Любовь зла или...лохмата.

      - Значит, вот так я лишился своего отца? Он отравился… Бред… Зачем, я не понимаю, - дракон опустил голову, позволяя своей омеги мягко касаться себя рукой в успокаивающем жесте.       - Все бренно в этом мире, - вкрадчиво заметил старик, - даже такие как мы, Чанёль.       - Такие? – вопросительно выгнул бровь Бэкхен.       - Такие могущественные. Я должен был давно посвятить тебя в те тайны, что так бережно хранил, но и ты меня пойми, сын, я боялся. Боялся твоего смятения и душевного метания, - Сиун выдохнул, наблюдая за своим сыном.       - Зачем же ты тогда позволил вождю отдать меня за другого? Раз знал, что не ему я судьбой предначертан, - Бэкхен негодовал, его губы дрожали, а глаза, казалось, вот-вот начнут метать молнии, - ты не представляешь, что я пережил! Я ведь друга потерял! Я был разбит! А что было бы, не встреть я Чанеля? Что? Лежал бы в том лесу, подыхая?       - Бэкхен, успокойся, - подал голос дракон.       - Он прав, Чанель. Прав, - старик поднялся со своего места, отходя в сторону стеллажа с книгами, - я многое ему не поведал.       - Поведали другие, - обиженно кинул омега, - и я не знал, как принять то, что в моих жилах течет проклятая кровь.       - Не говори так, - голос старшего альфы звучал с укором, - не смотря на то, что моим отцом был Смеуил, у меня был и другой родитель, который был ближе всех, который наделил меня силой, а я передал ее тебе.       Он выудил с полки потрепанную большую книгу и раскрыл ее на середине, поднося к своему сыну.       - Что это?       - Это изображение твоего дедушки, - в глазах Сиуна вдруг появились слезы, - омеги клана Аниото, а звали его Дарин.       На потускневшей странице был изображен молодой юноша с длинными темными волосами, его взгляд и черты лица, все это отпечаталось и в Сиуне, и в самом Бэкхене.       - Боги, - изумленно выдохнул оборотень, - так этот кулон принадлежал ему.       Лохматый вытащил из-под рубахи кожаный шнурок, на котором висел бронзовый овал с вкрапленным в него ярко красным рубином.       - Я вижу, вы побывали у моих друзей-эльфов.       - Мы искали ответы, - отозвался дракон, - и мы их нашли. Но кое-что мне не понятно до сих пор. Точнее Тао оставил право за тобой, Сиун, рассказать мне об Объединенных Землях.       - Объединенные Земли – это мечта многих существ, о них говорится в древних летописях, - старик хитро прищурился, - вы видели земли эльфов, где ищут спасения многие магические народы, даже те, которых, казалось бы, не существует. Объединенные Земли – это примирение между многими племенами. Объединенные земли – это спокойствие, процветание, мир без войн и вражды. Объединенные Земли – это королевство, которым должен править ты, Чанель.       - Я не могу! – возразил рыжий, внезапно вскакивая с места, заставив свою омегу резко вздрогнуть, - кто я такой, чтобы править. Я всего лишь дракон, в чьих венах бежит древняя кровь.       - Ты ведь противоречишь сам себе, - Сиун не шелохнулся, наблюдая за метаниями дракона, - в тебе течет не просто древняя кровь, а кровь Сондрила. Тао поведал тебе о способностях, которыми тот обладал?       - Я не понимаю, как это может быть правдой, - Чанель остановился и тяжело взглянул на шамана, - как я могу принять любую сущность?       - ЧТО??? – молчавший до этих слов, Бэкхен удивленно распахнул глаза, - Чанель, ты не говорил мне об этом!       - Оказывается, не только старик оберегает тебя, - глухо пробормотал шаман, - сын, твоему альфе подвластны все магические сущности, как когда-то были подвластны его отцу. Это редкое явление, но оно существует. Он может принять любую форму оборотня, дракона. Может комбинировать их, беря самые сильные стороны всех сущностей. Ему никто не сможет причинить вред, пока он сам этого не захочет. Никто. Никто кроме тебя, Бэкхен, потому что ты его истинный. Ты часть его самого. А в свете того, что в тебе проснулась химера, я могу вас поздравить, дорогие мои.       - С чем? – Бэкхен побледнел.       От всех этих неожиданных новостей кругом шла голова, и ноги были ватными. Оборотню хотелось кричать на своих близких, хотелось рыдать навзрыд, потому что было до боли обидно, что они скрывали от него. Ему было одновременно холодно и жарко и неистово хотелось выть, а еще почувствовать горячие ладони дракона на своем теле.       - Бэкхен, в тебе зародилась новая жизнь.       Это последнее, что услышал оборотень прежде, чем его поглотила тьма.

