Осознание реальности

— Слушай, Майкрофт, думаю, нам нужно расстаться… — решительно произнес Грегори Лестрейд, старший детектив-инспектор Нового Скотленд-Ярда. Он опирался ладонями о дубовый стол, за которым, углубившись в чтение документов, восседал будущий премьер Британии, надежда и опора Королевы и практически само Британское правительство в одном лице — Майкрофт Холмс. Отношения, что связывали этих двоих, были давно выведены за рамки рабочих, и представлялись окружающим скорее партнёрскими, чем дружескими. — Прости?.. — снимая тонкие очки и сдавливая переносицу пальцами, пробормотал мужчина. — Я думал, Майк, и понял, что все это — это не по мне и не для меня. Прости, но нам надо прекратить наши отношения. Грег внимательно смотрел на любовника, ожидая всплеска возмущения, бурю эмоций, может даже немного рукоприкладства бы не помешало, но Майкрофт отложил очки в сторону, откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Да-да, той самой улыбкой, которая расцветала на его лице только в моменты глубочайшего удовлетворения от проделанной работы или отличного секса. — Я восхищен тобой, дорогой мой Грегори. — Восхищен? — недоуменно моргая, переспросил Лестрейд. — Да, восхищен! Разве может быть иначе? Я, признаться, уже некоторое время пытаюсь подобрать слова, но мне не хватает социальной адаптации к подобного рода ситуациям, а потому я лишь разработал несколько десятков вариантов, но все они казались мне, — Холмс вперился взглядом в картину на стене, будто бы подбирая слова, — банальными и бестактными. — Д-да? — Не думаю, что ты бы оценил подарок в виде машины, или новых часов, после чего я бы сообщил тебе о разрыве отношений. — Ты знаешь, как я отношусь к подобным вещам, Майкрофт, — жестко сказал Грег, а сам подумал, что от новых часов бы совсем не отказался. — Вот потому, мой дорогой, я уже некоторое время пребываю в весьма скверном расположении духа. Грег пригладил волосы и хмыкнул: — Значит, ты не против? — Конечно я не против! Но ты же понимаешь, что кресло премьера будет отнимать все мое время, да и информация о моей ориентации на данном этапе будет совершенно определенно излишней. Прессе ни к чему давать пищу для размышлений. А…Ты? Вернешься к жене? Холмс участливо смотрел в глаза Грегу, а тот пожал плечами и уселся на самый край стола. — По правде сказать, Линда предложила мне еще раз попробовать все склеить, и я не вижу повода ей в этом отказывать. Все же двенадцать лет — это большой срок, я все еще привязан к ней сильнее, чем думал. И потом, мы же ничего друг другу не обещали? Майкрофт накрыл ладонь Лестрейда своей рукой и сжал. — Ты не должен испытывать чувство вины, мы начали эти отношения по обоюдному согласию, и заканчиваем их также, разве нет? — Да, но… Я бы не хотел терять тебя окончательно, просто нам так или иначе придется встречаться. Ведь Шерлок… — О, Господи, не вспоминай моего неугомонного братца. Мы довольно долгое время работали, почти не пересекаясь, так что не думаю, что будет проблематично вернуться к прежней схеме. Электронных писем и звонков будет вполне достаточно. Грег почесал правую бровь и хмыкнул: — Пожалуй, ты прав, тем более, что у Шерлока есть святой Джон, и он точно не даст его в обиду. Холмс улыбнулся, кивая и засовывая руки в карманы брюк. — Ну что ж, мне пора, Майкрофт. Будь счастлив. Ответа Грегори не дождался. Холмс вновь надел очки на переносицу и углубился в чтение, перестав обращать внимание на внешние раздражители. Лестрейд тихонько прикрыл дверь, вышел на улицу и закурил. Ощущения были совсем не те, которые он должен был бы испытывать. — А ведь говорил, что любит, — зло пробормотал инспектор и завел своё авто.

