Огонь и лед

-Они согласились оставить тебя. – Стив был удивлен, увидев Баки, преспокойно лежащего на кровати. Хоть лицо его было мрачнее тучи, выглядел он гораздо лучше, чем утром и уж тем более, чем вчера. -Ты берешь на себя слишком большой груз. – Мужчина перевел серьезный взгляд на Роджерса. – Я не тот, ради которого нужно сражаться. Меня тебе не спасти. -Не говори ерунды. – Осек его Стив, подходя к окну и выглядывая на улицу. – Во времена войны мы готовы были отдать друг за друга жизни. Мы прыгали то в огонь, то в воду, при этом всегда были вместе. Для меня ничего не изменилось, ты по-прежнему мой друг, мой брат. Я буду биться за тебя до конца, как это было раньше. -Только для меня многое поменялось. – Тяжелый взгляд Баки переместился на потолок. От постоянного напряжения разболелась голова, он не мог вспомнить совершенно ничего и это ужасно бесило. – Даже если что-то прояснится в моей голове, я уверен, что уже никогда не стану прежним. Слишком многое…произошло.       Из вспышек воспоминаний, Джеймс различил лицо Стива. Он был уверен, что уже видел его раньше, но больше ничего не приходило. Все было не просто в тумане, все было в непроглядной тьме. -Расскажи мне что-нибудь…из моей прошлой жизни. – Голос Баки дрогнул, когда он произнес слово "прошлая жизнь". Он не был уверен, что воспоминания придадут его жизни какой-то вкус, но так или иначе хотел вспомнить. Хотел стать нормальным цельным человеком, а не сломленной жалкой крысой, на которой ставили опыты. -Впервые мы встретились в Нижнем Ист-Сайде. – Стивен опустился на стул, уставившись невидимым взглядом куда-то в пространство. Он и сам как будто вспоминал и переживал все это заново. События происходили почти семьдесят лет назад, но для Роджерса - будто только вчера. – Тогда я был еще жалким беспомощным парнишкой, которого и на войну-то не брали. Я не мог постоять за себя, но вечно лез на рожон. Так случилось и в тот раз. Найдя легкую добычу, меня загнали в угол. Я не мог остановиться, зная заранее, что проиграю в этом неравном бою. Ты появился вовремя, с легкостью справился со всеми. Я был счастлив познакомиться с сержантом Джеймсом Барнсом, больше известным среди солдат под именем Баки. Ты был их талисманом: веселым малым, храбрым воином и верным другом. Ты один из немногих знал мою тайну и хранил, как свою собственную. Вместе мы могли абсолютно все, твоя поддержка и оптимистический настрой спасали мне не раз жизнь. Ты стал мне братом, которого у меня никогда не было, и другом, которого никогда больше не будет. Мы поклялись, что всегда будем вместе, однако у судьбы были другие планы. Нашим злейшим врагом был Земо - сумасшедший ученый-нацист, которого предстояло остановить. Мы выполняли задание, были близки к победе, но ты сорвался с поезда. Я ничего не мог тогда сделать, операция была слишком важна, на кону стояли сотни жизней…       Стив замолчал, опустив голову на руки. Ему было тяжело дышать, не то что говорить, но он все же продолжил. -Я сделал все до конца, выполнил задание. Последний рывок для меня стал последним. Мне не удалось обезвредить самолет, на котором находилось смертельное оружие. Спасая невинные жизни, я едва ли думал о своей. Такому героизму научил меня ты. Я упал в Атлантическом океане, впал в анабиоз и только год тому назад вернулся вновь к жизни.       Стив поднял взгляд полный раскаяния на Баки, который все это время молчал. -Мне очень жаль, что все так произошло, друг. – В голосе его было столько мучений, что даже ледяное сердце Баки дрогнуло. – Все те ужасы, что творили с тобой члены Гидры -полностью моя вина.       