Сокровища пионерского лагеря

Серёжа вбежал в комнату с диким криком и едва ли не напрыгнул на Стампа, зажмурив от страха глаза. А профессор вбежал за ним лишь минутой позже, но к тому моменту мы с Урри уже пытались снять Серёжу, чтобы он не сломал сам себя. Профессор стоял теперь у дверей и смотрел на всех нас полностью беспомощно. И что ему сказать?.. Стамп вывернулся из Серёжи, словно из душного одеяла, и держал его за плечо на вытянутой руке как буйную кошку. И вряд ли удержал бы без нашей помощи. — На будущее — не кидайся на взрослых дядь, проживёшь дольше, — губы Стампа растянулись в подобие усталой улыбки, лишь отдалённо похожей на ту, что видел когда-то я. — Я тебе не позволю нашего похитительского дядьку убивать! — прокричал Серёжа, но, кажется, уже чуть спокойнее. — Кто это такой, а?! — Это очень плохой человек, — решительно ответил я, тем не менее, не давая Сергею вырваться. — Но бить его не надо. — Не хватало мне ещё вешать на остатки своей совести ещё одного обиженного мальчишку, — он попытался сделать свой тон непринуждённым, но сверлил Урри чересчур пристальным взглядом, получая такой же в ответ, и… Будто боясь смотреть в сторону. На профессора… — Я не обиженный, я — какой положено, за друзей дерусь! — конечно, Сергей звучал почти смешно, но сейчас бы никто не посмеялся над его словами. — Что здесь происходит?.. — наконец, потерянно выдохнул профессор… Усилив тяжёлое смущение. Что ему ответить? Я все ещё не хочу, чтобы он даже и видел лицо Стампа! — Ничего, — сказал я. — Мы поймали преступника. Звоните в милицию, профессор. — Я бы с этим не торопился, профессор! — мгновенно насторожился Урри. — Звони, только для начала убери детей, я не уверен, что Урри не успел засветиться перед милицией и санитарами, — Стамп отпустил Серёжу и обернулся. Обернулся, будто нам назло… В последней попытке защитить профессора от правды, я в миг оказался рядом с ним. Но опоздал. Профессор уже смотрел во все глаза не мигая и не шевелясь. — Это плохой человек. Не оставайтесь с ним. Не говорите с ним, — повторил я, уже ни на что не надеясь. Но профессор покачал головой, погладил меня по волосам и, минуя, двинулся к Стампу. — Что надо было сделать, — его голос звучал мягко, но почти жутко с тем вместе, — с моим добрым сыном, чтобы он так сильно тебя ненавидел?.. — Вероятно, приказать другому мятежному юнцу его похитить, — он смотрел на профессора прямо и почти дерзко, но совершенно без эмоций и даже попытки что-то сыграть, будто в миг из ужасного, но опасно притягательного преступника обратился в предмет мебели, пытающийся даже дышать незаметно. — И ты действительно посмел это сделать?.. — спросил профессор все с той же мягкостью, от которой стыдно было даже мне. — Скорее уж додумался, — Стамп едва заметно скривил губы, но почти тут же вернулся к состоянию бледной тени, не сводя с профессора загипнотизированного взгляда. — Додумался, — горько повторил профессор. — Думающее ты чудовище… А через миг, оглушительно-хлестко прозвучала пощёчина, заставив меня вхдрогнуть, а Сергея — вскрикнуть, восторженно и напуганно. Стамп отчаянно пытался сделать вид, что не изменился в лице, но ни алеющее пятно на щеке, ни дрогнувшая и поспешно прикушенная губа этому не помогали. — Не отрицаю. — Он и перед полицией не строил такого серьёзного… — прошептал мне на ухо настороженный Урри. — Лучше бы отрицал, потому что у меня в голове это не укладывается! Я поверить не могу, что тот человек, который когда-то из всех верил, что создать Элека возможно, решил украсть его! — наконец, голос профессора зазвучал громче, но не злее… — Или вас обоих, — эта спокойная прямота, как бы он не старался, на миг сорвалась в отчаянную ноту. — Что-то я не помню, чтобы профессор сидел со мной в чемодане, — я знал, вернее, ощущал, что в такой момент лишнее говорить кому-то ещё, но в то же время, не мог молчать. Профессор вздохнул. — Чтобы это сочли попыткой несанкционированно покинуть страну? Я, может, и съехавший с катушек бандит, но не идиот. — Я думаю, вы прекрасно поняли вопрос, — отрезал я, а профессор добавил: — Сложно думать, что был какой-то смысл в том, чтобы я только повидал этот город и тут же уехал… — Всё пошло… не так, как задумывалось, — Стамп наконец проявил небольшие признаки жизни и бегло оглядел меня, — если вообще имело шансы пойти «так». Но тогда казалось, пропади известный учёный вместе со своим творением по вине банды, подмявшей под себя полицию, мэра и самого короля, комар бы носа не подточил… Старею. Урри подтвердит, раньше я был сообразительнее и деликатнее, — Мик удостоился взгляда ещё короче, но и вновь поднять глаза на профессора Стамп будто не решался. — Так ты хотел, чтобы я приехал за Элеком, — медленно проговорил профессор, как будто хотел разобрать план по кусочку, — не оставив, при этом, никакого намёка, где он. И потом собирался похитить меня и… Удерживать с бандитами? Это не старость. Это безумие. — Ну… — Стамп неловко и очень неуместно вздохнул. — В моей голове это не звучало так… категорично. Я не собирался втягивать тебя в часть с ограблением, она была необходима только чтобы кинуть моим джентльменам удачи кость и отсечь вопросы о таком шуме из-за одного-единственного… «Изобретения». После, когда газеты подняли бы шумиху, мои друзья в издательстве пустили бы слух о том, что без Элека у нас бы ничего не вышло, и вот только узнав об этом… — А до того я что, по-твоему, делал бы? — уже с таким видом, будто ставил диагноз, поинтересовался профессор. — Седел по третьему кругу? