицу ее бледному руками водит. Шепчет ласково, гладит он Божену, а Огнянке больно от этого. Знает она как сильно леший свою дочку любит, как каждый день духом лесным к ней ходит. Если бы силы у него были, то и человеком бы пришел, забрал бы он дочку от Лигии, да вот только молод он еще, нет в нем той силы, чтобы человеком обратиться. Не пощадит себя Анисим, все ради дочери сделает. Вот и сейчас, если бы у него силы были, то он бы не дал Божене нечей стать, вылечил бы дочку. Да только нету у него силы то этой, всю на лес растратил. Поэтому то он сейчас больше на пенек похож. Его отцу надо было два столетия, чтобы таким стать, а Анисим за нет и два десятка лет управился. Значит правду лес говорит, умирает леший. Одинокая слеза скатилась с глаз Огняны. –Анисим!- одними губами прошептала она, но услышал ее леший, на нее посмотрел и хмыкнул. –Вот баба дурная! Хватит меня хоронить! Лучше с дочкой помоги! Ее надо в логово отнести. А я тут отдохну не много, сил много растратил. –Хорошо отнесу!- вытерла слезы берегиня.- Позабочусь о дочери! Не волнуйся! А ты и вправду лучше отдохни. Ну, пойду я.- подхватила на руки притихшую девушку Огняна и исчезла. Грустно улыбнулся своим мыслям леший и подставил ласковому солнцу свои ветви, прикрыл глаза, да задремал.       Осторожно положила Огняна девушку на кровать из сухих листьев и травы, одеялом прикрыла. Хотя нечам нет нужды одеялом укрываться, не чувствуют они холода, но привычка эта, еще со времен как берегиня человеком была, осталась. Ласково по щеке Божены провела рукой, к утру превращение закончится, будет в ее свите новая берегиня. Во чтобы то ни стало решила Огняна сберечь девушку, если вдруг Анисим уснет, то заберет она тогда Божену и уйдут они далеко, далеко, на край земли. Свое нерожденное дитя Огнянка Дорофею в уплату отдала. Всю жизнь за это она кляла себя, всю жизнь об этом жалела, да вот вернуть все назад не могла. “Если бы я свое дитя тогда оставила, то была бы у меня отрада на старые года. И жила бы я сейчас человеком.”- устало подумала берегиня.-„Какая же я дура!”- заплакала женщина.

***

      На покрытой мхом коряге, по середине заболоченного озера, сидел старик и пустым взглядом смотрел на темную полосу леса. –Деда! Ну, дед!- молоденькая русалка обеспокоенно дергала старика за руку, пытаясь вывести того из этого состояния.- Ну, дедуличка! Хоть рыбки поешь!- взмолилась она.- Совсем же исхудал! Вот вернется Марвенка и что мы ей скажем? Как объясним, почему тебя не уберегли? Ну пожалуйста, дедуль! –Поем, поем!- вяло отмахнулся он от русалки и вновь уставился в пустоту. –Вот же ж!- вздохнула раздраженно русалочка.- Врешь ты все, а говорил, что обманывать не хорошо.- обиделась она.- Ну, поешь!- продолжила приставать к водяному девочка.- Я и рыбки тебе поймала, такую как ты любишь, чтоб поменьше косточек было. Она даже еще живая!- сказала русалочка и пихнула рыбу под нос старику. Ерофей скосил глаза на рыбину и нервно дернулся, когда та хлестнула его хвостом по носу. –Вот видишь, еще живая!- воскликнула девочка, продолжая наступать на деда с рыбой в руке.- Скушай ее! Пожалуйста! –Альвинья!..- вскричал водяной. –День добрый, Ерофей!- поздоровалась тихо с водяным Огняна. –И тебе не хворать, Огнянка!- оттолкнул внучку водяной, сердито зыркнул на притихшую русалку и спросил:- Случилось ли чего? –Да вот спросить пришла, не вернулась ли Марвенка?- робко ответила берегиня. –Не вернулась еще!- угрюмо ответил старец, затем встрепенулся и спросил:- Как там новая берегиня? Слышал, что она была дочкой Анисима. –В порядке уже! Обратилась!- ответила Огнянка и махнула на прощанье рукой, уныло побрела назад. –Деда! Ну, деда! Ну скажи „а”!- несся ей в спину звонкий голос русалки и тихое ворчание водяного, пытающегося отмахнуться от внучки.       Очнулась Огнянка на поляне около старого дуба, который тесно переплел свои ветви с тонкой, белоствольной рябиной. Хоть и было лето, но половина листьев уже пожелтели и слетели с векового дерева. –И ты тоже не забыл нас!- ласково провела рукой по шершавой коре дуба берегиня, тихо всхлипнула и обессиленно упала в его корни, разрыдалась.