Твоя гребаная белая майка

Утро пробирается сквозь занавески, нещадно ударяя своими маленькими солнечными кулачками в глаза Кагами. Парень морщится, переворачиваясь на бок, и утыкается носом в смуглое плечо. Дайки ворошится, бормоча что-то сквозь плотно сжатые губы, резко бьет рыжего локтем в лоб. Несильно, но все же. Силы удара хватает, чтобы Тайга проснулся. Он хочет скинуть нерадивого парня с кровати, но останавливается. Рука замирает, и Кагами хватает момент, тот самый, когда грозный и крутой альфа-самец Аомине Дайки превращается в обычного подростка. Смешно хмурит тонкие брови, кривит искусанные губы, прижимает к себе подушку так, словно она спасательный круг, а он – утопающий в огромном океане. Тайга аккуратно сдувает синие прядки со лба своего парня. Переворачивается на живот, чуть ли не урча от приятного, теплого чувства, разливающегося в животе и накапливающегося с левой стороны груди. А ведь ас Тоо, когда спит, безумно милый. Только ему не говорите. Карминовые глаза блуждают по потолку. Внезапно странные брови грозно сходятся у переносицы, а губы кривятся в гримасе. Скотина. Свинья. Рука уже не останавливается, что бы Кагами мог полюбоваться на спящего синеволосого. Но еще сонные мышцы бунтуют, и всего лишь пихают спящего Дайки в живот. – Какого хера? – злобно цедит сквозь зубы парень, смотря на Кагами и явно намереваясь убить весь мир. Ну, или некоторых личностей. – А такого! Ты уже совсем своё хозяйство в трусах держать не можешь? – злобно рыкает рыжий, тыкая пальцем на люстру. Сонный расфокусированый взгляд устремился туда, куда показывал парень. Пару секунд тупого гляденья, и Аомине злобно щурится. Вставая на кровати под возмущённое сопение Кагами, он снимает с люстры черные трусы, а после махает перед лицом своего парня, как белым флагом. – А это, между прочим, не моё! – ехидно говорит Дайки, победно взирая сверху. – Да что ты говоришь? – Кагами выхватывает труселя, шаря глазами по резинке. – На любуйся! – где красовалось многозначительное вышитое «Ахомине». Такая вот потребность подписывать вещи (особенно бельё) появилась после того, как Аомине переехал к нему. Неофициально, правда. Домой он всё же наведывался иногда. А сама суть проблемы в том, что у них слишком много одинаковых вещей. Они, конечно, очень близки, но Кагами как-то не хотел по ошибке надеть трусы синеволосого. – Подумаешь, – хмыкнул Аомине. Вся прыть как-то резко сошла на нет. – Похотливая скотина. – Кто бы говорил, – парировал Дайки. – Я свои труселя на потолок не закидываю! – А я не стону как блядь распоследняя! Ноздри Кагами возмущённо раздулись. Карминовые глаза, полыхавшие звериной яростью, испепеляли искрами любовника. Обнажив зубы в злобном оскале, Тайга пихнул стоящего на кровати Аомине, который тут же грохнулся на скрипящий матрас, чудом не ударяясь головой о быльце. – Ну так поищи себе другую подстилку,– прошипел рыжий, стремительно удаляясь в ванну и громко хлопая ни в чем не повинной дверью. Ну вот, обиделся. Лежа на мягкой кровати, Аомине смотрел в потолок, медленно понимая, что перегнул палку. Он никогда особо не заботился о чувствах других людей, заботясь больше о себе любимом. И уж точно не о всяких там парнях одной с ним комплекции. Да вот только Тайга не «всякие там». Он вообще как-то незаметно поломал все стереотипы в жизни Дайки, и теперь, слушая журчание воды в душе, что-то очень противное кололо его, отчего хотелось пойти, обнять, уткнуться в рыжую макушку, вдыхая родной запах. И извиниться. А вот это уже вообще за рамками характера Аомине Дайки. Если подумать, он никогда ни перед кем не извинялся. Ну, может, самое время начать? Шум воды стих, и Дайки слышал, как босые ноги громко пошлепали на кухню. Ну да, ладно, облажался. Тем более, что синеволосому просто крышу сносило, когда такой упрямый и непокорный Кагами во весь голос стонал под ним, выгибаясь на встречу ласкам. Это даже, пожалуй, самый любимый звук Аомине во всем мире. От одного этого уже стояло по стойке смирно. Тяжело вздохнув, Аомине направился в ванну, бросив мимолётный взгляд на угрюмую фигуру Кагами, резавшую овощи. И всё равно готовит завтрак. Когда дверь за Дайки закрылась, рыжий устало провёл рукой по волосам. И вот угораздило же. И почему именно этот несносный ублюдок? Вот чем он заслужил? Ничего не делает, только срач разводит, подкалывает, стараясь задеть побольнее. Ни разу простого спасибо не сказал, что тут говорить про всякие нежности. Тайга просто уставал от такого отношения к себе. Он, конечно, знал, что с Аомине будет нелегко, но всё же. Хотя с каждым днём он всё больше убеждался, что действительно любит этого ленивого нарцисса. Не так, как сопливые парочки, повторяющие это каждые пять минут. Признаваться смуглому засранцу он в этом не спешил, но если бы это было не так, то он бы давно выпер