Твоя гребаная белая майка

Кагами устало провел ладонью по ежику рыжих волос. Это пиздец, товарищи. Причем полнейший. Кагами Тайга влюбился. Казалось бы, что тут такого? Все влюбляются, и все живут. Только Тайгу угораздило проникнуться столь нежным чувством к самому эгоистичному, ленивому, раздражающему ублюдку на земле. Да ещё и к парню! Не просто парню, а к Аомине, мать его, Дайки. Он бесил, порой до такой степени, что хотелось приложить его головой о стену. Много раз. Но блять, до какой же степени он был охрененным. Особенно в своей гребанной белой майке. Ему просто законом нужно запретить носить белые вещи, настолько он в них шикарен. Кагами сгорал, медленно, но верно. Каждая клеточка тела, одна за одной, исчезали в пламени, словно письма в камине, и разлетались хлопьями пепла. Он уже несколько дней избегал аса Тоо, не приходя на негласные игры один на один на баскетбольной площадке, обходя его любимые закусочные минимум за километр. Трусливо. Кагами это прекрасно знал, но ничего не мог с собой поделать. В плане отношений он полный профан, да и романтик из него никудышный, и говорить красиво он не умел. Да и стремно как-то признаваться в любви парню, одной с ним комплекции. Ну что он мог, цветы Аомине подарить? Ага, а потом тот затолкал бы их рыжему в зад. Прекрасно, блин, иметь букет в жопе. В дверь нетерпеливо позвонили, вырывая Кагами из его мира. Баскетболист поднялся с пола и удивленно глянул на часы. И кто мог прийти в такое позднее время? Пока Тайга терялся в догадках, кто же за дверью, в эту самую дверь начали барабанить так, будто она виновата во всех бедах. – Да иду я, иду, – проворчал Кагами, открывая дверь, чтобы сразу захотеть её захлопнуть. Аомине Дайки, собственной персоной. В своей гребанной белой майке. Сука. – Какого хрена, Бакагами? – прошипел Дайки, отпихивая хозяина квартиры и уверенно шагая внутрь. – Чего припёрся? – Это ты чего не припираешься на площадку? – синеволосый в упор смотрел на Кагами. Взгляды, синий и карминовый, скрестились в воздухе, словно два клинка, высекая искры. – Настроения не было, – пожал плечами Тайга. Напряжение в коридоре все нарастало, словно волна цунами, готовая вот-вот обрушиться на парней и снести их, позволив им сорваться, ударить, избить друг друга. Ну или же сорвется только крыша аса Сейрин, и он, наблюдая как она помашет ему ручкой, прижмет Аомине к стенке. – Ну и хер с тобой, – сплюнул Дайки, обиженно посопел и направился на кухню. Тайга возвел глаза к небу и направился следом. Аомине вальяжно развалился на стуле в сияющей чистотой кухне рыжего. – Ты обязан меня накормить, – Кагами иронично изогнул бровь в немом вопросе. С фига ли? – За мои нервные клетки, так что давай, надевай свой фартук и накорми мужчину. – Да пошел ты, – бросил Тайга, тем не менее надевая свой синий фартук и ставя сковороду на плиту. Просто не мог отказать, хоть и огрызался. Как вообще этому засранцу можно отказать, да еще и в этой обожаемой Кагами белой майке. Скотина. Омлет с ветчиной шипел на сковороде, стреляя во все стороны брызгами раскаленного масла. Имея возможность отвлечься, Тайга с головой ушел в готовку, не замечая ничего. Даже пристального взгляда синих глаз. Разложив омлет по тарелкам, парень поставил перед Аомине его порцию. – А поизыскание ничего не мог? – поморщился форвард. – Жрите что дают, ваше высочество. Ели они в полном молчании, под все ещё обиженное сопение Аомине. Покончив со своей порцией, Кагами забрал тарелку баскетболиста и кинул их в раковину, собираясь помыть уже три дня лежащую в ней посуду. Что угодно, лишь бы не смотреть на него. – Хей, Кагами, так что за хрень это была? – Дайки подпер голову рукой, внимательно смотря на приятеля. – Я же уже сказал, – рыжий раздраженно елозил мочалкой по тарелке. – Я про хрень, которую ты вытворяешь, – процедил Аомине, закипая, как чайник. – Пропадаешь на несколько дней, Тецу сказал, что