Where The Lonely Ones Roam

Мы с Джузо стоим перед входом в школу и ждем. Вокруг туда-сюда снуют подростки, их родители, учителя и еще множество непонятного народу. Я высматриваю в толпе отца, морально готовая к тоннам родительского неодобрения. Сузуя подпирает собой колонну, одетый во все черное и красные тапочки. Зря жаловалась на зеленые, они были еще очень даже ничего. Поскольку сама я стою в своих излюбленных рваных джинсах, бежевом свитере и коричневой куртке, мы очень гармонично сливаемся с толпой. Школьников. Надо было надеть офисный костюм. Или заболеть и остаться дома, сохранив папе нервы. — Что ж так долго-то? — ворчу я и приваливаюсь к колонне рядом с Джузо, который флегматично пинает какой-то камешек. Сузуя не обращает на мое нытье внимания, увлеченный своим нехитрым занятием. Сама понимаю, что жаловаться глупо. Просто немного нервничаю. Ками пообещала предупредить папу, что я буду не одна, а мой спутник — это не Тецуо, с ним мы больше не вместе. Все остальное… Что ж, отца ждет сюрприз. — Почему ты так дергаешься? — Джузо оставляет в покое камешек и поворачивается ко мне. — Раздражает. — Я не дергаюсь. Ну ладно, может, немного. Просто обычно я предпочитаю держать папу подальше от своей личной жизни и работы. Он негативно относится и к тому, и к другому. Сузуя фыркает и тянется ко мне. По привычке едва не отступаю, но удерживаю себя на месте. Чувствую, как он касается распущенных волос, заводит их за ухо и пропускает через пальцы две длинные цепочки сережки, потом касается бронзового крыла. Здесь у меня три прокола, два других заняты простыми гвоздиками с маленькими черными камешками. Отцовский подарок. Как он сказал тогда: «Наименьшее зло». Ума не приложу, чем ему не понравились мои шипы, ага. — Их было больше? — спрашивает Джузо, рассматривая крыло. — Проколов? Было. — Я отодвигаю его руку и поворачиваюсь к нему лицом. — Пирсинг пришлось снять, выглядело не очень солидно. Здесь. — Показываю на чуть заметную точку около правой брови. — И вот тут. — Касаюсь маленького белого пятнышка под нижней губой, слева. — Тогда это казалось отличной идеей. Хотела еще хрящ проколоть. Хорошо, что вовремя отпустило. Он придвигается еще ближе и присматривается к шрамику под губой. Становится немного неуютно. С одной стороны, хочется отойти, с другой, понимаю, что страдаю ерундой. Мне нравится, что он так близко. Плохо? Плохо. Одно дело — пытаться подружиться с ним, другое — когда к нему тянет. Сказал бы мне кто-нибудь раньше, что я буду смотреть на Сузую и видеть не просто психованного фрика с жутковатыми красными швами и маниакальным желанием крошить гулей… Все объяснимо. Мы просто проводим вместе очень много времени, я к нему привыкла, перестала бояться, напротив, мне с ним очень спокойно. Да, дело именно в этом. Плохо? Плохо. Джузо касается пальцем шрама под губой. Окей, вот теперь действительно неловко. Однако, я не могу отвести от него взгляда. Надо включить мозги, причем сейчас. Иначе по всем законам Мерфи появится отец, и получится как в дурацкой комедии положений. Взяв себя в руки, отстраняюсь и возвращаюсь в прежнее положение, лицом к толпе. Джузо выглядит так, будто не делал ничего странного. Как у него получается быть настолько непосредственным? Я бы сказала, что молчание действует угнетающе, но нет. С ним мне все равно комфортно. Плохо опять же. Наконец, на горизонте появляются знакомые фигуры, одна моего роста, другая на полторы головы выше. Я отлипаю от стены и машу рукой, попутно локтем несильно пихаю Джузо. Тот перестает гипнотизировать потолок и даже выпрямляется. Первой на нас налетает Камико. Обнимает сначала меня, потом вешается на Сузую, который