Глава 15
23 июня 2016 г., 23:02
С тех пор, как Румпель рассказал Крюку о спасении Темной, прошло намного больше времени, чем он ожидал. Да что за идиоты вокруг? Если б только у него была магия… к этому времени он уже рассчитывал обрести Силу. Основная ставка была на Крюка. Все же Голд думал, что у них что-то серьезное. Надо бы наведаться к нему и разузнать. На Реджину он тоже рассчитывал не меньше. Он наблюдал за ними с самой их первой встречи. Они вместе прошли через многое, и связь, которая их соединяет, весьма крепка. Они обязаны друг другу жизнью, а это не проходит бесследно. Он рассчитывал, что Миллс, узнав правду, сразу обратится к Крюку, но этого не произошло. Видимо, он начал терять хватку. Что-то явно шло не так. Он совсем забыл, что быть простым смертным слишком сложно, и это начинало ему надоедать.
— Румпель!.. — Бэлль начала сердиться, она уже четыре раза спросила его, а он будто и не слышит.
— Да, душа моя?
— Да что с тобой такое? Я уже в пятый раз спрашиваю, ты сам закроешь лавку, или снова мне это сделать?
Румпель мысленно выругал себя. Ему не хотелось привлекать внимание Бэлль таким образом. Она не должна ничего заподозрить.
— Прости, я, должно быть, задумался. Я сам закрою.
Бэлль смерила его подозрительным взглядом. Она любила мужа, но знала, какой он, и сейчас она видела, что его что-то беспокоит. И это тревожило ее.
За обедом они обсуждали воскресный поход к Чармингам. Не сказать, чтобы Голд был рад этому, но его жена дружила с Мэри-Маргарет, и он должен был с этим считаться. Отобедав, он поцеловал жену и обещал вскоре вернуться.
Он как мог быстро закрыл магазин и направился к причалу. Веселый Роджер покачивался на волнах, словно корабль-призрак. Палуба была пуста, впрочем, как обычно. Он ступил на борт, постукивая тростью. Капитан не заставил долго ждать.
— А, это ты, — разочарованно произнес пират.
Надо заметить, выглядел он ничуть не лучше, чем в их последнюю встречу. Даже хуже, и как всегда пьян.
— А ты ждал кого-то другого? Уж не ту ли бледную блондинку в коже?
— Заткнись, Голд, — мрачно пробурчал он.
— Вижу, дела твои не поправились. Могу узнать, что тебя так огорчает? — как всегда в своей манере спросил Голд.
Пират смерил его ненавидящим взглядом, но промолчал.
— Как это понимать, мой дорогой друг? Эмма все еще ходит в Темных, ты — мрачнее тучи… Разве я не дал исчерпывающих объяснений?
— Шел бы ты отсюда.
— Вот это я понимаю — гостеприимство! Вы, пираты, все такие? Может быть, из-за того, что я пришел с пустыми руками? — Голд никак не унимался. — Что не так, Крюк? Все, в том числе и я, думали, что твое поведение, скажем так, не очень разумное, связано с Эммой. Но я вижу, что она лишь оправдание твоего пьянства…
— Заткнись! — крикнул пират, отправляя бутылку из-под рома в бывшего волшебника. — Много ты понимаешь!
Голд пригнулся, чтоб избежать столкновения с пустой бутылкой.
— Ну, полагаю, не меньше твоего, будь уверен! — Голд начал раздражаться. — Я рассказал тебе, что нужно делать, раскрыл все карты, а ты, вместо того, чтобы действовать, сидишь тут, как пес с поджатым хвостом, и упиваешься до смерти!
— Ты ничего не понимаешь, — проревел Крюк, его глаза, налитые кровью, гневно уставились на Голда. — Она грозит уничтожить меня при следующей встрече!
Голд долго смотрел на пирата, после услышанных слов. Да, жаль, что Реджина и Эмма не в романтических отношениях, тогда было бы куда больше шансов, чем с этим ничтожным трусом. И что Спасительница нашла в нем?
— Я тебя понял, Крюк. Прошу прощения за беспокойство. — Румпель развернулся и направился домой.
— Да я не за себя волнуюсь, если ты об этом, — крикнул Крюк в след уходящему. — А вдруг моей любви недостаточно?.. Тогда она умрет… — потом тише добавил: — уж лучше пусть останется такой.
Голд был в ярости. Как можно быть таким трусом? Если бы речь шла о Бэлль, он бы ни минуты не колебался. А этот прохвост… не стоило на него рассчитывать.
