Трудный путь

- Ты стала очень циничной, - с легким осуждением покачала головой Минерва. Вероятнее всего, гриффиндорцы не узнали бы своего строгого декана в этой моложавой и улыбающейся женщине. Минерва Макгонагал с удобством разместилась в глубоком кресле и с очевидным наслаждением потягивала горячий шоколад. Против обыкновения, изумрудные одежды профессора сменило приятное глазу платье, пусть и закрытое до самого горла. - В наше время по-другому нельзя, - усмехнулась ее собеседница, неспешно попивая отличный кофе. - Минерва, лучше скажи, почему мой единственный сын постоянно говорит о рыжей грязнокровке? - остро взглянула она на подругу. Августа намерено не стала изгаляться и назвала вещи своими именами. Грязнокровки - они и есть грязнокровки, как их ни называй. Пусть подруга и не терпит такого обращения, но против правды не попрешь. Глупо отрицать существующее положение вещей, потому что оно тебе не нравится. Так поступают или глупцы, или слабаки. Августа любила сына, и ей не нравилось его явное увлечение непонятно кем. Сын юн и ему простительно, но она должна прежде всего думать о будущем рода. И в этом будущем нет места дворняге без роду и племени. Что бы там ни вещал Альбус, которого она уважала, но благородная кровь Основательницы не смешается с жидкой грязью. Только через ее труп... Дети Фрэнка и ее внуки будут происходить от достойного союза. Уж она-то проследит... - Минерва, не сверли меня взором, праведным гневом горящим, - Августа со смешком потянулась к сладостям. - Лучше расскажи мне об этой Лили Эванс. Хочу услышать объективное мнение. Она ведь, кажется, твоя подопечная? - Дружба - это прекрасно, - вздохнула Минерва и с упреком посмотрела на подругу. - Девочка нуждается в хорошем друге. - Естественно, - леди Августа зевнула. - Не нужно было злить младшенького Поттера. Да, я навела справки, - не стала отрицать она. - И скажу сразу, я крайне недовольна! Августа не побрезговала и внимательно изучила девочку, о которой столько говорил любимый сын. И то, что она узнала, ей мало понравилось. Не хватало только лишиться сына из-за девки с улицы. Мисс Эванс была плохой партией не только по крови, ей еще остро не хватало мозгов. Иначе бы она не цеплялась к тем, кто ей не по зубам. Леди старалась внушить сыну осторожность в словах и поступках. Времена нынче тревожные, а они одни. Леди вздохнула. Дела рода сильно пошатнулись, и в этом была доля ее вины. Но постепенно ситуация должна прийти в норму. Она позаботится, чтобы сын в свое время унаследовал не только титул, но и достойное его состояние. Она мысленно прокляла мужа, своим завещанием лишившего ее доступа к большей части финансов. - Уверяю, вины Лили Эванс тут нет, - запальчиво возразила Минерва. - Наследник Поттер слишком много себе позволяет. Августа невесело засмеялась, пряча горечь на дне глаз... Но еще бы! Щенок много о себе думает. И стоит признать, причины для такого поведения у него есть. Он Поттер, а значит, прямой потомок Гриффиндора, имеющий право на титул и наследие... Пусть Поттеры гордецы, и бегут от них как от чумы. Какая шутка судьбы - им достаточно протянуть руку, лишь пожелать. А ее сын... Хоть и считается, что в нем течет кровь великой Хельги, но только по боковой линии. Это не прямая преемственность, как у Поттеров. Наследовать Основательнице они не смогут. Кровь разбавлена, и нет того права, той силы, что когда-то были у прямых потомков. Все Лонгботомы возводили свои родовые линии к Хельге и страшно этим гордились. Но все же и знали, что претендовать на что-то большее, чем родство, не могут. Не зря же вот уже несколько поколений потомки Основательницы учились на других факультетах. Ее покойный супруг, упокой Мерлин его душу, был первым исключением почти за двести лет. Он возлагал большие надежды на сына... Августа нахмурилась, вспоминая, сколько боли ей принесли несбывшиеся надежды старика. Последний Друид, как почтительно называли