you are my everything

— Чонин, что случилось? Ты упустил его? — смотря на недовольное лицо Кима, спросил начальник. Младший альфа лишь злобно зыркнул в сторону спросившего и грузно опустился в свое кресло. — Надо же! Укусил! — Ким в сотый раз посмотрел на свою руку. Около локтя, на внутренней стороне, виднелся маленький укус с запекшейся кровью, прямо на сгибе. — Черт! Как же больно! — он стукнул кулаком по столу. — Я найду его. Можешь не беспокоиться. Иди. Мужчина тяжело вздохнул: — Может, хоть уважение проявишь? Я всё-таки старше тебя на… — Да-да-да, знаю-знаю. А теперь оставь меня. — Обработай чем-нибудь! — кричит старший иронично и хлопает дверью. — Тебя забыл спросить! — в пустоту говорит следователь. Кенсу не выходил на улицу два дня. Это время далось ему трудно: он то и дело порывался к отцу, чтобы успокоиться, все ли с ним в порядке. Порывшись в рюкзаке, он вытаскивает несколько купюр. Бумажки, которые могут изменить жизнь. До усмехнулся. Какой смысл сейчас идти в магазин и покупать что-то, когда ты уже Вор с большой буквы. Для омеги они теперь ничего не значат. Он брезгливо откидывает листочки, кутаясь в ветровку. Ему безумно холодно, и что-то клокочет внутри непонятное, неприятное. — Мне так плохо… — мычит он, когда тошнота подступает к горлу. Отхлебнув немного воды, он пытается заснуть, но перед тем, как провалиться в сон, решает, что завтра он обязан сходить к отцу. Натянув пониже капюшон, омега быстро шагает по многолюдной улице. Залезать в автобус было небезопасно, поэтому он решил дойти до дома пешком. Чем ближе он подходил к дому, тем тревожнее ему становилось. На мгновение ему показалось, что сейчас его ноги подкосятся, и он упадет, но он не упал. Кенсу быстро пробегает по лестнице, когда заходит в родительский подъезд. Сердце колотится с удвоенной скоростью, из-за этого создается ощущение, будто стучит не только в груди, но и в ушах, в голове, даже в кончиках пальцев. Он толкает дверь, когда понимает, что она не заперта. Вокруг тишина, но омеге кажется, что он слышит эту тишину. Она давящая, оглушающая. — Отец? — тихо спрашивает Кенсу в пустоту и медленно, будто боясь увидеть нечто страшное, проходит на кухню. Пусто, он вздыхает в неким облегчением в голосе и уже более смело направляется в гостиную. Он замирает на пороге, когда видит бездыханное тело мужчины на полу. В маленькой, засохшей лужице крови. Кровь темная, неприятно пахнущая. Кёнсу открывает рот в немом шоке, но сразу захлопывает обеими руками, почуяв гнилой запах. На глазах слезы, в душе так погано, что рвать хочется. Он хватается руками за косяк двери, медленно сползая вниз на колени. Пытаясь сделать вдох, он лишь рвано выдыхает. Что это? Паника? Нет. Страх? Нет. Боль?.. — Больно… больно, — омега буквально вскакивает на ноги, выбегая из квартиры. Он больше никогда и ни за что туда не вернется. На дрожащих ногах Кёнсу несется по улицам города, никого не замечая и ни на кого не обращая внимания. Если бы его спросили, кто он такой и зачем так бежит, он бы не ответил. Даже вопроса бы не услышал. В голове лишь та звонкая, давящая тишина, то омерзительно противное чувство. Когда на улице начинается дождь, и перед лицом омеги открываются зонтики, он спотыкается обо что-то и падает, разбрызгивая воду из лужи в разные стороны. Он сидит так несколько секунд, пока чьи-то сильные руки не хватают его подмышки и не поднимают его. Сильная рука ложится поперек груди, и мальчишку куда-то насильно тянут. Кёнсу молчит, не вырывается, ему лишь кажется, что ноги совсем не соприкасаются с землей, его просто тащат. Омега больно стукается о собственную коленку, когда его грубо запихивают в чью-то машину, закрывая почти перед самым носом дверь. Кёнсу немного хмурится, но не замечает, что машина, начав свой ход, уже остановилась, что перед глазами яркая табличка «Младший следователь» и ниже строчка «Ким Чонин».