Любовь зла или...лохмата.

(часть последней главы)

      Чанель понял, что вернувшись в родное племя Бэкхена, он обрекает не только себя на опасность, но и самого омегу. И понял он это именно в тот момент, когда кольцо из оборотней-воинов сжималось вокруг них. Чанель опасливо оскалился, выпрямляя плечи и пряча за собой такого хрупкого с виду Бэкхена. Он не сводил внимательного взгляда с озлобленных существ, готовясь в любую секунду вцепиться в глотку тому, кто осмелится сделать выпад в их сторону первым.       Рыжий ощущал, как негодует омега, как поднимается и клокочет в нем ярость. Он не боялся, что лохматый потеряет контроль над своей истинной сущностью и разорвет в клочья своих собратьев. Нет. Его лишь беспокоил сам омега, ведь он никогда не простит себе кровь сородичей на своих когтях.       - Что происходит здесь? – оборотни разом встрепенулись, расступаясь перед своим вождем.       - Чужак в наших землях, - слышалось вокруг.       - Он опорочил нашего собрата.       - Он проклят! Проклят!       Словно не стая оборотней, а клубок гремучий змей. Они шипели, сплевывая на землю и цепляясь острыми взглядами за фигуру дракона.       Вождь остановился, властно призывая всех к тишине.       - Кто-нибудь оповестите шамана, что его сын еще жив, - на его лице невозможно прочитать ни единой эмоции.       Черты резки, будто скульптор работал с грубым куском камня, пытаясь кое-как высечь черты лица тупым инструментом. Ястребиный взгляд хищно пронизывал своей надменностью, а напряженное мускулистое тело должно было внушать страх чужаку. Только вот дракон не из пугливых.       - Как ты осмелился вступить в землю своих врагов, дракон?       - Вы не враги мне. Ни сейчас, ни когда-либо, - ответил твердо Чанель, крепче сжимая руку своего омеги и не отводя взгляда от непроницаемого лица вождя.       Он лишь надеялся на мирный исход этой ситуации, не желая, чтобы Бэкхен каким-либо образом пострадал. Иначе он себе это не простит.       - Это не значит, что мы примем тебя! Как ты посмел оставить свою грязную метку на нашем собрате? – глаза вождя заискрили яростью и презрением.       - Он мой истинный! – утробно зарычал Бэкхен, скалясь на своего вождя, - где мой отец? Мы здесь лишь из-за него.       - Всему свое время, опороченный омега, - грубо ответил ему вождь, - дракону здесь не место! Он может самовольно покинуть наши земли или умереть. А что до тебя, Бэкхен, ты останешься здесь и предстанешь перед племенным судом за панибратство с мерзим драконьим отродьем.       - Этому не бывать, - лохматый выпустил руку дракона, сжимая ладони в кулаки, - мой альфа останется подле меня!       - Глупый мальчишка! Как смеешь ты ослушаться приказа своего вождя?       Толпа недовольно зарычала.       - С тех пор, как узнал правду своего рода! – гримаса страха полоснула лицо вождя, стоило Бэкхену принять облик истинной сущности.       И это было воистину впечатляющее зрелище.       Еще когда-то, до встречи с рыжим, оборотень обращался в жилистого черного волка, способного обогнать сам ветер, но сейчас… Сейчас все изменилось.       Перед взорами дракона и несколько десятков оборотней стоял прекрасный зверь. Невооруженным глазом в нем узнавались волчьи черты, правда теперь он крепко стоял на мощных задних лапах, расправляя могучие чешуйчатые крылья в тон темной густой шерсти, что покрывала все тело химеры. Длинный хвост волочился по земле, а треугольники ушей слегка подрагивали, улавливая любой звук. От крыльев по плечам и шее тянулись дорожки чешуек, переходящие на волчью морду. Он грозно рыкнул, обнажая ряд острых белоснежных клыков, перебирая длинными когтями воздух и пронзая вождя алым горящим взглядом.       - Как такое может быть? – пронесся взволнованный шепоток.       Чанель не мог отвести взгляд от столь манящей картины. От облика своего горячо любимого омеги, больно поразительно он выглядел, будоража сознание и заставляя желать прижать его и никогда больше не отпускать.       - Сынок, ты жив, - послышался скрипучий голос, и из-за спины вождя вышел сухонький старец.       Дракон уловил изменившееся настроение своего омеги. Оно мигом превратилось с изливающейся ярости в бесконечное удивление и отчаянье.       - Отец, - глухое рычание вырвалось из пасти химеры, - отец, что с тобой? Ты изменился...       Старик медленно шагнул из толпы в сторону своего сына, и Бэкхену не оставалось ничего другого, как вернуть себе человеческий облик, так велико было желание обнять своего отца.       Старик накинул на его обнаженное тело свою накидку, и они встретились в крепких объятиях, еле сдерживая подступающие слезы. Бэкхен несмело перебирал пальцами некогда смоляные, как самая безлунная ночь, волосы старика, что сейчас ослепляли своей белизной. Он не верил своим глазам, когда осторожно провел пальцем по морщинистой щеке старшего альфы.       - Ты так постарел, - всхлипнул омега, - этого не должно было произойти.       - Сын мой, я объясню вам все позже, без лишних слушателей. Это он? Ты привел мне своего альфу? – старик перевел заинтересованный взгляд на молчаливого Чанеля.       - Да, - шепнул лохматый, он потянул дракона за руку, притягивая ближе к себе.       - Живой аконит, - старец добродушно улыбнулся, одаривая альфу своего сына не менее крепкими объятиями и что-то горячо шепча тому на ухо, отчего дракон так искренне удивился.       Бэкхен нахмурился. Не ожидал он, что у отца и его возлюбленного возникнут некие секреты от него.       - Пойдемте, - лукаво позвал шаман, маня морщинистой ладонью за собой.       - Стойте! – вождь, с раздражением наблюдавший за развернувшейся сценой, вдруг подал голос, - я все еще твой вождь, шаман!       - Мне казалось, что ты не забыл о нашем уговоре, Лидун, - старший альфа окатил мужчину ледяным взглядом, - ты более не вождь племени вервольфов. Прими это с честью.       Оборотни затаили дыхание, наблюдая, как краска сходит с лица уже бывшего вождя. Никто не смел возражать шаману, он хоть и стар, но силен физически настолько, что в одиночку мог разобраться не с одной сотней магических существ.       - Но сын твой не может.. – пролепетал оборотень, теряя свою грозность.       - Мой сын омега, и ты прав, он не может править нашим племенем, но он, - старец махнул ладонью в сторону дракона, - он имеет на это полное право. И ты, Лидун, об этом знаешь наверняка. Я по глазам твоим вижу, что ты чуешь это в нем. Чанель, ты ведь уже знаешь о тайне своего происхождения?       Бэкхен сглотнул образовавшийся в горле ком, недоумевая, вглядываясь в озадаченное лицо своего альфы. Он совершенно не понимал, что имеет ввиду отец, и что скрывает от него дракон. Он видел, как покорно склонил голову бывший вождь, сколько было потрясения и любопытства в глазах оборотней, что еще стояли кольцом вокруг них.       Чанель лишь безмолвно кивнул в ответ на вопрос старика, а лохматый ощутил укол чего-то болезненного в области ребер.       - Вы совершенно правы, первый в роду вервольфов.       - О, не нужно этих формальностей. Ты младше меня всего на несколько десятков лет, но что они значат в нашей с тобой вечности. Прошу, зови меня по имени.       - Благодарю, Сиун.       - Давно меня не называли именем моим. Следуйте за мной, мне очень важно посвятить своего сына в некоторые тонкости, а с ними, - он обвел глазами недоумевающую стаю, - мы разберемся позднее.       Никто больше не посмел и на минуту задержать этих троих.

