you are my everything

Кенсу шестнадцать уже как семь месяцев. Он немного прибавил в росте и весе, поэтому уже не выглядел, как умирающий. За ним долго пристально наблюдали в первые четыре месяца, опасаясь, что тот может натворить дел и им придется это потом разгребать. А потом про него будто забыли, как и про всех тех, кто находился здесь, в этом пресловутом потерянном месте. Это не интернат, это чертова колония для несовершеннолетних, которая вроде бы и не называется так, но функционирует именно так. Кенсу с тех самых пор ни с кем не разговаривает. Постоянно смотрит своими глазищами вокруг, будто маленький запуганный ребенок, у которого все отобрали. Многие обходят его стороной, многие, наоборот, находят его внешний вид поводом для издевательств. Но ему пофиг. Пофиг ровно до тех пор, пока его не трогают. А слова он стерпит. Любые. Потому что и не слушает вовсе никого. Даже не пытается. Ему плохо, плохо здесь настолько, что по ночам ему постоянно не спится из-за ужасной тошноты. Картинками появляются те кадры, которые он безумно хочет стереть из своей памяти. Они вроде уже не такие ясные, как несколько месяцев назад, но и не без деталей вовсе. А запах, ему кажется, что этот запах не сможет забыть никогда, противный запах смерти. Он бы все отдал, лишь бы вернуться в то гребаное место на крыше, где он один. Ему казалось, что там будет легче справляться со всем этим дерьмом, что он испытал. А потом все чаще стал задумываться, а зачем? Разве может стать легче после всего этого? Разве не легче просто уме… Если бы Чонину когда-то сказали, что он станет сторониться омег, то он бы рассмеялся. Рассмеялся бы тогда, а сейчас это горькая правда. Любое столкновение или даже разговор он еле выдерживает. Чуть ли не сбегает от них. — С тобой все в порядке? — спрашивает его как-то отец, когда заезжает к нему на работу. Чонин долго мнется, отводит взгляд, прежде чем просто кивнуть. — У тебя появилась пара? Я давно не видел тебя в окружении омег. Ким знал, что отец постоянно следит за ним, что ему важно контролировать везде и всюду своего единственного сыночка. Он усмехнулся. — Нет. И не пытайся свести меня с кем-то. Я хочу быть один, мне никто не нужен. Старший Ким глухо рассмеялся. Ага, конечно, он послушает своего сына. Уже небось список всех завидных омег составил и лишь ждет момента, когда Чонин наконец кого-то одобрит. Только вот сам Чонин не горел желанием заводить серьезные отношения от слова совсем. Он терпеть не может чье-то присутствие рядом. — Сегодня состоится благотворительная встреча. Придут чиновники и полковники, тебе нужно потихоньку начать завязывать с ними крепкие связи, потому что мы с твоим папой не вечны, ты должен научиться пробиваться сам. Понимаешь? Чонин слышит это не в первый раз и пропускает мимо ушей. — Не долго ли ты задержался на этой должности? Не слишком ли низко для тебя? Альфа опускает голову и смотрит на свои тонкие длинные пальцы. — Да над тобой все издеваются в отделе, дают тебе самые пустяковые дела, а ты бежишь, как собачка, выполнять их, не задумываясь о том, что это они и хотят увидеть! Где твой стержень? Где твой характер альфы? Мы с папой не для того тебя растили, чтобы ты выполнял чьи-то приказы. Нам нужен наследник, и то, что мы следовали твоим прихотям поступить в университет не на экономику, а на твою чертову полицию, не значит, что мы не сможем тебя заставить! Младший альфа с силой опустил свою ладонь на стол так, что несколько папок с документами тут же с грохотом скатились на пол. — Я не хочу вмешиваться в ваши грязные дела, отец! Неужели так сложно это понять? Почему бы оставить меня в покое? Если вам нужен наследник, почему бы вам не родить еще одного? С вашими-то деньгами и не такое возможно… На весь кабинет раздается звонкий удар пощечины. — Сосунок! Как ты можешь так разговаривать со своим отцом? — альфа разворачивается и уходит, напоследок кидая: — Хочешь ты этого или нет, но ты унаследуешь все мое состояние. И только попробуй угробить все то, на что я потратил всю свою жизнь. И Чонин ломается. Крошится прямо изнутри. Он не хочет этого. Никогда в своей жизни. Кенсу долго, очень долго мирится с тем, что какие-то долбанутые альфы постоянно преследуют его чуть ли не до самого этажа, на котором он живет. И еще очень долго старается не обращать на них внимания, но когда однажды эти двое зажимают его прямо около туалета, омега не выдерживает. — Суки, — единственное, что он выплевывает им прямо в лицо, пока его руки больно не заламывают ему за спину и не вжимают со всей силы его лицо в холодную стену. — Сука здесь только ты, — До чувствует, как один из альф облизывает его шею. — Я щас блевану, — говорит он и чувствует, как на миг хватка ослабевает. Конечно, омега пользуется таким шансом. Со всех ног бежит прямо по коридору, сворачивая лишь в конце. Альфы усмехаются, так даже интереснее, и бегут следом за омегой. — Все равно никуда не денется.