***

Три месяца подходили к концу и Лестрейд был счастлив. Почти. Линда старалась изо всех сил, готовила вкусные ужины, таскала Грега по музеям и водила в кино на разные блокбастеры, хотя предпочитала слезливые романтические комедии. Первые недели после того, как они съехались снова после года жизни врозь, были вообще идеальными. Секс — фееричный, жаркий с поеданием креветок в постели, запиванием шампанским и откровенными ласками —сводил с ума. Грег тогда взял недельный отпуск и они предавались блаженному ничегонеделанию, занимались любовью и гуляли по Лондону, взявшись за руки, чувствуя себя подростками и дико этому радуясь. Но суровые будни никуда не делись. Шли дни, каждый из кожи вон лез, чтобы не разрушать то хрупкое понимание между ними, что установилось совсем недавно, но… Как бы им не хотелось, жизнь не могла состоять из вечных улыбок, вопросов о проведенном дне и совместном просмотре телека в обнимку на диване. Тем, общих тем для разговоров не было. Грег погрузился с головой в очередную серию загадочных убийств. Шерлок не был в этом заинтересован, и откровенно игнорировал Лестрейда, отчего тот совершенно сбивался с ног и нервничал. Срывался на подчиненных, на Линду… Когда детектив снизошел до того, чтобы взглянуть на труп, четвертый в череде, Грег возблагодарил всех богов за это. Холмс что-то тихо обсуждал с Джоном, даже не смотря на Грега и криминалистов, а Лестрейд мысленно проклинал детектива и его блоггера. Они явно что-то раскопали, но делиться своими наблюдениями с ним не собирались. Когда к полосатой ленте подъехала машина, Грег как раз отдавал распоряжение еще раз прошерстить округу. Он обернулся и наткнулся на безразличный взгляд Холмса-старшего. Они не виделись с того самого последнего разговора, не писали друг другу и не звонили — не было повода. Лестрейд окунулся в свои новые-старые отношения, и мысли о Майкрофте исчезли из сознания. Будто бы его и не было никогда. А сейчас, увидев его как всегда безупречную фигуру, облаченную в костюм и с неизменным зонтом на плече, он вдруг понял, что не дышит. И не моргает, зависнув похлеще самого древнего процессора. Воспоминания обрушились резко и не дали Грегу ни единого шанса сохранить безразличное выражение на лице. Вспомнились долгие посиделки за столом на кухне Холмса, когда они обсуждали работу Ярда, или когда делились историями из юности, разговоры о созвездиях, которыми увлекался Майкрофт, рассматривание звезд в телескоп, которому было почти двадцать лет — первая покупка Холмса на собственные заработанные деньги… И много всего прочего. Секс… Секс был иным, не таким как с остальными, более нежным, чувственным, другим. — Инспектор? — Холмс держался на расстоянии, не протянул ладонь для приветственного рукопожатия. — Мистер Холмс, — понимая, что ему явно не хватает воздуха, произнес Грег. — Я бы просил собрать все материалы по делу и передать их моему помощнику. Лестрейд вытаращил глаза на Майкрофта. — Передать дело? С чего бы это? — Взбеленился инспектор: — Это, черт возьми, наше дело! — Вам предоставить санкцию министра обороны? Или визу вашего комиссара? Чей приказ вам бы хотелось оспорить, детектив-инспектор? Грег опустил голову, тяжело вздохнул и сказал: — Я подготовлю весь пакет документов в течение двух часов. — Чудно. Родина вас не забудет, — с изрядной долей ехидства, произнес Майкрофт. В этот момент рядом возник молодой человек, ростом с Холмса — стройный, одетый в стильный костюм, холеный, будто сошедший только что с билборда на Бонд-стрит. Почти черные волосы были зачесаны назад и блестели так, словно он только что вышел из душа, брови были аккуратно подстрижены, а кожа на скулах идеально выбрита. — Мистер Холмс, когда мне забрать документы по делу