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь, а? — Нет, — и глаза его блестели настолько глупой, настолько неуместной честностью, что даже мне на секунду захотелось поверить… — Ясно, Саша… — профессор вздохнул снова и перевёл взгляд на меня. — Элек, пожалуйста, идите… Идите, пока что дождя нет. Может быть, в столовую… Или на речку. Нам надо поговорить, в самом деле. Я хотел было возразить, но взгляд профессора оказался вдруг настолько мягко-настойчивым, что у меня не повернулся язык. — Если… Что-нибудь случится… — Я позову, Элек, не переживай, хотя… — хотя, в этот момент казалось, что если что и случится, то со Стампом. Втроём, словно изгнанные с урока, мы выбрали на воздух и отошли подальше, чтобы не услышать ничего, что нам не назначалось. — Я его таким видел только когда зубодёр переборщил с наркозом… — первым прервал молчание Урри, явно сам не особо довольный своей шуткой. Но Сергей милосердно хихикнул, потому что я не смог. Я ещё оборачивался, но нарушить просьбу профессора не мог. — Дядька Урри, ты по нему скучать будешь? Ничего, дядя Витя добрый, он тебя пригласит!.. И мой строгий взгляд Сергея не остановил, видимо потому, что оставаться в серьёзном напряжении ему противно чисто природно. — Не… знаю, — было ясно, что Мик не первый день пытается выбросить шефа и сам факт его существования из головы, но не может, по каким-то особым, почти мазохистским причинам. — Как человек он, прямо скажем, вышел плохо, но какое-то очарование неудавшегося памятника Ленину, который и без меня пойдёт под снос, в нём всё-таки осталось… — У-у-у, — Сергей прижал руки к губам. — Вот теперь тебя точно арестуют! А по такому случаю, пойдём топиться на речку! — После дождей, Сергей?.. — Так после них теплее! — Думаю, до морской границы отсюда всё же великовато, я выдохнусь уже где-то на подходе к Чёрному морю, — Урри смиренно пожал плечами. — Да ну-у-у-у тебя, — Сергей весело дёрнул его за руку и так же весело бросился в лес. А я… Может быть, не совсем скромно, поймал Урри за руку, чтобы удержать от погони за Сергеем. Хотя… Что я хотел сказать? Казалось, ничего уже и не нужно. Тем не менее, он остался стоять, как вкопанный, провожая Серёжу жалобным взглядом. Но пока даже и смех Сергея не скрылся за деревьями, я молчал. А потом… Спросил слишком спокойно: — И теперь ты уедешь? — Смотря что ты подразумеваешь под «уедешь», — будто бы всерьёз задумался Мик. — Если ты говоришь о бегстве из этого лагеря, сверкая пятками, пока твой честный папочка не заявил в полицию, то конечно собираюсь! А если… — он сделал паузу на робкую улыбку сумасшедшего, надеющегося, что статуя, которой он уже месяц читал стихи каждый вечер, вот-вот оживёт, — исчезновение из твоей жизни без звонка, письма, новогодней открытки и странного мотоцикла у дома, то… Уж это решать тебе. Я попытался посмотреть ему в глаза, но понял, что и сам этого вынести не могу, и опустил голову. Я ведь… Не собирался… Нет, не собирался. Но уже не мог отступить. — Но если… Разве тебе не станет скучно без тех продавщиц с их снами?.. — Пожалуй… — он тихо засмеялся, — пожалуй, я для таких полётов уже староват. А вот если ты встретишь кого-то повеселее и без тёмного прошлого, — на миг Мик указал взглядом туда, куда так просто убежал Сергей, — не стесняйся мне сообщить. У тебя теперь для такого самое подходящее время. Я повторил взгляд в ту же сторону. И даже… Чуть не рассмеялся. Нет, только не Сергей… — Не хочу, — твёрдо сказал я. — Не хочу никого искать. А если бы захотел… Ты знаешь, я ведь не могу солгать. И я… Мне нравишься ты, но только… — я сжал его ладонь. — Только если ты собираешься оставаться. — Ну, раз так… — Мик пожал плечами, делая вид, что сдался. — Боюсь, нам непременно придётся ещё встретиться, там, где ни меня, ни тебя не будут гонять вожатые! Я улыбнулся и обнял его за пояс и прижался к нему. И улыбнулся, совсем довольно, кажется, позабыв про бандита с его сокровищами напрочь.

***

А из лагеря меня профессор всё-таки увёз. Дожди, все же мне не на пользу. А следом за нами ехал яркий, весёлый мотоцикл. А ещё дальше… Строгая чёрная машина. И в ней сундук с сокровищами и Стамп, который, почему-то, толком не мог сидеть. А вот Сергей остался в лагере до конца смены. Прощаясь со мной, он озорно улыбнулся: — Ну, надо же присматривать за Гусем, а то без тебя совсем тут оборзеет. Да и вообще… — глаза его весело блестели. — Может быть, я ещё найду здесь свое сокровище.