Эмма была Спасителем, и то, что сейчас она скрывается, означает, что светлая сторона еще жива. Значит, ее душа, ее чувство справедливости и жалость еще живы. Он должен этим воспользоваться. Ему нужно спровоцировать Темную. Остается лишь узнать, где она скрывается и с кем контактирует. Чарминги отпадают — они то и дело спрашивают его о ней. Реджина слишком проницательна, чтоб задавать ей вопросы. Остается Генри. Да, он идеален в качестве источника информации, к тому же он подозрительно счастливый в последнее время, и реже посещает библиотеку. Он явно что-то знает.
Уроки закончились немного раньше, чем обычно, потому что Мисс Мэлоди — учитель музыки — заболела, и заменить ее было не кем. Водителя школьного автобуса не волновали изменения в расписании, поэтому Генри и несколько его друзей решили подождать в кафе «У бабушки». Они шли небольшой компанией и шумно обсуждали последний матч по бейсболу. Войдя в кафе, они уселись за столик возле окна.
— Что могу вам предложить, молодые люди? — Улыбнулась Руби своей самой милой улыбкой.
Каждый заказал по три шарика мороженого, и они продолжили обсуждение столь волнующей темы. Генри как раз доедал последний шарик, как на его плечо упала рука с перстнем.
— Привет, Генри.
— О! Привет, дед.
— Давненько не виделись с тобой. Тебе разонравилось проводить время в моей лавке? — Голд улыбался внуку.
— Что ты, нет! Просто я был… немного занят.
— Что ж, полагаю, так и есть, — не отрицал Голд. — У меня есть для тебя кое-какая работенка, можешь завтра заглянуть ко мне?
— Конечно, нет проблем.
— Тогда до завтра?
— Будь уверен!
Голд ушел, весьма довольный собой.
***
— Эмма, — Реджина смотрела в серые глаза, полные отчаяния, — Эмма, это я, Реджина… Тише, тише… я здесь с тобой. Реджина лежала на Эмме и видела, как ее действия причиняли боль ее женщине. Меньше всего на свете она хотела заставлять ее страдать, но она дала слово и нарушить не могла. Они уже несколько раз делали это, и каждый раз Реджине приходилось успокаивать свою возлюбленную, напоминая ей, что она рядом. Надо заметить, хоть и медленно, но они достигли определенного прогресса. Реджина спокойно могла ласкать грудь Эммы, и наградой ей были сладостные стоны. Реджина тратила все силы на то, чтобы не потерять голову и не поддаться инстинктам… Было сложно, но у них получалось. Ей не верилось, что когда-нибудь настанет тот день, когда они будут единым целым, отдавая себя друг другу. Но она и не жаловалась — тот факт, что Эмма ей настолько доверяет, придавал ей сил. С каждым новым шагом на пути к раскрепощению Эммы, Реджина становилась счастливее, ведь это приближало их к заветной цели. Эмма чувствовала, как губы брюнетки нежно посасывают ее возбужденные соски, как горячий язык рисует круги. От этих ласк низ живота горел огнем. Как ей хотелось, чтоб она дотронулась до нее… Язык Реджины спускается ниже, вот он уже углубляется во впадинку пупка, блуждает там и, выскользнув, оставляет мокрую дорожку до груди. С губ Эммы слетает стон. Руки брюнетки на талии, гладят крепкий живот, поднимаются к груди и мягко сжимают ее. Губы спускаются немного ниже пупка — и тут Эмму снова накрывает. Сегодня они остановились на том, что Реджина ласкала кожу над трусиками, слегка приподнимая ткань. После всего, Эмма уснула, а Реджина, как всегда, лежала рядом и крепко ее обнимала.***
Эмма проснулась рано. В последнее время ее пробуждения были прекрасными — рядом неизменно лежала самая красивая женщина. Она улыбнулась. Спящая Реджина была прекрасна: бархатистая кожа, четкая линия бровей, мягкие коралловые губы, этот шрамик. Она могла любоваться ею вечно. Невозможно быть такой красивой… Она воистину Королева. Эмма была наслышана об откровенных и вызывающих нарядах Злой Королевы, но сама никогда не видела. Она не отказалась бы увидеть Реджину в полном королевском одеянии… Кстати, неплохая идея. Эмма поняла, что если и дальше будет развивать эту фантазию, придется разбудить Реджину утренним сексом. Получить желаемое ей очень хотелось, но чувства уступили разуму — из-за нее Реджина и так мало спала, поэтому Эмма ушла, оставив нежный