you are my everything

      — Ну что, поймал? — спрашивают Кима, как только он подъезжает к зданию полиции.       — Сомневался? — он поднимает свой вопросительный взгляд на мужчину и открывает заднюю дверь машины.       Внутри где-то мутнеет, когда он смотрит на омегу, развалившегося на сидениях. Он весь промокший, его сильно трясет и он ни на что не реагирует.       — С ним всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает мужчина у следователя.       — Да он просто боится, — отмахивается Ким, протягивая руки к сжавшемуся омеге. Тот будто окаменел. Чонин аккуратно подтягивает к себе парнишку и берет на руки, захлопывая ногой дверь машины.       Преодолевая путь к своему кабинету, альфа слышит тихие всхлипы, которые отчетливо врезаются в его слух, разрезая защитную оболочку. В руках начинает пульсировать, и он чуть не отпускает омегу.       — Тебе помочь? — идущий следом мужчина спросил растерявшегося на секунду Кима, получив в ответ:       — Сам разберусь!       Его руки дрожат, когда он опускает омегу на диван в своем кабинете. Он хочет спросить: «что за?», но лишь слишком растерянно для него самого приземляется рядом, опуская свои ладони на голову мальчишки. Его промерзшие пальцы не слушались, он отдернул руки и слегка размял их, чувствуя, как медленно тепло рассыпается по телу.       Он протягивает руки к капюшону омеги и медленно снимает его. Перед его глазами маленький дрожащий ребенок. Его губы синие и сухие, его глаза красные и влажные, его волосы спутанные и мокрые, с ним падают редкие капельки воды. У него длинные черные ресницы и большие аккуратные глаза. Они смотрят в пол и, кажется, ничего не замечают.       — Как тебя зовут? — после долгих минут рассматривания спрашивает немного севшим голосом Чонин.       Он и сам понимает, что ему не ответят, но, не видя какого-либо сопротивления, всё-таки ждет.       «Этот ребенок слишком маленький, чтобы обижать его. Это слишком даже для меня» — думает альфа и встает с дивана. Скидывает куртку и садится на свое рабочее место, включая ноутбук и принимаясь оформлять документы.       Несколько минут что-то быстро щелкает на клавиатуре, затем набирает номер начальника:       — Мне нужен номер нуны, которая работает в отделе по делам несовершеннолетних.       — Скоро будет, — слышит он в трубке и нажимает «отбой».       Неожиданно он роняет телефон, когда чувствует жгучую боль в руке. Быстро расстегнув пуговицу на манжете рубашки, альфа закатывает рукав и смотрит на место укуса. Ранка, почти зажившая, почему-то сильно пульсирует. Чонин и сам не замечает, как взгляд его перемещается на омегу.       Кенсу сидит на диване, обхватив колени руками, и тихо плачет. Его слезы такие крупные и прозрачные, что Ким на секунду засматривается. Альфа встает с кресла, присаживаясь рядом с омегой.       — Тебе больно? — спрашивает для того, чтобы плакать перестал. Чонин никогда не умел проявлять свою заботу, потому что всегда думал лишь о себе.       Кёнсу продолжает рыдать, но его слезы бесшумны. Ким бесится, не хочет видеть такие крупные слезы.       — Прекрати уже! — он почти кричит. Укус начинает жечь сильнее.       Ким злится, серьезно злится. И понять, по какой причине, не может. Лишь вскакивает с места и вылетает из кабинета, громко хлопая дверью. Теперь жжет не ранка, а полностью обе руки. Он запускает пальцы себе в волосы, немного оттягивая их и причиняя себе легкую боль. Не помогает.       Через несколько секунд в его кармане вибрирует телефон. Пришла СМС с номером нужного как никогда человека.       — Да? — спрашивают на том конце провода, когда Чонин нажимает на вызов.       — Нуна, у меня для тебя работа есть. Когда сможешь подъехать? — он буквально молится, чтобы женщина смогла приехать сегодня.       — Сегодня уже не успеваю, дел много. Как насчет завтра?       Завтра? Завтра?! Почему только завтра?! — кричит в душе Ким.       — Утром. Давай завтра утром, — настаивает он.       — Как скажешь, — слышит он едва в трубке и отключает телефон.       Проходив по коридору полчаса и более менее успокоившись, альфа осторожно заходит в кабинет. В кабинете абсолютно тихо, не считая тихого посапывания сжавшегося в комочек омеги. Следователь облегченно выдыхает и садится за стол, опуская вмиг потяжелевшую голову на сложенные руки и проваливаясь в беспокойный сон. Он и не заметил, как успел остыть, так же, как и не заметил, что начинает злиться. Перед тем, как его глаза закрылись, он ещё раз взглянул на мальчишку и, убедившись, что тот спокойно спит, позволил себе упасть в необходимое сейчас царство Морфея.