Заложник

В детстве я думал, что, когда я вырасту, я поступлю в хороший вуз, найду работу своей мечты, женюсь около 25 на самой красивой девушке в мире и буду счастлив. Антон, тебе 25, ты не помнишь, когда последний раз занимался сексом, и ты менеджер. Сраный менеджер.

Такой долговязый, такой нескладный в белой рубашке с мятыми краями, выглядывающими из брюк. Такие всегда бросаются в глаза. Как он вообще вмещается в этом мире хмурых карликов с его-то невообразимым ростом и невообразимо милой мордашкой? Идет по улице такими широкими шагами и задевает макушкой солнце. Вот и сейчас он зайдет в банк и наверняка треснется головой о косяк или запнется о порог двери. Такой долговязый, такой нескладный и такой смешной. Жара. Галстук в синюю полоску перекинут через плечо, шея вздрагивает от частых вдохов ртом. Душно. И пыльно. И жарко. Надеюсь, в банке есть кондиционер. Ненавижу галстуки. Он ненавидит галстуки. А еще он ненавидит своего начальника, который постоянно заставляет его избавиться от любимых колец и браслетов. Лучше он избавится от начальника. Он ненавидит своего начальника в его отвратительном фиолетовом галстуке в горошек. Он ненавидит галстуки. Он любит свои кольца, браслеты и спать допоздна. Шастун запускает пальцы в волосы и ощущает влагу. Пот повсюду. Пот стекает по вискам, по шее, по спине. Надеюсь, в банке есть кондиционер. Он взбегает по ступенькам, такой долговязый и неуклюжий. И, конечно же, спотыкается. Он, такой длинный, если упадет, сложится в несколько частей, как гармошка. И все будут смеяться. Он нескладный и смешной. Он не чувствует под собой ступенек. Он уже падает и, кажется, чувствует затылком асфальт. Галстук в синюю полоску ударяет его по лицу, и Шаст оказывается в чьих-то руках. Он чувствует эти руки у себя на ребрах и совсем не чувствует асфальт. И это не может не радовать. - Осторожно, - говорят эти руки. Он не чувствует ничего, кроме рук. Затем он чувствует, как его обволакивает приятный мужской голос, спускающийся откуда-то сверху: - Перегрелся, парень? Наверняка. Башка просто плавится, а перед глазами все плывет, как в душном аквариуме. Никакой воды – духота, духота, жара. Раскаленное небо июля. А ты работаешь. В своей белой рубашке с мятыми краями и галстуке в синюю полоску, который только что дал тебе леща, пока ты летел с лестницы в объятия какого-то незнакомца. Сраный менеджер. Руки помогают тебе встать. Только не падай снова. Антон проводит рукой по влажному от пота лицу и смотрит на своего спасителя. Улыбка – белоснежные прямые зубы, напоминающие о снеге в июльскую жару – и глаза, сверкнувшие своей голубизной над оправой солнечных очков, когда их пронзил яркий свет. Ай, как ярко. Антон морщится. - Смотри под ноги в следующий раз. Когда Антон приходит в себя, голос уже скрывается за дверью банковского отделения. Шаст кричит вдогонку: - Спасибо! После брюнета в очках следом заходят еще двое, а Антон все так же стоит на крыльце и трет воспаленные глаза. Почему-то он думает о том, что тот мужчина, кажется, был красивым в этих своих темных очках и пиджаке поверх белой футболки. Ура, здесь есть кондиционер. Антон втягивает ноздрями воздух, холодный воздух, наполняющий грудь. Он делает это с таким наслаждением, будто пьет большими глотками холодный лимонад. В отделении всего два окошка, причем одно закрыто, а очередь ко второму тянется и извивается, как змея, чуть ли не до самого входа. За тем окошком сидит молодая девушка с усталым лицом, которое описывает всю мою жизнь, и пытается объяснить здоровому 40-летнему мужику, что она искренне не знает, почему его мама из Саратова все еще не прислала деньги своему бестолковому престарелому иждивенцу. Что ж, у меня еще не всё так плохо. Шастун встает в другую очередь, которая в три раза короче этой – очередь к банкомату. Сейчас он быстренько снимет свои кровные и так же быстренько свалит к себе домой. Краем глаза он наблюдает за компанией парней, которые зашли вместе с ним в отделение. Руки, которые его поймали, скрещены на груди, а губы что-то энергично объясняют своему собеседнику – низкорослому типу с длинными светлыми волосами, как у женщины. Третий, такой же низкий, но с нерусской наружностью и в шляпе уже успел ввязаться в перепалку с бабулей. На лице Шастуна появляется улыбка. Очередь быстро двигается. Антон достает из портфеля свою карту и в этот момент замечает, что к нему стремительно приближаются пиджак-руки-глаза. - Тебе стоит уйти, - говорит он. Шастун смотрит на брюнета сверху вниз и пытается всмотреться