семь-ноль-два? Майкрофт обернулся на звук голоса и Лестрейда вдруг ударило под дых. Глаза его бывшего засветились мягким светом, губы растянулись в едва заметной, но красноречивой улыбке, а взгляд скользнул по алым губам, что были чуть приоткрыты. «Любовники. Они любовники!» — мелькнуло в мозгу у Лестрейда и он поспешно отвернулся. Краска бросилась в лицо, горло сдавило металлической удавкой, а руки сильно сжались в кулаки. Яд, черный, словно жидкий обжигающий деготь, заструился по венам, отравляя все существо инспектора. — Грегори? Он даже не понял, что Майкрофт чуть потрясывает его за плечо, вопросительно заглядывая в глаза. — Что? Со мной все хорошо, — сбрасывая ладонь и понимая, как глупо выглядит, бросил Грег, — я подготовлю документы через пару часов. На лицо Майкрофта набежала тень, губы скривились в брезгливой ухмылке и он развернулся, обращаясь к своему помощнику: — Арчи, заберёшь папку сразу, как только она будет полностью укомплектована. Я буду ждать тебя на Пэлл-Мэлл. — Конечно, мистер Холмс. «Тебя?» Инспектор хлопал глазами, словно юная старшеклассница, заставшая своего бойфренда в раздевалке с подружкой и пытался переварить это фривольное обращение к совершенно чужому человеку. Холмс был до тошноты вежливым всегда, не смотря ни на что и даже в постели крайне редко позволял сокращать имя Лестрейда до обычного «Грег». А уж про обращение на «ты» и вообще речи не велось! — Инспектор, возьмите пару отгулов и проведите их в постели. Вы неважно выглядите. Майкрофт кинул еще один откровенно равнодушный взгляд на Грега и вновь сосредоточился на своём помощнике. Грег же обалдело смотрел на этого молодого хлыща и видел, сколько слепого поклонения, обожания, было во взгляде того. И он не сумел не заметить, какими глазами этот Арчи пялился на длинные ноги своего босса, стараясь постоянно находиться в зоне личного комфорта политика. Лестрейда трясло от злости и, не прощаясь, он быстрым шагом направился в сторону Шерлока, который даже не подошел к брату, продолжая изучать какой-то лист бумаги и перебрасываясь репликами с Джоном. — Шерлок, тут был твой… — Прекрати озвучивать очевидные вещи. Да, я сам его вызвал. — Ты? — оторопело выдавил Грег. — Я. Это дело разведки, так что забудь все, что тут видел. Джон? — Шерлок, постой — постой. Ты никогда прежде… — Многое изменилось, Лестрейд, так что просто забудь обо всем и займись своими мелкими воришками. Джон пожал плечами на вопросительный взгляд Грега. — А этот Арчи, кто он? — ругая себя за то, что не сдержался, спросил инспектор. — С чего бы тебя это должно интересовать? Ну да ладно. Новый помощник Майкрофта, выпускник Итона, в свои двадцать шесть имеет политический вес в палате общин, поспособствовал введению закона об однополых браках и безоглядно предан моему брату. — Предан? — ошарашенно спросил Лестрейд, чувствуя, как сука-ревность, сжимает стальными тисками его горло. — Обычные люди называют это — влюблен. Джон, мне все понятно, уходим. — Шерлок! — попробовал остановить его инспектор, но полы черного пальто взметнулись на ветру и детектив даже не обернулся. В ту ночь Грег домой так и не поехал. Бутылка виски и просмотр тех фотографий — немногих, что у него сохранились, едва не привели его к дому бывшего любовника. Ему нужно было подтверждение слов Шерлока. Ему нужно было видеть. Он слал пьяные эсэмэски на номер, который был у него под именем «Майк», выплескивая весь яд, что накопился у него за это время, потом извинялся, потом снова обругивал Холмса и издевательски проходился по его новому любовнику. А потом просто вырубился за столом. Утром жгучий стыд едва не растерзал душу инспектора и он облегченно выдохнул, увидев, что ни одно из сообщений так и не было отправлено.