ее супруга, видя в нем то, чего не было. Лишь она знала его истинную натуру и ненавидела всей душой. Отвратительный старый паук забрал у нее молодость и надежду на любовь. Она много лет носила траур, но искренней скорби не чувствовала никогда. Скорее, радость, злую, отравленную, но такую сладкую. - Минерва, ты окажешь мне большую услугу, если присмотришь за Фрэнком в школе. - Я же всегда... - начала было удивленная Макгонагал. - Я не об этом, - торопливо объяснила Августа. - Я не хочу, чтобы мой сын ссорился с Поттером. Просто держи меня в курсе событий. Фрэнк умный мальчик и не станет ввязываться в драку без веской на то причины. Минерва давно ушла, а хозяйка все сидела возле остывающего камина. Ей было над чем подумать, в том числе над многословными речами Дамблдора. Дорогой друг Альбус стал настойчиво вмешиваться в то, что она считала только своим делом - судьбу сына. В ее понимании даже намек на союз с особой, подобной этой Эванс, уже был оскорблением. Августа была вовсе не наивна и понимала, при нынешней политике нетерпимости среди их круга такой брак сделает сына мишенью. Не говоря уже о том, что вовсе не о такой невестке она мечтала. Августа негодующе встала. Безродная девка - леди Лонгботтом?! Она прошлась по потертому персидскому ковру, шурша накрахмаленными юбками. Нет, этого никак нельзя допустить, что бы там ни говорили о праве выбора. Немедленно поговорить с сыном, предупредить, вразумить, пока это не зашло слишком далеко. В конце концов, приказать ему держаться от девчонки подальше. И, наконец, заняться поисками достойной невесты. И самая трудная часть - поговорить с Альбусом. Напомнить ему, что если она поддерживает его политику, это не значит, что он имеет право вмешиваться в семейные дела. Да еще такого деликатного свойства. Дамблдор надежный и испытанный друг и союзник, во многом благодаря ему ей удалось вернуть утерянное достояние рода. Но никто не назовет ее неблагодарной, она сторицей отплатила за каждую услугу. Все, что она сделала и сделает, будет только во благо сыну. Он ее единственная и главная забота. Ради него она пойдет на что угодно. Прежде всего - будущее Фрэнка, все остальное не имеет значения. Следовало позаботиться, чтобы ее умный мальчик не попал под удар из-за своей неопытности. Августа нашла сына в портретной галерее. Она не любила этот темный пустой зал, где все стены были завешаны портретами почивших Лонгботтомов. В свое время после смерти супруга она озаботилась тем, чтобы избавиться от досужих глаз в стенах дома. Сын сидел на продавленной софе и что-то быстро писал, подложив под пергамент толстый том по Истории Магии. Он был так сосредоточен на своем деле, что не заметил ее прихода. Августа некоторое время с любовью смотрела на склоненную макушку сына. Слава Магии, он почти ничего не взял от отца. Разрез глаз, улыбка, волосы, цвет кожи - все это ее. И характер. Сколько раз она шепотом благодарила Мерлина за то, что сын не унаследовал унылого темперамента родителя! Ее сын. Единственная радость, гордость и отрада. И пусть многие злобно шипят, что ее дурная кровь погубила остатки семейного дара гербологов, который был почти у каждого Лонгботтома. Ей было плевать. Пусть эти проклятые теплицы, которыми так гордился муженек, и дальше зарастают сорной травой. Они проживут и без травы. Жаль только, по завещанию она не имеет права снести теплицы и продать земли. Ох, как бы ей хотелось навсегда избавиться от не приносящих прибыли угодий, за которые Министерство сдирает кругленькую сумму налога. И плевать они хотели на ее негодующие объяснения, что земли пребывают в запустении. А от монополии Лонгботтомов на торговлю редкими растениями на рынке не осталось и следа. - Сын, - властно окликнула она его. - Матушка, - Фрэнк поспешно встал, роняя книгу и пергамент, который упал прямо к юбкам матери. Августа подняла листок и прочитала текст, чтобы зло сверкнуть глазами. Ее сын писал