выглядит до предела удивленным. Уже после к нам подходит отец. По его лицу нельзя ничего сказать, но я знаю папу слишком хорошо. Взгляд, который скользнул по Джузо, далек от дружелюбного. Быстро выхожу вперед и тянусь к нему. Он обнимает меня и наклоняется, я целую его в щеку. И только потом представляю Джузо. Они успевают поздороваться, после чего Ками утягивает Сузую за собой в сторону школьного двора. Тот оглядывается на меня, явно собираясь остаться, но сестра вовремя начинает расписывать, сколько всяких сладостей было приготовлено для ярмарки, приуроченной к фестивалю. Видя, как загорелись глаза Джузо, мысленно говорю ей «спасибо». А теперь… — Прежде, чем ты начнешь на меня орать, скажу одно: он — мой начальник, — быстро сообщаю я, когда они отходят. — Он? — недоверчиво уточняет отец, поправляя прямоугольные очки. — Он. Джузо — следователь первого класса. — Я делаю шаг вперед и жду, пока папа сдвинется с места. — И все не настолько плохо, как может показаться на первый взгляд. — Шика. — Отец следует за мной, мы, не торопясь, идем к школьному двору. — На первый взгляд все не просто плохо, а катастрофически плохо. У тебя настолько изменились вкусы? — Пап. — Я качаю головой. Этот вопрос не задавал мне разве что ленивый. — Я понимаю, что его вид может немного шокировать. — Немного? — Он вопросительно смотрит на меня, приподняв бровь. — Ну ладно, просто шокировать. Не суть. Но внешность ведь не главное. — Он действительно следователь? Выглядит ровесником Ками. Ему хотя бы есть двадцать лет? — Почти, — уклончиво отвечаю я, сворачивая в сторону разноцветных шатров. — Будет. И да, Джузо — следователь, просто для него в CCG сделали исключение из-за особых физических возможностей. Поверь, если б ты видел его в бою, то понял бы, о чем я. Он — это нечто. — Безмерно рад за него, — скептически произносит отец и указывает в сторону яркого прилавка, возле которого стоят Ками и Джузо. — Меня беспокоят не его профессиональные качества. Мы останавливаемся, и я внимательно вглядываюсь в его лицо. — Папа, тебе точно не о чем волноваться. — Ками сказала, что ты рассталась с этим… Такаши? — Тецуо. Да. — Хорошо. Он мне не нравился. — Отец хмурится и смотрит на Сузую. — Джузо тебе, надо полагать, тоже не нравится, — говорю я, поудобнее перехватывая бежевую сумку. — Ты удивлена? Мне бы хотелось видеть рядом с тобой кого-то другого. Более надежного. Того, кто смог бы защитить тебя. — Тебе вообще никого не хотелось бы видеть рядом со мной. И, поверь, Джузо достаточно надежен. — Я машу рукой сестре и улыбаюсь. — А уж про защиту… Никто не справится с этим лучше него. Честно, я не позавидую тому, кто перейдет ему дорогу. Не надо относиться к Джузо так предвзято только из-за того, что он выглядит странно. Пап, давай потом поговорим? У твоей младшей дочери праздник, поэтому дай пока старшей немного свободы. Очень корректное «не лезь в мою личную жизнь». Поздновато меня учить и отчитывать. — Мы еще к этому вернемся, — хмуро обещает отец и, улыбаясь, поворачивается к Ками, которая подходит к нам. Нет, папа, не вернемся. Если я все-таки решу прыгать в тот омут, ты меня точно не остановишь. Я улучаю момент и отделяюсь от них, направляясь к Джузо. Вокруг суетится народ, мимо пробегает девочка со связкой воздушных шаров. Обычно время фестивалей — это осень. Но школа, где учится Ками, празднует сегодня свой юбилей, поэтому грех не устроить торжество. — Хочешь попробовать? — спрашиваю, поравнявшись с Сузуей. Мы стоим напротив палатки, где шариками сбивают какие-то банки. — Можно использовать ножи? — Джузо поворачивается ко мне, протягивая карамельное яблоко. — Нет, только шарики. Давай. Да, это