Баки не мог смотреть на Стива. Слова Роджерса тронули его, но не более. Он по-прежнему не мог вспомнить практически ничего. Вспышки не давали должного результата. Что же должно произойти, от чего память вернется? -Когда-нибудь я скажу тебе, что ты ни в чем не виноват. – После довольно продолжительного молчания произнес Джеймс. – Когда-нибудь, когда передо мной расступится непроглядная тьма, и я вспомню хоть что-нибудь. -И это время наступит. – Стив прямо взглянул на Баки, сжав руки в кулаки. – Ты все вспомнишь, друг. Обещаю. * * *       Когда разговоры о Баки более менее стихли, Ева покинула стены штаба, не в силах находиться так долго взаперти. Серые стены вгоняли девушку в тоску, а хмурые лица мстителей, встречавшихся на ее пути, еще больше усугубляли и без того томительное времяпрепровождение. Ева обманывала себя, говоря, что, заступаясь за Джеймса, действовала лишь в интересах Стива. На самом же деле, все переживания Барнса, пусть и не высказанные им вслух, повлияли на нее сильней, чем она предполагала. После стольких лет скитаний и беспросветной тьмы он как никто другой нуждался в помощи. Девушка не сомневалась, что если бы мстители вынесли вердикт и отдали бы его властям, он бы принял эту участь, даже не сопротивляясь. Ева не чувствовала в нем жажду к жизни, казалось, он давно потерял к ней интерес. Однако что-то заставляло его двигаться дальше, но что именно девушка не могла понять. Возможно, потому что этого не понимал и сам хозяин мыслей.       Ева брела по улицам города, не разбирая дороги. Ей было совершенно плевать, куда приведут ее ноги, только бы не обратно в штаб. Шум города ее нисколько не волновал, голова наконец-то перестала гудеть. Было странно ощущать тишину и спокойствие в ней, как будто резко отключили звук. -Посетите выставку, посвящённую Капитану Америке, в музее Смитсоновского института. – Девчонка лет четырнадцати сунула прямо в лицо Евы флаер. Роджерс на автомате приняла его и прошла мимо. Только спустя несколько минут в голове возникла идея. Ноги понесли ее по адресу, указанному в рекламной листовке. Она уже бывала в музее, но в тот раз ее интересовал только Капитан Америка, его история и героизм, проявленный в боях. Тогда ей было десять, и она даже не догадывалась, что этот мужчина, прошедший войну, не доживший всего нескольких месяцев до ее окончания, приходится ей родственником. Она рассматривала старые, пожелтевшие от старости снимки, и мечтала, что когда-нибудь этот герой сойдет с фотографий и спасет ее от тягот жизни.       Сейчас же ее волновал совершенно другой человек. Теперь она понимала, что однажды уже видела лицо Джеймса. Оно мелькало на фотографиях в музее. ***       Джеймс пережевывал давно остывший кусок говядины, вместе с жиром на тарелку капал розовый сок. Ему нравился вкус бифштекса средней прожарки, смутно он помнил, что когда-то это был его любимый. Так странно, всплывают воспоминания о еде, но ничего о людях.       Доев свой обед, Джеймс отставил тарелку в сторону и откинулся на подушку. В голове крутились навязчивые мысли. Неужели он опять пленник? То, что ему не причиняли боль, было, конечно, уже не плохим поводом тут задержаться, но вот отсутствие свободы несколько напрягало. Стив перевел его в другое крыло здания, тут разрешено было появляться только некоторым членам Щ.И.Т.а, а точнее только тем, кто был в курсе нахождения в стенах штаба Зимнего солдата. Джеймсу же было запрещено выходить за пределы этого крыла, про улицу следовало вообще забыть. Через пару часов после собрания, мужчину посетил Фьюри. Они говорили недолго, сугубо по делу. Баки понял, что оставили его здесь исходя из целей, которые преследовал Щ.И.