поцелуй на губах брюнетки. Сегодня она планировала помедитировать где-нибудь в тихом месте. Лес, думала она, вполне подойдет, надо только поглубже уйти. Медитация помогала поддерживать в ней баланс добра и зла — это, своего рода, было частью ее терапии. Она медленно пробиралась сквозь чащу, углубляясь в лес. Утро выдалось дивным: солнце просвечивало сквозь листву, роса освежала, воздух был сладковатым и свежим. Настроение ей подпортила пара оленей. Завидев ее, они встали как вкопанные. Стоило ей заглянуть им в глаза, как звери начали дрожать, овеянные страхом. Эмма сжала челюсти, сама того не замечая. Что-то в ее взгляде изменилось, и пара стремглав бросилась бежать. Эмма еще какое-то время стояла и смотрела им в след. Как легко было поверить в свое перевоплощение, но вот она правда. Звери чувствуют зло, их не проведешь. Сущность Эммы осталась темной, и с этим ничего не поделаешь. Она пошла дальше. Движения стали более резкими, ветки ломались, цветы топтались. Эмма шла, уже не замечая ни игры света в листве, ни пения птиц. Найдя небольшую поляну, остановилась. Сердце в груди начинало разбег. Ей просто было необходимо успокоиться. Она присела на траву в позе лотоса. Сконцентрировавшись на дыхании, закрыла глаза и попыталась освободить голову от мыслей. Раньше ей легко это удавалось, но сейчас из головы не выходили олени. До чего же глупые животные! Сердце билось в бешеном галопе, в висках стучало. Она сопротивлялась, глубоко дыша: вдох-выдох, вдох-выдох. Острая боль нарастала где-то глубоко в голове. Перед глазами вспыхивали красные и белые вспышки. Эмма прикусила губу и почувствовала медный привкус во рту — кровь. Руки сжались в кулаки. Темная энергия распирала ее. Она чувствовала, как глубоко внутри нарастает ком, с каждым вдохом становясь больше. Чье-то тяжелое дыхание прервало ее на выдохе. Она физически ощутила чье-то присутствие. Инстинкты хищника заставили ее резко вскочить и обернуться, напрягая каждый мускул в теле. Их глаза встретились. Медведь. Его ноздри расширялись при каждом выдохе, пасть раскрыта в оскале, слюна капала на землю. Огромные лапы готовы в любую секунду нанести смертельный удар. Они замерли. Одно движение — и оба набросятся друг на друга. Губы Эммы растянулись в хищном оскале. Она позволила темной энергии разлиться по телу. Как было приятно ощущать эту мощь! Она чувствовала невероятную силу. Глухой утробный рык нарушил тишину. Эмма удивилась, осознав, что он исходит из ее груди. Для обоих это стало знаком. Медведь бросился ей на встречу, Эмма устремилась к нему. Казалось, силы были не равны — медведь был в два раза выше и здоровее Темной. Но его бой был изначально обречен на поражение. Рык Эммы разнесся по всему лесу. Она бежала на медведя, увернулась от мощного удара, почувствовала, как шерсть животного коснулась ее щеки, и вонзила свою руку в плоть животного. Добравшись до сердца, она с силой вырвала его из горячей плоти. В руке гулко билось огромное сердце хищника. Медведь замер, не понимая, что происходит. Эмма хищно глядела на бьющееся сердце, медленно перевела взгляд на медведя и, глядя ему в глаза, сжала, превратив в пыль. Медведь заревел от боли и мгновенно рухнул на землю. Волна удовольствия прокатилась по телу Темной. Власть отнимания жизней доставляла огромное удовольствие. Как же было просто взять и раздавить это сердце. Темная наслаждалась: зрачки расширены, на лице — полу-оскал, полуулыбка. И почему она не может быть самой собой? От себя не убежать, так зачем зря мучиться? Она всерьез подумала, а не вернуться ли ей снова в город? Сколько можно скрываться? Если родные ее любят, пусть принимают такой, как есть. Она осеклась. Вспомнила о Генри, а затем вспомнила темные глаза цвета шоколада. — Реджина, — произнесла она вслух. Гнев и злость вытеснили образ брюнетки из ее сознания. Она закрыла глаза и попыталась взять себя в руки. Именно ради нее она все это делала. Мысли о Реджине успокаивали ее: пульс замедлялся, дыхание выравнивалось. Она не позволит себе разрушить то, чего они с таким трудом добились. Эмма открыла глаза и мгновенно очутилась в своем доме.