***

      «Милый. Любимый. Родной», - слова медленно втекали в сознание, окутывая своей бесконечной любовью и нежностью.       К Бэкхену постепенно приходило понимание. Он беременный и носит под сердцем их, с Чанелем, малыша. Боги благословили их, одаривая самым ценным, что может быть на всем белом свете. Оборотень почувствовал, как слезы скопились в уголках глаз, как они сорвались вниз по щекам, как бережно собрали их горячими губами. Успокаивающий глубокий запах аконита приносил умиротворение, уютные объятия дарили необычайное наслаждение омеге. Он был счастлив.       - Ты очнулся, - тихий шепоток на ухо, - я так испугался за тебя, за вас.       Чанель скользнул рукой по телу своего омеги, удобно устраивая ее на пока еще плоском животике оборотня. Было в этом жесте что-то такое неуловимо интимное. Намного интимнее развязных поцелуев. Интимнее секса.       Губы Бэкхена растянулись в улыбке.       - Ты не представляешь, как я счастлив, - пробормотал омега куда-то в район шеи дракона, - теперь ты точно никуда от меня не денешься.       - Будто бы я смог бы оставить тебя, - альфа притянул лохматого к себе ближе, - я бесконечно люблю тебя. И дня не смогу прожить без твоих мягких касаний, без твоих глаз-бездн, без твоей ослепительной улыбки.       Он медленно осыпал лицо Бэкхена поцелуями-касаниями, оглаживая спину и округлые ягодицы омеги. С уст оборотня сорвался стон, стоило лишь дракону проникнуть ладонью под ткань рубахи.       - Ты стал гораздо чувствительнее, - заметил дракон, продолжая ласкать столь любимое тело.       Но у Бэкхена были совершенно другие планы.       Он отстранился от рыжего и грубо толкнул его в грудь, заставляя откинуться на постель, а затем сам сел сверху, сжимая коленями тело дракона. Чанель восхищенно наблюдал, как оборотень стаскивает с себя мешающую рубашку, как он соблазнительно касается своей бледной кожи, проводя кончиками пальцев от основания шеи до кромки штанов, минуя бусинки сосков.       - Мой омега так прекрасен, - прошептал дракон.       Омега накрыл губы дракона своей ладонью, давая понять, что слова сейчас не нужны. В его глазах блестел азарт, а кончик языка соблазняюще прошелся по нижней губе. Он потянул альфу на себя, чтобы наконец-то оголить его подкаченный торс, а затем вновь толкнул того на постель, опускаясь на его бронзовую кожу с поцелуями и яркими засосами.       - Мой, - шепчет омега, касаясь губами метки на груди дракона, он помнил отчетливо, как оставил ее тут, после того, как был помечен сам.       Оборотень обвел языком ореол темнеющего соска и прикусил нежную кожу, заставляя альфу дрогнуть. Это безумно нравилось оборотню. Нравилось, что рыжий реагировал так только на него. Сводила с ума эта нежная податливость такого сильного альфы. Омега обвел языком каждый кубик пресса, оставляя влажные дорожки на горячем теле.       Бэкхен отстранился, ему пришлось на мгновение расстаться с манящим теплом альфы, чтобы избавить себя от остатков одежды, а дракон тем временем лишь жадно впитывал в себя столь эротичную картину. Каждое движение омеги было плавным, изящным, чувственным. Он нарочито медленно стягивал ткань с упругих ягодиц, демонстрирую свое обнаженное тело. Штаны упали к ногам, и омега откинул их в сторону, вновь возвращая внимание своему альфе. Бэкхен забрался обратно на постель, удобно устраиваясь между ног дракона. Ловкие пальцы развязали шнурок в считанные секунды, чтобы наконец-то высвободить желающий внимания член альфы.       Чанель не смог подавить стона. Омега порхал поцелуями по тонкой коже возбуждения, иногда отвлекаясь на то, чтобы обвести языком каждую венку. Судорожный вздох вырвался из приоткрытого рта рыжего, стоило лишь омеге вобрать член в свой ротик и сделать первые движения, скользя пухлыми губами по стволу. Он не отрывал взгляда от затуманенных желанием глаз альфы. Тот мысленно просил, чтобы омега не останавливался, так нравилась ему эта сладостная пытка. Бэкхен просунул ладони под Чанеля и силой сжал его крепкие ягодицы, царапая кожу. От этого по телу рыжего прошла новая волна удовольствия, и он невольно начал подаваться вперед, навстречу движениям оборотня.       - Хочу тебя, - хриплый стон, - хочу почувствовать себя в тебе.       Бэкхен отстранился от паха дракона, самодовольно улыбаясь. Ему нравилось, что дракон просит. Что альфа жалобно умоляет позволить ему проникнуть в желанное тело.       Бэкхен оседлал дракона, устраивая ладони на его широкой груди, соблазняюще двигая своей попкой, не позволяя рыжему войти, лишь дразня его еще чуточку.       Альфа недовольно рычал, ему хотелось большего. Шершавые ладони обхватили талию омеги и с чувством сжали. Это был сигнал для них обоих. Омега ловко просунул руку между их телами, помогая себе насадиться на член альфы.       Боль вперемешку с поглощающим наслаждением – это то, что испытал Бэкхен.       Невероятная узость, срывающая крышу – это то, что почувствовал Чанель.       Омега двигался, доставляя им обоим небывалое удовольствие, он впивался когтями в кожу дракона, даря тому ту крупицу боли, что добавляла остроты во все эти ощущения. Дракон не выдержал, ему хотелось почувствовать сладость губ омеги. Чанель, не выходя из омеги, поднялся, принимая сидячее положение, и наконец-то коснулся желанных губ. Это было чем-то таким, что уносило за грань вселенной. Был только он и его омега, и эта прочная связь между ними.       Чанель остервенело терзал пухлые губы омеги. И не было им дела до привкуса металла во рту, до глубоких царапин, что оставлял омега, до красных пятен, оставленных Чанелем на боках лохматого. Было лишь это наслаждение друг другом и звездочки в глазах, когда омега кончил, орошая их животы белесой жидкостью, сжимая в себе альфу. Чанелю этого хватило, чтобы сорваться вслед за любимым, вновь наполняя его своим семенем и скрепляя тела узлом. А впереди еще несколько часов удовольствия и потока нежных, ласкающих поцелуев и откровенных слов.