будет жульничество. Но пусть ребенок развлекается, вряд ли ему представлялся шанс участвовать в чем-то подобном. — О-о-о, я хочу на это посмотреть, — протягивает Ками, вставая рядом со мной. — Пап, иди сюда! Сузуя ухмыляется и отдает мне второе яблоко. Надо было предупредить его, что сбивать можно только банки… Надеюсь, обойдется. Я искоса смотрю на отца, но его лицо не выражает ничего, кроме легкого интереса. — Делаем ставки? — Сестра улыбается и потирает ладони. — Бесполезно. И так понятно, что он все собьет. — Вы настолько уверены? — удивленно спрашивает отец, мы переглядываемся и хором говорим: — Да. Спустя несколько минут вокруг уже собралась толпа, во многом с подачи Ками, которая созвала своих одноклассников, не занятых работой на фестивале. Впрочем, ничего удивительного. Джузо действительно производит впечатление, он не промазал ни разу, всегда попадая точно в центр банки. Ошарашенной выглядела даже девочка, заправляющая игрой. Школьники перешептывались, восхищенно смотря на представление. Вот уж кого точно не волнует странная внешность. Чем диковинней, тем лучше. Ну, для большинства. Повезло, что на таких фестивалях обычно нет призов, все устраивается просто ради веселья. Иначе Джузо собрал бы их всех. — Признайся, ты отлично знаешь, насколько неподражаем, — говорит сестра, когда Сузуя возвращается к нам. — Поверь, он в курсе, — подтверждаю я, сам Джузо просто пожимает плечами и улыбается. Ну да, сама скромность, а как же. Снова подловив момент, мы с ним оставляем Ками и папу, которые увлечены разговором с родителями ее одноклассника, и прогулочным шагом идем вдоль палаток. Солнце уже начинает садиться, окрашивая фестиваль новыми красками, придавая цветам особенную яркость. Я держу Сузую под руку, чтобы ненароком не потерять его в толпе. Когда-то мне тоже приходилось принимать участие в подобных мероприятиях. Не имея особых талантов, обычно я только помогала. Тогда еще была жива мама. После ее смерти эти фестивали были даром не нужны, для меня существовала только одна цель — академия CCG. — Ты чего? — спрашивает Джузо и останавливается. — Прости? — Выглядишь расстроенной, — говорит он, всматриваясь в мое лицо. — Не обращай внимания, ностальгия. — Я делаю шаг вперед, призывая его продолжить путь, но Сузуя не двигается. Вздыхаю и поясняю: — Последний раз мне доводилось бывать на таком фестивале, когда мама была жива. Просто навеяло воспоминания. Ожидаю, что он не поймет и начнет свое обычное «Зачем, она же мертва». Но нет. Джузо кивает и идет дальше, не сказав ни слова. Вот это да. Мы доходим до сетчатого забора и останавливаемся. Школа находится на небольшом подъеме, и внизу открывается вид на город, освещенный последними лучами солнца. В такие моменты улицы Токио кажутся безумно красивыми и совершенно не опасными. А монстры, с которыми мы сталкиваемся на работе, — просто плод ночных кошмаров. Проснешься, и все сразу станет хорошо. Вот только не становится. — Что там такое? — спрашивает Джузо, когда в центре двора раздается шум из десятков радостных голосов. — Думаю, школьное представление. Хочешь посмотреть? Он кивает, и мы возвращаемся, снова вливаясь в толпу. Я пытаюсь найти глазами Ками и папу, но это кажется невозможным из-за большого количества людей. Ну и ладно. Чем меньше будем попадаться отцу на глаза, тем лучше. Конечно, перед уходом все-таки приходится встретиться и попрощаться. Довольным папа не выглядит, но это он еще не знает, что фраза «Мы пойдем домой» подразумевает под собой одно и то же место. Я обнимаю сестру, которая то и дело посматривает на одного из своих одноклассников. Шепотом предлагаю как-нибудь пригласить его погулять, а не просто