Монстр

      - Монстр! Монстр! Монстр! – кричала малышня, бегая вокруг меня.       Я стараюсь не слышать. Не замечать. Быстрым шагом иду домой. Хотя… туда мне совершенно не хочется. Снова видеть пьяное лицо матери и терпеть побои отчима. Но больше мне идти-то некуда. Поэтому, под крики детей и взгляды взрослых, наполненных отвращением, я захожу в подъезд.       А вот и дверь, ведущая в мою квартиру. Правда, назвать этот свинарник «квартирой» мало у кого язык повернётся. Захожу в коридор и сразу же натыкаюсь на самую ненавистную вещь – зеркало. Сколотое по краям, в трещинах… Оно уродует моё и без того страшное лицо ещё больше.       Из зеркала на меня смотрит девчонка, которой, с большой натяжкой, можно дать лет тринадцать, одетая в старые джинсы и чёрную футболку. А, ведь, на самом деле мне шестнадцать лет. Невысокая, телосложение худое, костлявое, угловатое… Ещё минус пару килограммов,и я достигну стадии анорексии. Ещё пара шрамов на теле от ожогов. Это мамаша с отчимом пару раз тушили об меня сигареты. Волосы чёрные, длинные. Явно, давно не мытые и не стриженные. Но, самое страшное – это лицо. Единственное, что на нём можно назвать красивым – зелёные глаза. В остальном же… Один большой шрам, начинающийся с середины лба, пересекает левый глаз и заканчивается ближе к подбородку. Глаза я не лишилась только чудом. Этот шрам я получила от отчима, в свой день рождения, вместо подарка. Мне было тогда двенадцать лет и я просто попала мужчине под горячую руку. Точнее, под пьяную руку. Он меня тогда ударил кулаком в живот, и я отлетела к шкафу, толкнула его спиной и на меня, сверху, посыпались многочисленные бутылки. Вот один из осколков и «украсил» так моё лицо. Но, «монстром» меня называют не только из-за этого шрама (хотя, и из-за него тоже). Правая часть моего лица вся в химических ожогах, от серной кислоты. Эти ожоги покрывают пол лица, часть шеи и всё правое плечо. Это уже подарок от матери. Как-то раз я отказалась идти за водкой для неё с отчимом. В порыве злости мать и плеснула мне в лицо серной кислотой. Откуда кислота, вообще, взялась у нас дома? Трудно поверить, но моя мать когда-то работала в химической лаборатории лаборанткой. Там она, кстати, познакомилась с моим настоящим отцом, который, как ни странно, был учёным. Но, когда моя мать забеременела мной, он тут же прервал с ней всякие отношения, а затем, под каким-то предлогом, уволил её. С тех пор моя мать и запила. И, сколько я себя помню, в своей загубленной жизни, она всегда винила меня. Кроме мата и ругани, я от неё ничего в жизни не слышала. Потом у моей матери появился сожитель и моя, и так дерьмовая, жизнь стала ещё дополняться побоями.       Вот так я жила до этого дня. Но в тот день произошло то, что навсегда всё изменило.       Пройдя в комнату прямо в обуви (полы здесь в последний раз мыли, наверное, ещё в прошлом веке), я увидела, что дома находится только отчим, опрокидывающий в этот момент в себя очередную стопку.       - А, явилась, тварь, – поднял он на меня мутные пьяные глаза.       - Я – не тварь! – привычно огрызнулась я. – У меня имя есть – Амелия!       - Да плевать я хотел на то, какое у тебя там имя! Тварь ты тварь и есть! Как и твоя чёртова мамаша! – покачнувшись, мужчина встал и двинулся в мою сторону.       – Кстати, ты же тоже баба, так?       - Рада, что ты заметил! – ехидно ответила я.       - Не груби старшим, блядь! – оборвал он меня, схватив за плечи. – Я вот о чём подумал… Твоей мамаши нет, а ты есть… Развлечёмся вдвоём?       - Пошёл ты, урод! – оттолкнула я его. – Последние мозги пропил, что ли?!       - Да не жеманься ты! – дыхнул он на меня перегаром. – Кто на тебя ещё-то посмотрит? Ты же страшнее атомной войны!       - Отвали! – закричала я. – Иначе, я на помощь звать буду!       - Ха! Да кто обратит внимание на крики монстра! – рассмеялся отчим, прижимаясь ко мне своим грязным, пропахшим водкой, телом.       Меня чуть не стошнило от омерзения! Я стала вырываться, но мужчина был сильнее. Он стал задирать мою футболку и расстёгивать джинсы. В таком положении нас и застала мать. Отчим, тут же, отлип от меня. Я вздохнула с облегчением, но тут…       - Ах ты, шалава! Моего мужика вздумала соблазнить?! – заорала мать. – Не с твоим личиком!       - Мама, он сам… – попыталась объяснить я ей.       - Сам?! Не ври! Знаешь такие слова: «Пока сука не захочет, кобель не вскочит»?! Тварь неблагодарная! Я её пою, кормлю, одеваю!..       - Это же когда ты это делала, мама?! – возмутилась я. – Когда стопку водки мне вчера предложила?! Это, в твоём понимании, кормить?!       - Заткнись, мерзавка! – заверещала женщина, хватаясь за кухонный нож.       Дело начало принимать серьёзный оборот. В нашем доме уже происходила поножовщина, и я прекрасно осознавала, что мою мать не остановит то, что я – её дочь. Поэтому, я быстро схватила свой рюкзак (благо он находился под рукой) и бросилась вон из квартиры. Я слышала, как мамаша орала мне что-то вдогонку, как что-то начал говорить отчим. Я не стала вслушиваться в их слова, так как знала, что ничего, кроме мата, в них нет.       Я сбежала в соседний двор, села на лавку рядом с одним из подъездов и… с внезапной ясностью поняла, что домой я больше не вернусь. Мысль сбежать меня посещала уже давно, но всё откладывалась и не реализовывалась. Но, сегодняшняя попытка отчима изнасиловать меня и реакция матери на это, стала последней каплей в чаше моего терпения. «Как же я их ненавижу! – думала я. – Ненавижу! Ненавижу всех! Мать, отца, отчима, детей, сверстников!.. Я ничем не заслужила, чтобы со мной так обращались! Я не виновата в том, что у меня такое лицо! Не виновата в том, что у меня такая жизнь!». Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться и решила сделать ревизию своего рюкзака. Пара учебников, несколько тетрадей, дневник с одними замечаниями и тройками… Это сразу отправилось в мусорное ведро. В школу я ходила редко, я её терпеть не могла. И не потому, что я не любила учиться, а из-за отношения ко мне одноклассников. Друзей у меня, разумеется, среди них не было. Все они были из нормальных семей, и мой неопрятный внешний вид вызывал у них, лишь, презрение. А уж моё лицо… Самое безобидное прозвище, которое они мне давали – это чудовище Франкенштейна! Остальные клички я не стану даже перечислять. В общем, школа для меня была этаким миниадом, в котором меня травили, издевались, колотили… Помню, как-то раз к нам пришёл один новенький, и он мне понравился. А самое странное, что он нормально со мной общался. Наверное, того парня можно назвать моей первой и, к счастью, моей единственной любовью. Но, потом… мои одноклассники поставили его перед выбором – либо он становится таким же изгоем, как я, либо перестаёт со мной разговаривать и начинает обращаться со мной так же, как и все остальные. Разумеется, он выбрал второе и на следующий день, при встрече со мной, первое, что он сделал – это толкнул меня так, чтобы я угодила прямо в мусорное ведро. После этого он засмеялся, как и все, кто находился в классе. С того момента я возненавидела школу и одноклассников ещё больше. Ненависть и злоба окончательно угнездились в моей душе. И сейчас, сидя на лавке, я решила, что в школу, как и домой, я не вернусь никогда.       Дальнейший осмотр рюкзака показал, что для жизни у меня есть пачка сигарет, зажигалка, несколько монет мелочи дня на три (если я буду есть только хлеб) и кастет (район у нас неблагоприятный, поэтому без него никуда). Ещё, каким-то чудом, в рюкзаке оказался мой паспорт. Больше всего меня удивило, вообще, его наличие, так как я считала, что отчим давно его продал каким-нибудь мошенникам, тысячи за две. Больше в рюкзаке не было ничего.       Закурив, я стала думать, что мне делать дальше. Идти мне было некуда и не к кому. Родственников у меня не было. Разве что, мой настоящий отец, которого я в жизни не видела. Но, я не думаю, что он будет так уж счастлив меня видеть, даже если я и смогу его, каким-то чудом, найти. Вроде, у моей матери была старшая сестра, живущая в какой-то глухой деревушке, но где именно – я не имела ни малейшего понятия. Так что, мне оставался только один вариант – бродяжничество.       Я накинула свой тощий рюкзак на плечи и пошла, куда глаза глядят, лишь бы, подальше от того места, который я называла «домом».       Дойдя до центра города, я, совершенно случайно, наткнулась на яркую афишу, гласившую: «Спешите! Спешите! Спешите! Только один день в вашем городе выступает бродячий цирк «Арлекин»! Вас ждут весёлые клоуны, учёные звери и многое многое другое! Приходите! Не пожалеете!». Дата представления стояла сегодняшняя и место этого мероприятия находилось недалеко. И я, недолго думая, отправилась туда. Заняться-то мне было, всё равно, нечем.       Незаметно проскользнув мимо охраны (платить я, изначально, не собиралась, да и денег у меня не было), я оказалась в цирковом шатре. Внутри него была оборудована круглая сцена, вокруг которой были расположены зрительские места.       