The Broken Soldier

Холодно. Вокруг слишком холодно. Холод прячется осколками под щекой, в пальцах, где-то в груди. Кажется, что все тело – лед. Чуть теплое сознание пробивается сквозь этот лед мучительно медленно. Трещина за трещиной. Задание. Поезд. Баки. Стив заставляет себя открыть глаза. Расплывчатое красно-белое месиво постепенно превращается в пятна крови на снегу. Стив поворачивается на спину. Сковавшая тело и разум ледяная корка с треском осыпается. Редкие снежинки мечутся над землей, но им не под силу скрыть темный силуэт, обрамленный красно-белым. Роджерс встает, завязает в снегу, чуть не падает, но упрямо идет вперед. Здесь, на дне ущелья, ему надо быть волшебником, а не суперсолдатом, чтобы спасти Баки, но ради друга он будет бороться до последнего. В конце концов, это под ним, хваленым Капитаном Америка, оторвалась та злосчастная ручка, это он, уже держа Барнса за руку, соскользнул с искореженного взрывом края вагона. Разодранные пальцы неприятно ноют, напоминая о поражении. Он на дне, без щита и оружия, придавленный грузом невыполненного задания, упрямо идет вперед, к неподвижному человеческому силуэту. Баки бледен, лежит неподвижно, кажется, не дышит даже. Снег под ним пропитан кровью. Стив падает на колени, стаскивает перчатку, касается шеи друга. Замерзшие пальцы едва чувствуют слабый пульс, но уже от этого хочется кричать в благодарность небесам. Они живы. Осталось только выбраться из этого ущелья, со дна их нынешнего мира. Левая рука Баки неестественно вывернута, весь рукав в темных уже остывших пятнах крови. Стив пытается разорвать рукав как можно аккуратней, не прикасаясь к израненному телу. Собственные пальцы тупо болят, от холода двигаются медленнее, чем обычно, но Роджерс не обращает на это внимания. Все, что ему сейчас нужно – остановить кровь, зафиксировать руку и выбраться из этого красно-белого ада. А там их подлатают, и можно снова в бой, исправлять ошибки. Замерзшее на дне ущелья время возобновляет ход, когда в маленькой трагедии двух людей появляются новые лица. Солдаты Гидры выходят черными тенями из белого марева снега, наступают со всех сторон, держат на прицеле. Роджерс тянется за спину, отдергивает руку и встает в боевую стойку. Пусть щит остался в том злосчастном поезде, но кулаки все еще при нем. И, если потребуется, он будет защищать то, что ему дорого, до последнего вздоха. – Капитан, – заговоривший человек стоит спокойно, автомат висит на ремне. – Вам двоим не обязательно умирать. Стив умирать не хочет, но понимает, что шансов у него мало. Он может рвануть вперед, выбить душу из ближайшего солдата, закрыться его телом, как щитом, начать отстреливаться. Но кто-нибудь обязательно успеет ударить в самое уязвимое место Капитана – неподвижно лежащего на снегу Барнса. – Идите с нами, – продолжает говорить человек с непроницаемым лицом, – и останетесь живы. В его словах есть смысл. Роджерс не хочет сдаваться, но снова терять друга не хочет еще сильнее. Перед лицом смерти связанные руки – не такая большая цена. Пока они живы, цепи можно разорвать. Вырваться и уничтожить еще одну базу Гидры. Выполнить задание. – Что будет, если я соглашусь? – Не знаю, я просто проводник. Но для начала вы не сдохнете в этой снежной пустыне. Стив оборачивается, смотрит в лицо Баки, покрытое каплями тающего снега, и мысленно просит прощения за то, что собирается сделать. Он добровольно, за них двоих, сдается Гидре. Все усиливающийся снег прячет под собой кровавые пятна и дорожку следов. Заунывно воет ветер. Он никому не расскажет правду о двух считающихся погибшими бойцах.