томно пялиться. Ками недовольно фыркает, выразительно глядя в сторону Джузо. Ой, да неправда. В конце концов, я целую в щеку отца, и мы с Сузуей отправляемся домой, где нас ждет голодный кот. По дороге к лифту, заглядываю в почтовый ящик и забираю несколько конвертов. Как же надоели эти рекламные рассылки. Пока я насыпаю Персику корм, Джузо сидит на стуле, скрестив ноги, и что-то напевает себе под нос, прикрыв глаза и откинувшись назад. Я уже привыкла к такой позе и не ожидаю каждую секунду, что он загремит вниз. Закончив с котом, поворачиваюсь к Сузуе и напоминаю, что завтра у нас запланирован поход в больницу. Когда мы первый раз пришли навестить спасенную Морико, нас к ней даже не пустили. Девушка была слишком слаба. Вчера я звонила и узнавала, разрешено ли посещение. — Это обязательно? — поморщившись, спрашивает Джузо и принимает более устойчивое положение. — Не обязательно, но почему бы и нет? — Останавливаюсь перед ним и добавляю: — Ты разве не хочешь знать, что с ней все в порядке? — Да какая разница? — Он закатывает глаза. — Мы спасли ее, дальше это уже не моя проблема. — Я в любом случае пойду. — Ага, — безразлично отзывается Джузо. Ясно, разговор окончен. Видимо, для подобного жеста он еще не созрел. Что ж, когда-нибудь… Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Сузуя хватает меня за руку, останавливая. Передумал? — Шика. Потрясенно смотрю на него, не веря своим ушам. Что, просто по имени? Без дурацких приставок, сокращений и прочего? Кажется, это впервые. — Рей, в чем дело? — не дождавшись продолжения, спрашиваю. Очень уж напряженный у него вид. — Я… — Он замолкает и хмурится, будто не может подобрать слова. Некоторое время молчит, затем выдает: — Я знаю, что ты пыталась поладить со мной только потому, что Шинохара-сан просил тебя об этом. Такое заявление, мягко говоря, сбивает меня с толку. Даже не знаю, как реагировать на него. Да, оно правдиво, но… — Но сейчас ведь не так? — спрашивает Джузо, пристально глядя мне в глаза. — Рей… — Сейчас не так? — настойчиво повторяет он, сжимая мою руку. — Сейчас ты не поэтому со мной? Я напряженно смотрю на него, пытаясь понять, с чего вдруг этот разговор вообще начался, и как мне себя вести. Может, просто сказать правду? Кажется, для Джузо это важно. — Нет, Рей, я не поэтому с тобой, — спокойно говорю, накрывая ладонью пальцы, сжимающие мое запястье. — А почему? Черт. Так не честно. Давайте по одному неудобному вопросу в день, а? Я не знаю, что ответить. Не из-за того, что подбираю верный вариант, дабы его не расстроить или не спровоцировать. Просто не знаю. — Шика? Он не отстанет, да? — Рей, я не знаю, что тебе ответить, прости. Джузо качает головой, мои слова его явно не устраивают. — Ты не ушла после операции в двадцатом районе, — говорит он, по-прежнему глядя мне в глаза. — Я думал, ты бросишь меня, но ты осталась. Вот как? Странно, но я никогда не задумывалась, что его могло это беспокоить. Для меня решение не уходить из его команды было настолько естественным и очевидным, и даже в голову не пришло, что Сузуя ожидал чего-то другого. Хм, возможно он на самом деле понимал, какой занозой иногда бывает. — Зачем мне было уходить? — Я качаю головой. — Мы работаем вместе, меня все устраивало. Ты стал мне дорог, да и без тебя было бы безумно скучно. Улыбаюсь, но Джузо все еще серьезен. Да что с ним такое-то? Теперь я действительно волнуюсь. В конце концов, не выдерживаю и спрашиваю: — Рей, что тебя так беспокоит? Он спрыгивает со стула и теперь стоит очень близко, стоит податься чуть вперед, и мы будем фактически прижаты друг к другу. Ну вот, опять. — Я… — Джузо снова запинается и выглядит очень