письмо той липучей грязнокровке. Значит, предстоящий разговор окажется более сложным, чем она предполагала. *** Жасмин собирала вещи, приглушенно ругаясь. Оказывается, запихнуть все тряпки в чемодан бывает ну очень сложно... Можно было, конечно, поручить дело эльфам, но она еще не сошла с ума. У нее было упорное ощущение, что если бы не запрет и клятва Главы Рода, домовики устроили бы ей несчастный случай. Во всяком случае, неприязнь к ней этих домашних духов была ощутимой. Жасмин бросила блузку и устало присела на постель. Сбором вещей с утра она решила заняться, чтобы только отвлечься от тревожных мыслей. Приходящие в мэнор новости были настолько противоречивы, что непонятно было, чего ожидать. А этот мир настолько отличался от того, давно прочитанного, что ее знания стремительно обесценивались. Те маги, которых она знала, совсем не походили на книжных прототипов из сказки о мальчике со шрамом. Ей все чаще хотелось сдаться, отказаться от принятого давным-давно решения и рассказать все, что знала. Довериться кому-то, кто сможет помочь. Жить в постоянных сомнениях оказалось мучительно. Она осознавала, что доверять, пусть частично, может Джеймсу и его отцу. Клятва не даст последним Поттерам ей навредить. Но раскрыться? Поверит ли ей кто-нибудь? Да и будет ли от этого польза? Ведь то, что она помнит, уже мало относится к этому миру чудовищ с чистой кровью. И еще, зная характер Джеймса, правда ох как не придется ему по вкусу. Он, скорее всего, наломает таких дров сгоряча, что за век всем Магическим миром не разгребут. Объективно она достоверно могла сказать лишь о том, что когда-то прочла и что помнила на данный момент, а это были крохи знаний. Жасмин уже сомневалась, имела ли история Гарри Поттера какое-то отношение к этому миру. Ведь различия были разительны. Трудно поверить, что чистокровные нахалы данного мира могли так легко проиграть в Первой магической. И ведь, насколько она помнила, Блэки поддерживали Темного Лорда. По крайней мере, у Беллатрикс уже должна быть Метка. Но все пошло не по сценарию. Началось кровавое противостояние. Жасмин встала и взяла со столика экземпляр Ежедневного Пророка, снова перечитывая коротенькую заметку, вызвавшую тошноту и страх. О бойне в маггловском городке в Корнуолле. И над пожарищем висела огромная Темная метка. Авроры ищут преступников, а как же... Больше всего ее напугал снимок небольшой церквушки, заваленной окровавленными трупами детей и женщин. И как только министерская цензура позволила опубликовать эту фотографию? Разгромленный алтарь, перевернутые скамьи и десятки тел, изуродованных практически до неузнаваемости. Те, кто это сделал, были не просто убийцами, а полными психопатами. Пока что волна насилия не докатилась до волшебного мира. Пожиратели смерти резвились среди тех, кто точно не мог дать им достойный отпор. Но, как все понимали, это ненадолго... Тот, кто называл себя Лордом Воландемортом, бросал вызов всем - и Министерству, и Дамблдору, и своим противникам среди чистокровных. Она швырнула газету на пол и поспешила из комнаты. Нужно найти Джеймса и поговорить с ним, и пусть будет что будет! Молчать больше она просто не может. Жасмин бежала, не обращая внимания на то, что волосы вьются за спиной алым полотном, и на удивленные взгляды портретов. Она спешила, не оставляя время на проклятые сомнения, не давая себе времени передумать, чтобы сохранить решимость. Остановилась она только перед кабинетом лорда Карлуса. Лорд, судя по мощным заглушающим чарам на закрытых дверях, был в комнате не один. Жасмин была уверена, Джеймс тоже там, а значит, нужно войти. И она решительно застучала. Дверь открыл Джеймс и, увидев ее, явно встревожился. - Жасмин, что случилось? Ты бежала? - Поттер обеспокоенно осмотрел ее на наличие видимых повреждений. Не обнаружив таковых, расслабился, чтобы нахмуриться. - Жасмин, прости, но тебе лучше сейчас уйти. Если ты к отцу, он поговорит