***

Его жизнь превратилась в ад. В гребаный адский ад, из которого он не мог сбежать никуда — ни днем, ни ночью. Ревность накатывала внезапно, стискивала внутренности, обвивалась скользким земляным червем вокруг горла и душила, душила! Он еще дважды видел Майкрофта и его помощника, но издалека. Да-да, он опустился до слежки. Он, чертов инспектор Скотленд-Ярда опустился до слежки за своим бывшим и бесился, сидя в неприметном седане, рассматривая, как Холмс кладет руку на плечо этого Арчи и запрокидывает голову, смеясь чему-то, что только что сказал этот хлыщ. А внутри Грега вспыхивает пламя, сжигающее его печень, селезенку, пожирающее почки и подползающее к сердцу. Он вцеплялся в руль руками и сильно зажмуривался, чтобы не позволить себе выскочить из машины, и не расквасить физиономию этому гадкому умнику, который явно интереснее и моложе его, Грега. Спустя несколько минут он успокаивал сердцебиение, печально рассматривал порванную оплетку руля и думал, что все правильно, все так и должно было быть. Он закончил эти отношения, он сам разрушил это хрупкое чувство единения между ними, он собственными руками разорвал те незримые нити, что всегда связывали его с Майкрофтом. из воспоминаний Грегори Лестрейда — Знаешь о чем я мечтаю? — Это точно не может быть кофе, Грегори, не в три часа ночи. — И это не он… Грег лежал на подушке, опираясь спиной о кровать, а Холмс устроился у него на животе, требуя помассировать ему голову. — Еще один раунд я точно не выдержу и не вздумай сейчас ёрничать, я совершенно точно уверен, что ты тоже выжат досуха. — Самодовольный ублюдок, — с теплотой в голосе сказал Грег, — я хочу купить дом. — Эммм…? — Ну как дом, домик, где-нибудь в глуши, в лесу. Бревенчатый, у озера, или реки. Без коммуникаций, связи с внешним миром. Знаешь, чтобы можно было исчезнуть с радаров и просто насладиться закатом, или рассветом. — Романтик, — пробормотал в живот Грега Майкрофт и поцеловал его в пупок. — Знаешь, хочу встать с утра, завести генератор и разыскать радиостанцию-старинную какую-нибудь. Хотелось бы чтобы ты проснулся под Элвиса, я знаю ты его любишь, и не спорь! — Но откуда? — Детектив, помнишь? Майк улыбнулся, поглаживая Грега по коленке. — А потом ты приготовил бы мне свой знаменитый омлет с беконом и сыром. А еще я бы хотел, чтобы у нас был чердак и мы бы могли любоваться на звезды оттуда. А потом бы я трахнул бы тебя так, что ты бы забыл обо всем и ловил бы собственные искры из глаз. — Твой сленг меня просто убивает, — протянул Холмс и прилег рядом на подушку, — и что тебе мешает это осуществить? — Ты… Ты вряд ли согласишься даже на сутки остаться без своей охраны и средств коммуникации. Майкрофт некоторое время смотрел на Лестрейда и печально кивнул: — Ты прав, я на это никогда не пойду. Британия превыше всего и ты должен это уяснить, мой дорогой инспектор. Дом он так и не купил, хотя ссылки на предложения о продаже сохранил в избранном.

***

После той памятной встречи жизнь с Линдой потеряла всяческую прелесть. Он все реже бывал дома, сосредоточенно вылавливая Майкрофта по Лондону, занимался расследованиями или писал бесконечные отчеты. Выдалась сложная рабочая неделя с двойным убийством и Грегу срочно нужны были улики, которых явно не доставало, чтобы упечь преступника за решетку. Он пытался достучаться до Шерлока, но телефон того был выключен. Джон также был недоступен и Лестрейд начал беспокоиться об этих двоих. Они могли попасть в любую переделку — уж в чем в чем, а в этом они были просто гениальны. Лестрейд прошерстил блог Ватсона и не найдя там ни одного подозрительного дела, наведался на Бейкер-стрит. Миссис Тернер, что жила напротив, сообщила инспектору, что Марта уехала к сестре в гости, а её жильцы несколько дней назад загружались в кэб с чемоданами и дорожными сумками. Грег поблагодарил соседку и вытащил телефон. Был только один человек, который мог прояснить ситуацию. Он