раздраженным. Еще бы, для него такое поведение — нонсенс, никогда еще не видела, чтобы он не мог подобрать слов. — Все нормально. Просто скажи, — тихо прошу я, ободряюще сжимая его руку. — Я хочу быть вместе, — говорит он, и у меня появляется такое ощущение, будто сердце сегодня решило побить рекорд тахикардии. Смысл его слов доходит не сразу, и даже появляется надежда, что мне послышалось. — Не так, как обычно вместе. По-другому. Нет, не послышалось. Я что, краснею? Надо как-то выпутаться, обратить все в шутку. Плохо, очень плохо, катастрофически плохо. — Но я не знаю, — продолжает Джузо, снова хмурясь. Видно, что ему тяжело все это говорить, но и мне не легче слышать. Все мои доводы про привычки и дружбу сейчас рассыпаются в пух и прах, а я отчаянно пытаюсь собрать осколки. — Не знаю, как правильно. Все это звучит так по-детски, так наивно, и я мигом забываю, что хотела сейчас отстраниться. Не могу. Или не хочу?.. Не хочу. — Рей… Мысль о том, что сейчас я скажу ему «Нет», становится даже болезненной. Не хочу. Да, в конце концов, что за идиотизм! Почему я не могу просто признать, что он мне нравится? Из-за того багажа с его прошлым? Какая к черту разница? Даже несносный характер и осознание исходящей от Сузуи опасности уже давно перестали пугать. Хватит, действительно хватит отговорок и попыток оправдаться. Взрослый человек, а веду себя как школьница. Меня тянет к нему так, как еще не тянуло ни к кому. И уже не важно, почему и из-за чего все началось. — Рей, помнишь первое свидание? — спрашиваю я, загнав в самый далекий и темный угол голос разума. Немного подаюсь вперед, совсем чуть-чуть. — Просто делай то, что тебе хочется. Сама тянусь к нему, радуясь, что рост позволяет не искать табуретку. Он касается моих губ своими за секунду до того, как это собираюсь сделать я. Просто легкий поцелуй, ничего больше, но по телу уже будто разряд проходит. Пальцы впиваются мне в плечи, и со стороны, наверно, смотрится странно. Впрочем, кому какая разница? Если только коту. Я отстраняюсь и обнимаю Джузо, чувствуя, как он вздрагивает под моими прикосновениями. Так, еще немного, и завтра буду щеголять свежими синяками. Я чуть подаюсь назад и с немалым трудом отцепляю его пальцы от своих плеч, по очереди завожу руки себе за спину. Вот, уже лучше. Он снова наклоняется, и я с готовностью встречаю новый поцелуй, такой же простой, как и первый, но от прикосновения мягких горячих губ напрочь сносит крышу. Сердце колотится будто бешеное. Пусть осторожно, пусть неумело, пусть. Мы научимся. Джузо наклоняется сильнее, зарывается лицом в шею, как тогда, в клубе. Я прижимаюсь к нему, ощущая себя абсолютно довольной идиоткой. Пальцы скользят по шрамам, которые можно почувствовать даже через майку. Касаюсь щекой его плеча, взгляд падает на принесенные письма. Что?.. — Рей, — негромко зову я, пытаясь отстраниться, но он не желает меня отпускать. — Рей, посмотри. Джузо выпрямляется, все еще не разжимая рук. Взгляд следует за моим и натыкается на письма. — И что? — недовольно спрашивает он, прищурившись. Тянусь и хватаю верхний конверт, абсолютно пустой снаружи. Сузуя отходит на шаг назад, я распечатываю его. Внутри всего лишь тонкий прямоугольник, яркая визитка какого-то ресторана. Вот я паникер. Обычная реклама. — Извини, показалось. — Облегченно улыбаюсь, но когда встречаюсь взглядом с Джузо, понимаю, что рано радуюсь. В нем откровенная враждебность. — Что не так? Он выхватывает у меня визитку и некоторое время рассматривает ее. Затем его губы растягиваются в излюбленной зловещей ухмылке. Я вижу название ресторана, и внезапно приходит осознание. Тот самый. Там мы столкнулись с гулем в крысиной маске.