Т.. Он снова почувствовал себя куклой, которой управляет кукловод. Конечно, он тоже хотел разобраться с Гидрой, оторвать одну за другой ее "головы", расквитаться с каждым членом этой паршивой организации. Однако что-то ему подсказывало, что в очередной раз он станет лишь оружием, которое направят теперь в другую сторону.       Джеймс поднял свою левую руку, сжал кулак. Пластины издали тихий лязгающий звук. Хотел бы он нормальной, спокойной жизни? Ответ был очевиден : конечно же, хотел. Однако на следующий свой вопрос Баки не мог ответить точно – сможет ли он после всего пережитого, жить нормально и спокойно? В этом он уже сомневался. Если верить словам Стива, а он по необъяснимой причине, в них верил, его прежняя жизнь была связана с войной, он был солдатом, защищающим свой народ. После своей гибели, а он сомневался, что тогда погиб, упав в ущелье, он переродился и стал другим человеком. Его создавали, как оружие, а оружие только для того и предназначено, чтобы убивать. Значит так или иначе, он был всегда связан с войной, убийствами, кровью и смертью. Такова была его реальность, его видение своей жизни. Он уже никогда не будет прежним, его руки по локоть в крови, а хотел он этого или нет, не имеет значения. Подсознание гнало любые светлые мысли из головы, всплывали лишь обрывки воспоминаний о людях, которых он приговорил на смерть. Он помнил страх в их глазах, помнил умоляющие его о пощаде слова и помнил свои удары, четкие точные выстрелы, его рука ни разу не дрогнула. Он отнимал жизни с легкостью, как ничего не стоящие в этом мире вещи. В эти моменты Джеймс не ощущал ни боли, ни раскаяния, лишь чувство выполненного долга.       От подобных мыслей к горлу подступал тошнотворный привкус. Заслуживает ли он и дальше ходить по земле, дышать воздухом, засыпать и просыпаться? Он, убивший столько ни в чем неповинных людей, заслуживает лишь одного - смерти, жестокой и беспощадной. Однако прежде он должен расквитаться с теми, кто сделал его таким, а уж потом думать об остальном. Только жажда мести придавала ему сил, заставляла дышать и двигаться дальше. Главное достичь своей цели, цели, которую он впервые поставил сам, а остальное - будь что будет.       В дверь кто-то робко поскребся. Джеймс едва ли обратил на это внимание. Кому было нужно, тот заходил даже без стука. Снова нерешительный стук. Какой настырный посетитель. -Ну входи. – Наконец ответил Баки.       Дверь слегка приоткрылась, в проеме появилось бледное лицо на котором сверкали большие золотистые глаза. Джеймс был несколько удивлен, увидев Еву на пороге своей комнаты. После их последней встречи, возможности поговорить больше не было. Он тогда не послушал девчонку, стоял под дверью и слушал разговор, который шел о нем. Джеймс проникся симпатией к этой молодой девушке. Впервые, кроме Стива, за него кто-то настолько яро заступался. Конечно, он понимал, что делает это она отнюдь не для него, а для капитана, к которому у нее были какие-то чувства, но все равно был ей благодарен. -Не занят? – Голос Евы был робким. Она не была уверена, что поступила правильно, придя сюда.       Джеймс удивленно приподнял брови. -Здесь есть чем заняться? – Он даже не пытался скрыть иронию в голосе. – Извини, не знал, может, подскажешь?       Ева поджала губы, застыв на пороге. Ей было не по себе рядом с Баки, однако поговорить с ним она все же хотела. Мужчина заметил сомнение и нерешительность в ее глазах, и отвернулся. Конечно, после того что он сделал, любой бы не рвался побыть в его компании. -Что-нибудь вспоминается? – Девушка сконфуженно топталась на месте, не решаясь переступить порог. Вопрос Джеймса она оставила без ответа, он был ему и не нужен. -Только то, о чем бы хотелось забыть навсегда. – Признался Баки. Ее взгляд пронзительных глаз царапал нервы, казалось, она видит его изнутри, что совсем не радовало солдата. -И что ты вспомнил? – Она вновь перемялась с ноги на ногу. Джеймс едва сдержался, чтобы не заволочь ее в комнату или не закрыть перед носом дверь. Маяченье перед носом его раздражало. -Ты действительно хочешь это знать? – Баки изогнул бровь, взгляд серых глаз резанул девушку не хуже ножа.       