в голубые глаза. Да, он действительно красивый. - Уходи, - повторяет он, а сам бросает настороженные взгляды в сторону окошка. Антон смотрит туда же – там нерусский в шляпе, уже расправившись с бабулей, направился в начало очереди. - Почему? – долговязый парень удивленно распахивает глаза, и этот удивленно-испуганный взгляд заставляет брюнета улыбнуться. – Мне нужно снять деньги. - А мне кажется, это плохая идея, - улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. – В последний раз прошу, уходи. - Да не пойду я никуда, - Антон хмурится, а брюнет вздыхает и придвигает очки к переносице. - Ну и зря. В этот момент по ушам ударяет резкий звук – это шляпа вышибла дверь, ведущую в тесную комнату за окошком. В очереди раздается короткий визг, белобрысый вскидывает пушку и орёт: «Никому не двигаться, всем на пол!». Перед лицом Антона возникает такой же пистолет, и брюнет ласково говорит: - Присядь, пожалуйста. Я же говорил, тебе лучше уйти. Несколько секунд Антон пребывает в ступоре, и все плывет перед глазами, как на улице. Его взгляд перебегает с белобрысого с пушкой на беспомощную толпу, с толпы на девушку из окошка, которую бесцеремонно выпнули в общий зал, на то, как шляпа мелькает за тем окном, заталкивая деньги в черную сумку. Совсем как в фильме. А потом его взгляд натыкается на голубые глаза, глядящие поверх оправы солнечных очков, и Антон начинает медленно опускаться на пол, закинув руки за голову. - Тихо, сидим, не двигаемся, и всё будет хорошо, - говорит брюнет, водя пистолетом над головами людей, которые только что стояли в очереди к банкомату. Он в темных очках, но Антон знает, что брюнет ни на миг не отводит глаз от него. Антон не чувствует опасности. Он все еще воспринимает происходящее вокруг как фильм. Сейчас эти плохие парни заберут деньги и уйдут, а он, не дожидаясь полиции, пойдет домой. Ему не страшно. И этот красивый парень с ласковым голосом гарантирует ему, Антону, что всё будет хорошо. - Арс, иди заводи машину. Мы уже выходим, - говорит белобрысый, и брюнет начинает медленно передвигаться к выходу. Антон провожает взглядом его фигуру. Всё хорошо. Сейчас фильм закончится. И тут всё идет наперекосяк. Нерусский в шляпе с набитой деньгами сумкой быстро передвигается к двери. Белобрысый разворачивается, выставив пистолет вперёд. Над ним неожиданно вырастает тот здоровый 40-летний балбес и резко ударяет его по голове. Слышится выстрел. Толпа начинает шевелиться, гвалт заполняет помещение. Завязывается драка. Слышится еще один выстрел – всё в потолок. - Всем тихо! Не двигаться! – Антон чувствует, как к виску приближается дуло пистолета, а на шею давит чужое предплечье. Ему приходится приподняться, потому что рука упирается в подбородок и тянет вверх, но он все равно остается стоять в полуприсяде, так как преступник в разы ниже. Фильм закончился. - Ты, придурок! На пол, живо! – над ухом раздаются вопли, а пистолет скачет туда-сюда, то в сторону 40-летнего мужика, то снова к виску Шастуна. Все снова плывет перед глазами. К двери идет тот белобрысый парень, держится за контуженную голову, а чувство, будто контузило Антона. Живот скрутило. Он хочет, чтобы рядом снова оказались эти пиджак-руки-глаза. И эта улыбка, которая успокаивает быстрее, чем мамина колыбельная. Даже сейчас, вспоминая ее, он постепенно успокаивается. Однако пистолет у виска продолжает держать в напряжении каждый мускул худощавого тела Шаста. Толпа снова притихла и присмирела. Его, Антона, должны были бросить, как использованную вещь. Он выполнил свою роль, не на шутку перепугался и теперь заслуживает покоя. Но вместо этого дуло пистолета перемещается от виска к затылку, а его самого выталкивают на улицу. - Шевелись! – долговязого и нескладного Шастуна заталкивают в машину, и он падает на заднее сиденье. - Какого черта? – с водительского места поворачивается брюнет, и его рассерженный взгляд ощущается сквозь линзы очков. – Мы не берем заложников. - Газуй, черт тебя дери! – кричит на чистом русском нерусский в шляпе и бросает под ноги Антону сумку с деньгами. Он снимает свою шляпу, под которой все это время прятался аккуратный хвостик черных волос. Белобрысый садится спереди и стаскивает с себя дешевый светлый парик – под ним темные коротко стриженые волосы. Машина срывается с места, а Антону заматывают руки изолентой. Затем нерусский-без-шляпы-с-хвостиком растерянно осматривает трясущуюся машину и, не найдя ничего лучше, завязывает Антону глаза его собственным галстуком. О, как он ненавидит галстуки.