Представление ещё не началось, поэтому я, заняв одно из мест (благо, они не были пронумерованы по билетам), принялась ждать. Люди, которые садились рядом со мной, встретившись со мной взглядом, тут же делали испуганные глаза и быстро их отводили. И так же быстро отсаживались от меня подальше. Я не возражала. К тому же, в тот момент меня волновало только представление. Я никогда не бывала в цирке. Да и, вообще, я никогда не была ни на каких представлениях, спектаклях, концертах… Для ребёнка из неблагополучной семьи всё это было закрыто.       И вот, представление началось. Я, затаив дыхание, наблюдала за каждым действием, происходящим на сцене. Всё это буйство красок, блёсток, смеха… как же мне это понравилось! А больше всего мне понравились клоуны. Их лица, за толстым слоем грима, были совершенно не видны. Есть у них шрамы или нет – это было неважно. Белая краска скрывала все изъяны. «Скрыть бы также своё лицо за гримом!» – размечталась я.       Когда представление закончилось, я ещё долго не вставала со своего места, размышляя. Очнулась я только тогда, когда ко мне подошёл один из работников цирка и сказал, что я должна покинуть помещение. Подняв на работника глаза и увидев, как его передёрнуло от одного взгляда на меня, я криво усмехнулась, а, затем, спросила:       - Куда вы теперь направитесь?       - Да кто ж его знает, – пожал плечами мужчина, быстро оправившись от первого впечатления от моего лица. – Куда захотим – туда и направимся. Мы народ свободный.       - А возьмите меня с собой, а? – неожиданно, даже для самой себя, попросила я.       - Ты чего, девочка?! – уставился на меня циркач. – Давай, домой иди. Темнеет уже.       - Да нет у меня дома, – ответила я. – И идти мне некуда.       - С родителями, что ли, поссорилась? – поинтересовался он.       - Ну… можно сказать и так. Отчим хотел изнасиловать, а мать, увидев это, напала с кухонным ножом. На меня. Если это можно охарактеризовать, как «поссорилась с родителями», то так и есть. Ладно, – встала я. – Пошла я. Счастливо оставаться.       - Подожди! – остановил меня работник цирка. – То, что ты сейчас сказала про отчима и мать… ты шутила?       - Не думаю, что моё лицо располагает к желанию шутить! – фыркнула я, доставая из рюкзака сигареты.       - Не рановато ли тебе курить?       - Рановато, – согласилась я, ища зажигалку. – Наверное, действительно, шестнадцать лет не тот возраст, когда надо курить, но… больше ничего другого в этом паршивом мире не остаётся.       - Шестнадцать лет?! – с удивлением присвистнул незнакомец. – Я дал бы тебе лет двенадцать – тринадцать. Но… ты права – курить тебе рано. И откуда такие пессимистические мысли? Мир не так уж и паршив.       - Не так уж и паршив?! – рассмеялась я так, что чуть не уронила уже зажжённую сигарету. – Я вас умоляю! Что в этом мире может быть хорошего?! Да ещё и с таким лицом, как у меня?!       - Да, это ужасно, – произнёс мужчина. – Но, из-за несчастного случая считать весь мир плохим не стоит.       - Из-за несчастного случая?! – в этот раз, смеясь, я, всё-таки, уронила сигарету. – Моё лицо – не несчастный случай! Это, – коснулась я шрама. – Подарок отчима на день рожденья. А это, – прикоснулась я к ожогам. – Я отказалась идти за водкой для матери. А у неё под рукой оказалась серная кислота. Результат вы видите. А это, – открыла я несколько шрамов на теле. – Отчим с матерью пепельницу не нашли. Поэтому, окурки они тушили об меня. Им показалось это забавным. Вроде, ещё где-то шрамы были, – задумчиво протянула я.       - Хватит! – замахал руками невольный слушатель моих бед. – Я понял. Жизнь у тебя, на самом деле, паршивая. Но, если ты исчезнешь, тебя никто искать не будет?       - Нет, – покачала я головой. – Я, без преувеличения, могу сказать, что никому до меня дела нет.       - И чем же ты бы занималась здесь, если бы осталась?       - Я хотела бы стать клоунессой, – без раздумий, ответила я.       - Почему именно клоунессой?       - Клоуны закрашивают своё лицо гримом. Я бы смогла скрыть все свои шрамы. Так, я пойду?       - Погоди, – мужчина помолчал с минуту, а затем сказал. – Вот что. Я возьму тебя в цирк. Но, с одним условием. Не жаловаться на работу. Будешь работать также, как все.       - Вы серьёзно?! – с изумлением уставилась я на него.       - Серьёзно. Кстати, а твои вещи…       - Со мной. А что на это скажет хозяин цирка? Вдруг, он будет против?       - Не будет. Будем знакомы – Жозеф – хозяин этого бродячего цирка. Так, я оказалась в цирке «Арлекин».