нашел знакомое имя и чуть поколебавшись, нажал на кнопку вызова. Телефон предсказуемо отозвался гулкой тишиной. — Что же, Майкрофт, придется тебя навестить лично. Засада длилась все выходные. Линда оборвала телефон, и в итоге Лестрейд просто выключил аппарат и забросил его в бардачок. Он пил кофе из бумажного стаканчика, ел свой БигМак, от которого его едва не подташнивало и ждал в тени раскидистого тополя недалеко от дома на Пэлл-Мэлл. Окна, те самые знакомые окна, не загорались светом уже больше тридцати шести часов, и Лестрейд практически отчаялся дождаться Холмса, когда перед аркой, что венчала дом, остановилась машина с правительственными номерами. Грег напрягся и вытащил бинокль, рассматривая людей, покидающих авто. Это определенно был Холмс. Он выглядел усталым и хмурым. Рядом появился помощник и забрал из рук Майкрофта кейс. Тот что-то бросил, явно раздраженно, и направился к дверям. Арчи почти бегом рванул следом. Грег не успел перехватить Майкрофта, да собственно говоря, у него и не было большого желания разговаривать на улице. Он закрыл машину, оставил свой плащ на сидении и вошел в холл дома, где жил Холмс. Консьерж поприветствовал Грега кивком головы и вопросительным взглядом. — Мне необходимо увидеться с мистером Холмсом. — Вы приглашены? — любезно осведомился консьерж. — Нет, но… — Сожалею, мистер Холмс не оставлял никаких распоряжений насчет визитеров. — Послушайте, это касается его брата, Шерлока, и мне нужно всего несколько минут, чтобы выяснить все ли с ним в порядке. — Сожалею, но ничем помочь не могу. — Я чертов инспектор Скотленд-Ярда и вы сейчас препятствуете получению необходимой для расследования информации, за что я могу привлечь вас к ответственности! — Почти прорычал Лестрейд, ненавидя себя за подобное поведение. Да что такое с ним вообще происходит? Консьерж с ледяным спокойствием выслушал гневную тираду, нажал на кнопку пульта и произнес: — Простите за беспокойство, мистер Холмс, но к вам посетитель. В интеркоме раздался треск, шуршание, а после хрипловатый голос Майкрофта. — Передайте инспектору, что я приму его завтра в кабинете Уайтхолла. — Майкрофт, мне нужно с тобой поговорить, — почти выкрикнул Грег, надеясь, что Холмс его услышит. — Завтра, я занят сейчас! — Это срочно и дело касается Шерлока! — предпринял последнюю попытку Грег и с замиранием сердца принялся ждать ответа. Интерком затих, Грег невесело усмехнулся и развернулся, направляясь к двери. Занят он! Естественно, разве есть ему дело до кого-то еще, если этот сопляк под боком! Ревность вновь застлала кровавой пеленой глаза и он едва мог сделать вдох. — Инспектор, инспектор, мистер Холмс ждет вас, но просит подождать у двери его квартиры. Грег сдержанно кивнул и пошел в сторону лестницы. Поднимался медленно, стараясь угомонить бешеное сердцебиение и думал о том, что Майкрофт практически открытым текстом показывает насколько ему нежелательно присутствие Грега в его квартире. Лестрейд остановился около знакомой двери, окинул мрачным взглядом дверной замок, сделав вывод, что его недавно сменили и прислонился к стене. Что же, он не гордый, он подождет, чтобы потом… Грег зажмурился, отгоняя от себя эти неуместные мысли, заталкивая глубоко в себя ту ревность, что выжигает его вот уже больше месяца и, отбрасывая мизерную возможность вернуть хоть что-то… Он подпирал стену, понимая насколько тосковал все это время по Майкрофту, как вольно или невольно прокручивал их жизнь, словно диафильм, раз за разом, вытаскивал любимые моменты и пересматривал их… И осознавал, какую огромную ошибку совершил тогда, поддавшись давно угасшим чувствам и общественному мнению. Лестрейд вспомнил, как комиссар вызвал его для беседы, приватной беседы и намеками принялся выведывать все о личной жизни своего старшего детектива-инспектора. Грег не зря был лучшим в своей профессии, а потому виртуозно ушел от расспросов, но… Но последние