ведешь себя странно, постоянно лажаешь на тренировках. Так что это за фигня? – Какая тебе, нахрен, разница? – Такая, придурок. – Охренел совсем? Какого ты ко мне вообще лезешь?! – Да такого, что с тобой, а? – тарелка выскользнула из мыльных рук, с грохотом разбиваясь об пол, как и терпение Кагами. – Да ничего со мной, ничего! – рявкнул Тайга. – Все просто прекрасно! Оставь меня в покое, блять! Все проблемы последних дней свалились на него метеоритным дождем: эта чертова влюбленность, придурок Аомине, приближающиеся экзамены, громкая Рико и мистер - проницательный - всезнающий - взгляд Куроко Тецуя. Сорвался. – Да кого хера ты разорался, как истеричка? – вскочил Аомине, вплотную подходя к асу Сейрин. Что-то внутри Кагами лопнуло, больно ударяясь о сердце, мозг отключился. Хватая Аомине за грудки, парень яростно впивается в него своими сухими губами, злобно прикусывая нижнюю губу Дайки. Только через несколько секунд до него доходит, что он наделал. Отталкивая синеволосого от себя, Тайга, под ошарашенный взгляд второго, растерянно хватается за столешницу, будто она спасательный круг. Краснея от шеи до кончиков ушей, Кагами, проклиная себя и этого долбанного Аомине (второго, конечно, больше), быстро разворачивается к раковине. – Уходи. Дайки, пару секунд постояв в ступоре, хищно оскалился, резко разворачивая парня к себе, впечатывая поясницей в край стола. – Сука, – прошипел Кагами, пронзая Аомине злобным взглядом. Но Дайки не дал ему договорить, затыкая грубым поцелуем. Аомине целовался жадно, неистово, словно пытаясь выпить душу Тайги. А тот отвечал с неменьшей пылкостью, сжимая синие волосы на затылке, заставляя баскетболиста порыкивать в поцелуй, чтобы потом стукнуться зубами, несдержанно кусая губы до крови. Рывком подняв Кагами, он усадил его на стол, мостясь меж раздвинутых ног и с силой сжимая бедра Тайги. Рыжий скалится, прикусывает смуглую мочку уха, забираясь руками под белую майку, скользя по идеальному торсу Аомине, лаская соски. Дайки сжимает в кулак рыжие волосы, заставляя аса Сейрин закинуть голову назад, открывая вид на белую, чертовски желанную шею. Проводит языком от ключиц до самого подбородка, вырывая рваный вздох со стороны красноволосого. Дайки жадно вгрызается зубами в нежную, солоноватую кожу, тут же старательно вылизывая место укуса, покрывая шею Кагами горячими поцелуями, украшая цветками засосов, вынуждая Кагами тихо постанывать. Слишком долго ждал, слишком долго наблюдал, слишком долго стоял, не имея права прикоснуться, как в кошмарном сне. Слишком долго. И сейчас дикий зверь внутри вот-вот разорвет цепи, вырвется наружу, желая подчинить, выиграть. Стаскивая футболку Кагами, и отшвыривая её куда-то в сторону, Аомине шарит шершавыми ладонями по рельефному телу, кусает выпирающую ключицу. Тайга рывком снимает такую любимую майку, но сейчас она жутко мешает. Налюбуется ещё. Притягивая Аомине к себе, он страстно его целует, впиваясь ногтями в плечи тяжелого форварда. Приводит языком по небу, ряду ровных, белых зубов, сплетаясь с языком Дайки в бешеном танце. Вода в раковине уже перелилась через край, растекаясь лужей на полу, омывая, словно островки, осколки тарелки. Но ни хозяин квартиры, ни Дайки этого не замечают, полностью занятые собой. Кагами кладет руку на стоящий колом член Аомине, несильно сжимая его. Глухо рыкнув, ас Тоо отстраняется, стаскивая такие раздражающие сейчас джинсы вместе с трусами, и Кагами следует его примеру. Снова прижавшись к любовнику, Аомине сжимает голые ягодицы, а Кагами языком выводит одному ему ведомые узоры на шее и плечах баскетболиста. Не церемонясь, смуглокожий облизывает свои пальцы, резко вставляя один в анус Тайги. Рыжий шипит, но терпит, глубоко дыша, пытаясь избавится от неприятных ощущений. Ас Поколения Чудес добавляет второй палец, массируя стенки прямой кишки, пытаясь нащупать ту самую точку, а Кагами пытается