Ева все же кивнула, хоть это и выглядело неуверенно. Она не могла понять, почему ее так интересует судьба этого человека. -Убийства. – Начал перечислять Баки, исподлобья наблюдая за реакцией девушки. Сейчас она услышит все то, что он скажет, и уйдет из комнаты, чтобы никогда больше в нее не вернуться. – Свои руки, перепачканные в крови жертв. Тела, трясущиеся в предсмертных муках. И никакого раскаяния. Я убивал, потому что считал это правым делом. Где я, там смерть, запомни это. -Ты убивал не по своему желанию. – Твердо, но тихо произнесла Ева. Почему-то она считала своим долгом помочь Баки вспомнить прошлое. Она видела, как переживает Стив по этому поводу и хотела развеять его печали. Что-то подсказывало ей, что у нее это может получиться. -Откуда тебе знать? – Джеймс не смог скрыть сарказма в голосе. Он никак не мог понять, почему эта девчонка, едва знакомая с ним, так уверена в его невиновности. Баки заметил, как лицо ее покрыл легкий румянец. Что-то она точно не договаривала, однако торопить ее он не собирался. -Я умею читать чужие мысли. – После долгих минут молчания, показавшихся Джеймсу вечностью, произнесла Ева и наконец-то переступила порог его комнаты. -Что ты умеешь? – Переспросил Баки, решив, что просто ослышался. -Я телепат. – Уже более твердо произнесла Ева. Джеймс с сомнением посмотрел на девушку. Возможно ли такое? Однако тогда это хорошее объяснение голосу, звучавшему в его голове, в ту злополучную ночь. -Значит, это тебя я слышал? – Это было больше утверждение, нежели вопрос, однако Ева все же ответила на него коротким кивком. – Но разве такое возможно? -В нашей жизни все возможно, разве нет? – Уголки ее губ дрогнули. Джеймсу невыносимо сильно захотелось увидеть ее улыбку, она в отличие от него знала, что это такое. -Пожалуй, да. – Согласился с ее высказыванием Джеймс. -Поэтому я и уверена, что ты не хотел убивать всех тех людей. – Немного промешкавшись, Ева все же подошла к его кровати и села рядом на стул. Баки уже привык, что этот страдалец редко бывал свободным, но такая компания, помимо компании Стива, была ему несколько приятна. – Я видела в твоей голове остатки раскаяния, когда ты начинал что-то вспоминать. Ты боялся, что члены Гидры вновь с тобой что-то сделают, вновь подчинят тебя. Что они с тобой делали? -Кроме того, что поджаривали мозг…-Джеймс призадумался. В голове ничего больше не всплывало, поэтому он лишь пожал плечами. -Но стирания памяти не достаточно для того, чтобы подчинить человека. – Ева поджала губы, Джеймсу показалось, что в ее глазах заплясали огоньки, как в их первую встречу. – Должно быть что-то еще. -Почему тебя это так волнует? – Баки действительно хотел знать ответ на этот вопрос. -Стив беспокоится за тебя, места себе не находит, не спит ночами… -Значит дело только в Стиве? – Прервал ее Джеймс, глаза его холодно сверкнули. -Я беспокоюсь о нем, так как он дорог мне. – Ева не заметила, как изменилось настроение Баки, поэтому спокойно продолжала. – Сегодня я была на выставке, посвященной Капитану Америке. Там упоминается и про тебя. Ты был храбрым, самоотверженным солдатом. -Был…-Джеймс уставился в потолок, презрительно скалясь. -Если бы ты вспомнил свое прошлое, то смог бы двигаться дальше. -Но я не могу ни черта вспомнить. – Процедил сквозь зубы Джеймс и повернул в сторону Евы перекошенное от бессильной ярости лицо. Он заметил, как дрогнули плечи девушки, и почувствовал опустошенность. Какой толк в злобе, ведь столько лет он утопал в ней, а облегчения так и не почувствовал. Джеймс отвел взгляд, перенеся его вновь на потолок. Как он вообще мог подумать, что кто-то захочет действительно бескорыстно помочь ему. Стив делает это лишь из-за грызущей его совести, Щ.