слова босса запомнил очень четко: — В таком масштабном госучреждении, как наше, не может быть вариантов, Лестрейд. Вы должны быть нормальным, по всем пунктам, иначе ваши слова не будут восприниматься всерьез, а любое действие может быть подвергнуто очень большому сомнению. Он тогда долго думал обо всем, что услышал, о всех тех косых взглядах, что сопровождали его то тут то там, и Майкрофте, который имел огромный вес в британском правительстве и был на две головы выше него, Грега. Да что там на две — Холмс был столпом, опорой страны, а он, Лестрейд, лишь маленьким винтиком в системе правительственной машины. Тогда и Линда осознала свои ошибки, и все сложилось так… Так, как сложилось. Дверь распахнулась и в проеме показался Арчи — помощник Холмса. — Старший детектив-инспектор? — он даже интонации копировал! Грега чуть не стошнило. Следом вышел Холмс и, кинув быстрый взгляд на Грега, сосредоточился на помощнике. — Жду проект речи через час, сноски выдели красным на полях, я хочу знать твое мнение. — Конечно, Майкрофт. Холмс смотрел мягко, чуть улыбаясь, сжимал предплечье любовника и чуть поглаживал ткань пиджака, а этот гадский Арчи глаз не сводил с Холмса, покусывая нижнюю губу и медленно приглаживая пятерней прическу, которая выглядела более растрепанной, чем должна была. — Я наберу тебя, когда освобожусь. Помощник кинул недовольный взгляд на Грега, и тот хохотнул: — Не претендую, не смотрите на меня, как на захватчика вашего дорогого босса. Я не займу много его времени, — последние слова Грег едва не прорычал, чем вызвал явное недовольство Холмса. — И это время у вас стремительно тает, инспектор. Или вы передумали разговаривать со мной? Холмс обжигал взглядом, стоял ровно, поджимая губы. — Не хотел прерывать ваших нежностей, — буркнул Грег и протиснулся мимо Холмса в квартиру. Признаваться, что его разрывает на куски эта нежность во взгляде и такая откровенная заинтересованность, он не смог, но точно знал, что проницательный Холмс сделает соответствующие выводы и не преминет унизить его при случае. Майкрофта не было пару минут, за которые Грег, накрутивший себя до предела, застыл у комода, смотря на картину, что висела на стене и совершенно не понимая, что же на ней изображено. — Бестактность — твоё второе имя, — услышал он спустя некоторое время и обернулся на голос. Холмс стоял, скрестив руки на груди и презрительно осматривал Грега, — что ты хотел узнать? — Здесь? Серьезно? Ты настолько меня ненавидишь, что даже не предложишь стакан воды? — Слишком много чести и слов, инспектор. Ближе к делу, у меня есть, — Холмс посмотрел на часы и хмыкнул, — не больше двенадцати минут. — Вот как, — протянул Лестрейд, — значит не больше двенадцати, да? Ну что ж, мне будет достаточно! И он метнулся в сторону Холмса, зафиксировал его руки, которые тот не успел расцепить, правой ладонью, а левой сжал горло Холмса, заставляя того запрокинуть голову. Губы политика приоткрылись, он судорожно всхлипнул и сглотнул. Холмс чуть сполз по стене и Грег больше не мог противостоять искушению поцеловать Майкрофта. Он накрыл губами рот бывшего любовника и провалился в воспоминания, задохнувшись ощущениями. Они целовались, будто безумные. Грег не мог остановиться. Сознание, какая-то его часть, еще пыталась слабо возражать, но все мысли — здравые, незамутненные желанием — стекли вниз, в пах, там, где они потирались друг об друга через одежду. — Да отпусти ты меня, — рыкнул Холмс и вцепился в рубашку инспектора мертвой хваткой. Рванул на себя, не переставая терзать его рот и резко оттолкнул к противоположной стене. Лестрейд врезался в поверхность лопатками и резко выдохнул. Холмс подался вперед, навалился, обхватил ладонями лицо, практически вгрызаясь в чужой рот, трахая языком в самую глотку, больно вжимая пахом в пах. В мозгу инспектора билось это пошлое «моймоймой», он сдерживал себя, чтобы не показать, насколько сейчас сильна