отстраниться, но его крепко держит за пояс Дайки, не позволяя этого сделать. Внезапно Тайга распахивает глаза и громко стонет, совсем по-кошачьи изгибаясь навстречу Аомине. Тот интенсивнее начинает двигать пальцами, добавляя и третий, заставляя рыжего выгибать спину, поддаваясь на встречу умелым пальцам. – Дайки... – хрипло стонет Кагами, и у Аомине пробегает табун мурашек по спине. Никто еще не произносил его имя так. Хотелось слышать его постоянно, произносимое именно таким и именно его голосом. Тайги. – Повтори. – Дайки, – откровенно пошло и дразняще произносит рыжий баскетболист, распаляя любовника еще больше. Вынимая пальцы из дырочки Кагами, он приставляет свой возбужденный член к входу. И вот тут Тайге становится как-то страшно. Все-таки, секса у него ещё не было, и это не только парней касается. Нет, отношения у него, конечно же, были, но когда дело доходило до секса, то всё шло наперекосяк, то родители не вовремя придут, то еще какая хрень. И так каждый раз. Кагами схватил сильнее Дайки за плечо, с опаской глядя в синие глаза. – Ты чего? – Я... Ну... Понимаешь... – по стремительно алеющему, как маков цвет, Кагами, Аомине, хоть и слегка удивился, но все понял. – Недотрога ты наша, – беззлобно сказал Аомине, на что Кагами лишь раздраженно шикнул. Вовлекая рыжего в очередной поцелуй, который, по сравнению с другими был не таким неистовым, даже тягучим, он рывком вошел в него, ловя губами громкий вскрик. С силой кусая внутреннюю сторону щеки, Тайга сдерживает предательские слезы в уголках глаз. – Твою мать... – хрипит он, утыкаясь лбом в смуглое плечо. – Блядски больно. Дайки... – Тшшш... Аомине целует на удивление нежно, скользя руками по всему телу любовника, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. Толкается медленно, осторожно, почти сразу попадая по простате. Тайга стонет и выгибается, с силой жмурясь от дикого коктейля ощущений. Притупляющейся боли и непередаваемого наслаждения. Аомине толкается в узкое, жаркое тело все быстрее, наращивая бешеный темп, толкая Кагами полностью на стол, закидывает длинные ноги себе на плечи и сжимая до синяков бедра. Кагами мечется на столе, вторя хриплым стонам и порыкиванию Дайки, руки сами собой ищут за что ухватиться, чтобы окончательно не сойти с ума. Чистые тарелки падают обратно в раковину, вода плещется во все стороны, переваливаясь через край. Но ас Сейрин не слышит, в ушах гудит, а перед глазами все плывет от наслаждения и возбуждения. Ладонь синеволосого сжимает член Тайги, ритмично двигаясь вверх вниз. Буквально нескольких секунд ему хватает, чтобы получить долгожданную разрядку. Сперма пачкает живот и смуглую ладонь. Рыжий сжимает член Аомине в себе, и тот тоже не выдерживает. – Тайга, – глухо стонет он, кончая, не вынимая сразу свой орган, наслаждаясь растраханой дырочкой. Оба тяжело дышат, все еще находясь в сладкой прострации от произошедшего. – Аомине, – начинает Тайга, – какого хера это было... – Охеренно, я знаю, – заканчивает тот, наклоняясь, и целуя любовника в живот, слизывая остатки спермы. – Прекрати, придурок, – смущается Кагами. Разгневанный стук в дверь жестко возвращает их в реальность. – А ну выходи, ублюдок, – кричит прокуренный голос за дверью, – ты какого черта потоп устроил?! И только тут они замечают, что кухня затоплена, а часть воды утекла в коридор. Они отскакивают друг от друга, и Кагами, громко матерясь, мечется по кухне, шлепая босыми ногами, а Аомине, надев свои насквозь мокрые трусы, которые ничего не скрывали, стал наблюдать за Тайгой. Быстро закрутив кран, рыжий не знал, за что хвататься: то ли за половую тряпку и ведро, то ли осколки собирать, то ли одежду, или вообще бежать к разъяренному соседу. – Проблемы? Но когда он слышит вопрос Аомине у двери, приоритеты расставляются сами собой. Подхватывая такие же мокрые, как и у Дайки, трусы, он бежит в коридор, оттаскивая Аомине от дверного проема.