с тобой позже. - Это срочно, - отрезала она и оттолкнула Джеймса, проходя внутрь. Первой мыслью было, что пришла она очень не вовремя. По крайней мере, ей совсем не хотелось стоять под сапфировым взором леди Вальбурги, крайне недовольной ее бесцеремонным вторжением. Лорд Карлус, до этого внимательно изучавший бумаги, поднял голову, и Жасмин в который раз поразилась мертвой пустоте его глаз. Возле камина стояла спокойная Нарцисса, которая держала тонкими пальчиками знакомый ободок. Ту самую диадему леди Ровены, увиденную в "Дарах Смерти". Диадема была почти цела, если не считать оплавленного центрального камня. - Вижу, этот предмет вам знаком? - задал вопрос лорд Поттер. - Раз вы, мисс, смотрите на него со священным ужасом. Голос Карлуса не сулил ничего хорошего наглой особе, которая врывается без позволения в чужие кабинеты. - Видимо, девочка узнала диадему Рейвенкло, - сухо ответила Вальбурга. - Но причина ужаса не в этом, - леди встала и цепко ухватила Жасмин за подбородок. - Так что вас испугало? От необходимости отвечать ее избавил Джеймс. Он просто задвинул ее себе за спину и предупреждающе посмотрел на родственников. - Не нужно пугать Жасмин. Она скажет что захочет и когда захочет. Отец? - младший Поттер посмотрел на старшего. - Сын прав, - вздохнул лорд. - Но мисс Блад придется ответить, зачем она нас прервала. Мисс Блад в это время с бешеной скоростью обдумывала варианты... И ругала себя последними словами. Один опрометчивый поступок мог стоить ей головы. И это потому, что она поступила по велению эмоций, не подумав головой. Но костерить себя последними словами это одно, а выпутаться - это другое... - Лорд Поттер, мне нужно с вами поговорить, - со всем возможным достоинством ответила Жасмин, тряхнув рыжей головкой. Кто бы знал, каких усилий ей стоил этот непринужденный и даже настойчивый тон и спокойный вид. - Наедине, - подчеркнула она, нервно сжимая пальцы от многообещающего взгляда Вальбурги Блэк. Гордой леди не понравилось, что какая-то полукровка, почти что грязнокровка, имеет наглость указывать им. Но как бы там ни было, Вальбурга умела держать себя в руках в достаточной степени, чтобы ничем, кроме вмиг потемневшего взгляда, не выдать себя. Жасмин не считала себя трусихой, но сейчас остро захотелось вернуться за спину несносного Поттера. За ним, казалось, можно было пережить любой катаклизм, пусть это и гнев его ненормальной родственницы. Нарцисса отреагировала куда лучше своей тетки. Более спокойная по своей природе, она еще и симпатизировала Жасмин. Зато отец друга явно забавлялся, если это можно было так назвать. Карлуса Поттера в некоторой степени изумила такая настойчивая просьба от тихой и скромной подопечной. Жасмин Блад была ему симпатична, по-другому и быть не могло. Любимый сын был категорично настроен оберегать свое сокровище от всего света. И он его понимал - одна кровь, одно проклятие на двоих. Сам он обречен, потерял навсегда самое драгоценное, что у него было, и такой участи единственному ребенку лорд Поттер не желал. Карлус давно принял выбор сына и поклялся себе, что сделает все возможное для его счастья. - Хорошо, мисс Блад, - Карлус Поттер скорее обозначил кривую улыбку, чем улыбнулся. - Но позже. А сейчас потрудитесь оставить нас. Здесь обсуждаются семейные дела, к которым вы касательства никоим образом не имеете. Жасмин смиренно кивнула и, пробормотав извинения, вышла, не чувствуя ног. Стоило двери закрыться за ее спиной, леди Блэк взорвалась в свойственной только ей экспрессивной манере. Лорд Карлус созерцал эту вспышку с иронией почти оскорбительной. - Вал, позволь тебе напомнить, мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать Жасмин Блад, - серьезно напомнил он, пряча смешинки в глубине глаз. - Есть дела куда более срочные. А именно, нас надули! Этот Лорд-самозванец буквально поимел нас, и это, выражаясь фигурально, еще смягченная характеристика положения.