Дайки из своей квартиры. Когда Кагами стал мыть посуду, уже поставив завтрак на стол, сильные руки обвили сзади его талию, и ближе прижали к горячему телу. Никак не среагировав на это, Тайга упрямо продолжил своё занятие, не обращая внимания на парня. Шеи коснулся шершавый язык, скользнув по вене, провёл ним по ушной раковине, и ас Тоо удовлетворённо заметил, как рыжий часто задышал. Упрямый засранец. Уткнувшись носом в красные волосы, Аомине глубоко вдохнул запах шампуня с морским ароматом. – Ну ладно, я кретин. – Да что ты? – наиграно удивился Тайга, – Ты слишком суров к себе, как так можно. – Тайга, – от этого низкого, хриплого голоса по телу рыжего прошла мелкая дрожь. Вкрадчивый, словно кошка, он обволакивал Кагами, заставляя млеть от такого любимого тембра. – Прости меня. Кагами так и замер, широко раскрыв глаза. Он не ослышался? Сам Аомине Дайки сказал «Прости»? Мир сошел с ума окончательно. Но рыжий, чисто из вредности, ничего не ответил, лишь хмыкнул, продолжая елозить по тарелке. Аомине лукаво укусил парня за загривок, стал покусывать шею, самое чувствительное место любовника, вылизывать, ставить собственнические метки. Смуглые руки скользнули под фартук, надетый только на трусы, и стали шарить по поджарому телу. – А так простишь? – хрипло прошептал Аомине, слушая сбивчивое дыхание, и смотря на прикрытые глаза любовника. Простил, только ломается. Ухмыльнувшись, синеволосый сжал стоящий колом член своего парня сквозь ткань трусов. Терпение Кагами лопнуло по швам, и он глухо застонал, под довольный смешок Аомине. Резко поворачиваясь, он встречается с взглядом похотливых, синих глаз, которые затягивают его на самое дно. – Я тебе уже говорил, что ты редкостная сволочь? – томно сказал Тайга, обвивая шею синеволосого руками. – Сегодня пока нет, – Дайки скользнул языком по верхней губе, пожирая взглядом раскрасневшегося, и такого развратного рыжего. А тому напрочь снесло крышу, и недавняя ссора была вышвырнута из головы заполняющим всё сознание возбуждением. Рыкнув, Тайга впился в желанные губы жарким поцелуем, сильно кусая нижнюю губу любовника. Руки потянулись к фартуку, но тут же были перехвачены и обратно заброшены на шею Дайки. – Оставь, – прохрипел баскетболист, заглядывая в карминовые глаза. – Извращенец, – хмыкнул Тайга, и тут же был заткнут требовательным поцелуем. Язык Аомине уже во всю хозяйничал во рту рыжего, а руки сместились на задницу, сминая аппетитные половинки. Не отрываясь друг от друга, они потащились в спальню, снеся по дороге светильник в коридоре. *** В дверной звонок уже несколько минут неуверенно трезвонили. Пнув сытого, как объевшегося сметаны кота, Аомине, рыжий поднялся, надевая валяющиеся шорты и футболку, которая принадлежала Дайки, и отправился к двери. На лестничной площадке, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стоял сосед снизу. С некоторой отрешенностью, но Кагами заметил, что синяк под глазом у мужика уже прошел. – Че надо? – спросил Аомине, подходя к Кагами и бесцеремонно обвивая руками его талию, кладя острый подбородок на сильное плечо. Под грозным взглядом синих глаз сосед сразу как-то сник, помня крутой нрав этого парня. А когда заметил свежие засосы на шее Тайги, выглядывающие из-за ворота футболки, так и вообще покрылся румянцем как школьницы в манге, отводя взгляд в сторону. – Вы нас, как бы, затопили, – пропищал мужчина, опасливо кидая взгляд на двух рослых парней. Кагами обречённо вздохнул, кидая взгляд на мокрый пол кухни. – Извините. – Да ничего страшного! – быстро замахал руками сосед. – Я просто… – Ну раз ничего страшного, то и вали к себе! – рыкнул Аомине, захлопывая дверь. Рыжий отпихнул его, осуждающе стрельнув глазами. – Ну и зачем ты так? – Да бесит он, – пожал плечами ас. Тайга лишь закатил глаза к потолку, и, подхватив тряпку, отправился на кухню. Закрутив кран, рыжий, кряхтя от неприятных ощущений в заднице, стал на четвереньки, принимаясь вытирать пол. Как-нибудь он это точно припомнит бывшему асу Тейко. Аомине облокотился о дверной косяк, с удовлетворением наблюдая за оттопыренной пятой точкой. То, что такой шикарный зад принадлежит только ему и никому больше изрядно тешило его самолюбие. А когда Тайга залез под стол, сильнее выгибая спину, Дайки решил не отказывать себе в удовольствии, и с размаху, смачно так, шлёпнул по чужой филейной части. Кагами от неожиданности дернулся, стукаясь головой об стол и громко матерясь. – Ахомине! – Что такое? – как можно невиннее спросил форвард. – Убери сначала, а потом руки распускай! – возмущенно донеслось из под стола. – Ну ладно-ладно, – примирительно поднял руки Дайки, показывая, что больше ничего похабного не замышляет. – Ты уберешь, а потом я пораспускаю руки, – и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился в спальню. – А ну стой, скотина!