боль от прокушенной губы, а от судорожных щипков кожи этими длинными пальцами он оживает. Тело отзывалось на каждый жест, вдох, движение. Грег сжал ладонью напряженный член бывшего любовника и тот резко дернулся, подался вперед, к руке, отозвался крупной дрожью на ласку — грубую, жесткую. Они попеременно набрасывались на губы друг друга, будто бы пытаясь не дать вырваться тому, что разрушит сейчас эту страсть, это сумасшествие, это безумие. Майкрофт вновь дернул на себя Грега и подтолкнул его к дивану, что стоял в пяти метрах от них и, путаясь в рукавах, стянул с себя пиджак. — На живот и колени, — рыкнул Холмс и рванул с шеи галстук. Грега не нужно было упрашивать, он едва не упал, стаскивая брюки вместе с бельем и нетерпеливо и тяжело дыша забрался на «ложе». Холмс навалился сверху, проложил дорожку ощутимых укусов от загривка и вдоль позвоночника, что все еще был скрыт рубашкой и сильно сжал ягодицы. Стиснул, развел в стороны большими пальцами обеих рук и погладил вход. Лестрейд уронил голову между упирающихся в подлокотник дивана рук и едва сдержал себя, чтобы не застонать. Как же ему не хватало этого — рук, губ, ума Холмса, его напористости, его откровенного неприкрытого желания. Как же ему не доставало этой открытости и раскрепощенности, когда не боишься выглядеть глупо, или смешно, когда одна только мысль о том, что сейчас с тобой рядом ОН сносит к чертям все доводы разума. Пальцы разминали нетерпеливо, жадно протискиваясь внутрь и будто бы опасаясь причинить боль, выскальзывали обратно. Оба не произносили ни единого слова, да и грош цена была бы сейчас любому. Наконец, пальцы, умные-умные и такие знакомые, вновь сжали ягодицы и максимально сильно раздвинули половинки. Грег прогнулся в спине, моля только об одном, чтобы Холмс не вздумал остановиться. Лестрейд закусывал губы, почти жевал их, слизывая вкус Майка с кожи и дурел в предвкушении проникновения. Холмс вошел резко сразу наполовину и замер. Прерывистое, почти всхлипывающее дыхание раздавалось в тишине гостиной. И спустя мгновение он пахом вжался в задницу инспектора. Стоны перемешались, прямые, точные удары не оставляли ни единого шанса и Грег сдался, падая на скрещенные руки головой и приподнимаясь еще выше. Он начал сам подаваться навстречу любовнику, стискивал кожаную обивку, вцеплялся в неё зубами и почти скулил, ненавидя себя за это. Когда рука с силой начала двигаться по его члену, не осталось сил ни на что. Удовольствие обрушилось внезапно, оглушило и распластало под телом Холмса. Грег только спустя минуту понял, что и тот уже кончил, и теперь лежал на спине Лестрейда, временами вздрагивая от испытанного наслаждения. Инспектор открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, когда почувствовал, как тело сверху исчезло. Он поднялся на ноги и одернул рубашку. Брюки валялись поодаль, но Грег не сделал попытки до них добраться. — Что, секс с женой наскучил? Ты решил внести разнообразие в свою пресную семейную жизнь? Голос Холмса звучал язвительно, даже зло. Сам он уже заправил рубашку за пояс брюк и теперь с явной брезгливостью рассматривал вымазанную в сперме ладонь. — Я… — начал Грег, чувствуя, как обида щиплет нос и сделал глубокий вдох торопливо одеваясь, его все еще потряхивало. — Пошел вон отсюда, — выплюнул Майкрофт и направился в сторону ванной комнаты. Лестрейд хмыкнул и в два прыжка преодолел расстояние между ними, развернул политика и со всего размаха заехал ему кулаком в скулу. В удар инспектор вложил всю свою силу, злость, любовь, если хотите, и сейчас ухмылялся, глядя, как политик прижимает ладонь к лицу, ненавистно сверкая глазами. В квартиру влетели трое охранников и тут же схватили Лестрейда. — Вышвырните его на улицу! Грегори Лестрейда выбросили, словно плешивого кота на асфальт, резко захлопнули перед его носом дверь и только рваный, острый, как иглы дикобраза дождь, успокаивал его разгоряченное лицо.