И.Т. надеется выпытать из него информацию по Гидре, а эта девчонка, только потому, что влюблена в Роджерса. – Тебе лучше уйти. -Я могу тебе помочь. – Произнесла Ева, невольно подавшись вперед. Она безумно хотела прочитать мысли Джеймса, но не решалась. Почему-то ей не хотелось знать, о чем он сейчас думает. Чтобы не было в его голове, она чувствовала, что это личное. -Мне не нужна помощь. – Прошипел Барнс, косясь на девушку. Кибернетическая рука сжалась, он проследил за взглядом Евы и едва заметно усмехнулся. Все всегда будут бояться его, а если не бояться, то сторониться, такова была его участь. Пожалуй, он заслужил это. -Ты ошибаешься. – Девушка упрямо сжала губы. Сейчас Джеймсу она показалась совсем ребенком. Неужели такие во вкусе Капитана Америки? -Тогда залезь ко мне в голову, как в тот раз и убедись в этом. -Только тогда, когда ты мне это позволишь сам. – Ева сделала ударение на последнем слове, сжимая кулаки на коленях. -Да никогда в жизни.       Ева резко встала со стула и скрестила руки на груди. Этот мужчина оказался упрямей, чем она предполагала. С ним нужно действовать по-другому. -Если бы ты видел выставку, то возможно что-нибудь да вспомнил. – Девушка и сама чувствовала, что ведет себя словно обиженный ребенок, пытающийся доказать взрослым, что лучше поступить так и никак иначе. Однако ничего с собой поделать не могла. Ей во чтобы-то ни стало хотелось пробудить в Джеймсе хоть какие-то воспоминания. -Но я не могу ее видеть, так как заперт в четырех стенах. – Джеймс резко сел на кровати, оказавшись лицом к лицу с Евой. Та лишь тихо ахнула и резко отстранилась. – Тебе лучше уйти.       Почуяв, что девчонка вновь будет ершиться, он решил оборвать ее упертость на корню. -Живо. – Прошипел он и подтолкнул девушку к выходу. Когда пальцы коснулись ее горячей кожи, в голове, будто что-то вспыхнуло. Он увидел, словно своими собственными глазами, огромные во всю стену плакаты, с изображенной на них пятеркой мужчин, среди которых был и он сам. Баки едва ли мог узнать в этом человеке себя: молодой, улыбающийся во все тридцать два зуба парень, излучающий не смертельную опасность, а жизнерадостность. Одет он в военную форму, на правом рукаве нашивки, обозначающие звание. Сержант. Его лицо светится счастьем, оно чистое, гладко выбритое, волосы короткие, а глаза светлые и лучистые. С другой стороны зеркала на него давно смотрел совершенно другой человек. Мелькают обрывки коротких черно-белых видеороликов: на первом он о чем-то разговаривает со Стивом Роджерсом, на втором бежит в бой, на третьем показывает, как обращаться со снайперской винтовкой, солдатам значительно младше его самого. "Чтобы винтовка исправно спасала вам жизнь, даже самый незначительный дефект нужно сразу устранять." - слова всплыли в голове сами собой, он помнил, как говорил их новичкам, собравшимся вокруг него.       Тяжело выдохнув, Джеймс открыл глаза. Только сейчас он понял, что все это время сжимал локоть Евы. -Прости. – Он отдернул руку, на коже образовались четкие красные отметины его пальцев. – Что…что это было?       Ева тоже выглядела ошарашенно, однако в глазах не было страха, лишь оттенок смутного понимания. -Ты видел мои воспоминания. – Произнесла девушка, убирая прядь волос с вспотевшего лба.