***

      Альфа склонился над колыбелью, где сладко посапывал малыш с чудными кудряшками цвета меди. Он зевнул, обхватывая розовыми губками свой крохотный пальчик, а мужчина широко улыбнулся, наблюдая за своим чадом.       Послышался тихий стук, и в покои юркнул невысокий альфа.       - К вам гость, господин, - он поклонился.       Альфа кивнул, давая согласие на столь позднее посещение его особы.       - Приветствую, - альфа невольно вздрогнул, всматриваясь в до боли знакомые черты лица прибывшего альфы.       - Ты так похож на него. Это безумие, - с трепетом выдохнул хозяин, - я все не могу его забыть, будто мы виделись с ним вчера. А цветущая сакура заставляет меня предаваться болезненным воспоминаниям и самоистязанию.       - Вы должны были давно отпустить его, он наверняка хотел бы видеть вас счастливым.       - Теперь это крайне невозможно, - тихо рассмеялся он.       - Мне никогда не понять вашей боли, Сондрил, мне не суждено познать тех чувств, что привносит истинность. Но я разделяю ту боль, что приносит потеря родного. Мой отец был прекрасным оборотнем и любящим родителем. Я скорблю по его утрате до сих пор. Это ваш сын? – темноволосый альфа склонился над кроваткой, - ему предначертаны великие дела.       - И его ждут трудности на своем пути.       - Я вижу, что вы внемли моим посланиям.       - Раз ему уготована судьба, что приведет за собой значительные перемены для всех, я не могу перечить, - альфа коснулся пальцем пухлой щечки своего сына, любовно проводя по нежной коже,- Чанель, отец всегда будет любить тебя, но со мной рядом тебе небезопасно.       Он с трудом оторвал взгляд от малыша, поспешно вытирая катившиеся по щекам слезы.       - Как скоро все узнают о вас правду? – задался вопросом гость, - сколько у нас есть времени?       - Не более двух суток. Я понимаю и принимаю свою участь. Но, Сиун, обещай. Обещай, что все ему расскажешь, когда придет время для этого. Он должен это знать. Обязан.       Брюнет кивнул, осторожно поднимая ребенка на руки.       - Он станет мудрым правителем Объединенных Земель.       Лишь слова слетели с его уст, как он скрылся за дверью, крепко держа в руках драгоценный сверток. Мужчина горестно вздохнул, навсегда прощаясь с самым дорогим, что у него было.       - Прости сын. Прости, что не смогу быть рядом и видеть как ты растешь. Прости, что не смогу быть рядом, когда ты взойдешь на трон. Прости, что не смогу быть рядом, когда ты сам станешь отцом.       Он поднял прозрачный сосуд, наполненный мутной жидкостью, и поднес его к губам, осушая залпом.       - Прости, моя жертва не напрасна.       Альфа скользнул на пол, навсегда прикрывая тяжелые веки.