Still Dark one/ Все еще Тёмная

      Реджина сидела в своем кабинете и пыталась свести отчеты. Каждый раз одни и те же ошибки, негодовала она. Неужели так сложно подставить новые цифры на старые места? Она качала головой, внося правки. Время приближалось к обеду. От Эммы ни весточки. Она не любила просыпаться одной — неизменным было чувство одиночества и нереальности происходящего. Каждый раз, просыпаясь в одиночестве, она искала признаки того, что Эмма была здесь, и, найдя белый волос на подушке или какой-либо след на теле, всем видом показывала облегчение. Вот и сегодня был такой день. Иногда Эмма уходила, чтоб принести завтрак, но сегодня этого не произошло. Брюнетка начала немного волноваться, когда Свон не позвонила позже. Может, вчера она зашла немного дальше, чем Эмма рассчитывала? Здесь никогда нельзя быть в чем-то уверенной. Реджине отчаянно приходилось сдерживать себя, тело ее возлюбленной сводило с ума, и она легко поддавалась желанию. От раздумий ее оторвал звонок.       — Да?       — Мисс Миллс, к вам посетитель, — сообщила Меган.       — Я не помню, чтоб у меня была назначена встреча на сегодня. — Пыталась вспомнить Реджина.       — Ее и не назначали, — сделала паузу Меган, — это по личному вопросу, — смущенно проговорила девушка, — это Миссис Нолан.       Раньше Снежка никогда без надобности не приходила к ней. Что могло привести ее сюда сегодня?       — Впусти, — быстро сказала она.       Через некоторое время в кабинет вошла Снежка. Выглядела она неважно: белая кожа казалась еще белее обычного, темные круги под глазами, волосы наспех уложены.       — Мэри-Маргарет, что случилось? — Реджина вскочила с кресла, подходя к женщине. — С Генри все в порядке?       — Реджина, здравствуй, — вымученно произнесла Снежка, — да, у него все хорошо.       — Тогда что с тобой? Ты выглядишь… усталой, — как можно деликатнее произнесла она.       Неожиданно женщина бросилась ей на шею и зарыдала. Миллс не ожидала такой реакции. Практики в утешениях у нее не было, и она тихонько похлопала женщину по спине. Позволив выплакаться, она усадила ее на диван для гостей. Мэри-Маргарет всхлипывала и шумно высморкалась в платок. Она взяла себя в руки.       — Почему Эмма скрывается от нас? — Красные опухшие глаза с мольбой смотрели на Реджину, — Мы ведь ее родители! Мы с Дэвидом не знаем, что делать?! Хотим поговорить с ней, помочь, выслушать, но даже понятия не имеем, где она и жива ли?!       Снежка снова начала плакать.       Реджина ошеломленно смотрела на плачущую женщину. Эмма была их дочерью и, конечно же, они волновались. Реджина как-то не подумала о том, как тяжело должно быть им после её исчезновения. Она почувствовала себя виноватой и принесла стакан воды, женщина с благодарностью приняла его и осушила до дна.       — С ней все хорошо, Мэри-Маргарет.       — Откуда ты знаешь? Ты видела ее?       Реджина поняла, что проговорилась.       — Ну, я… — начала было оправдываться она.       — Скажи мне правду! Я ее мать! Я должна знать, что с моим ребенком! — Отчаяние Снежки сменилось решительностью.       Реджина вздохнула.       — Я видела ее пару раз, она приходила повидаться с Генри.       — Но Генри ничего нам не рассказывал, — недоумевала Снежка.       — Потому что она попросила его.       Снежка непонимающе смотрела на Реджину.       — У нее сложное время, она пытается найти путь к исцелению. Поверь, она не приходит к вам для вашего же блага. Когда она будет готова, уверена, вы первые узнаете об этом.       — Понимаю, — грустно опустила она голову, — если Эмма снова появится, можешь передать ей, что мы с отцом очень любим ее и скучаем. И еще очень прошу, пусть она навестит нас. — Мэри-Маргарет смотрела на нее с надеждой.       — Я передам.       — Спасибо тебе, Реджина, — Мэри-Маргарет сжала ее плечо, — хорошо, что у нас есть ты и ты заботишься о Генри.       — Я делаю это с радостью.       Снежка уже почти вышла в дверь, когда Реджине в голову пришел один вопрос.       — Мэри-Маргарет, а почему вы ее просто не вызовете?       Женщина посмотрела на нее с недоумением.       — Потому что мы не хотим насилия над дочерью. Она сама должна захотеть повидать нас.       И она ушла, оставив Реджину раздумывать над ее ответом.

***

      Вчера вечером Генри совсем забыл сообщить о том, что у Румпеля есть для него дело в лавке. Сидя на уроке литературы, он написал маме сообщение, пряча телефон под партой:       «Мам, забыл вчера сказать. Я после уроков пойду к деду, он нашел для меня работу)))».       Ответ не заставил себя долго ждать:       «Что за работа? Надолго ты там? Я заеду за тобой».       Генри улыбнулся, прочитав. Он представлял, каким бы тоном мама сказала это при личной встрече: наверняка бы нахмурила брови, и вена на лбу вздулась. Ответил:       «Он не сказал, но будет ждать меня. Не знаю, когда освобожусь, напишу, как узнаю. Люблю тебя!».       И получил ответ:        «Хорошо. И я тебя люблю. Будь осторожен!».       Прозвенел звонок, и дети повскакивали со своих мест. Генри закинул рюкзак за плечи и направился в лавку. Он любил проводить там время. Столько разных волшебных вещей хранилось у деда — никогда не знаешь, на что наткнешься. Он любил слушать рассказы о той или иной вещи. Генри отдавал себе отчет, кем был его дед и чем занимался, но любопытство было в крови, и ничего с этим поделать он не мог. Из-за последних событий он перестал заходить к нему: сначала все время тратил на поиски информации, а потом проводил вечера с мамами. Ему было немного совестно, что он закинул деда, поэтому его предложение он принял с такой охотой.       Прозвенел колокольчик, и Генри погрузился в знакомый полумрак. Ничего не изменилось с его последнего визита, разве что какие-то вещи были переставлены.       — Привет, Генри, — тепло поприветствовал Румпель. — Ты пришел.       — Привет, я же обещал. Так что за работа? — Любопытство съедало его.       Голд засмеялся.       — Я даже знаю, в кого ты вырос таким нетерпеливым, — подразумевая Эмму, сказал он.       Генри хмыкнул.       — Очутившись в Сторибруке, в кладовой я нашел коробку с карточками на каждого жителя города, с кратким описанием его деятельности и рода занятий. Я думал, это какие-то полицейские архивы или что-то в этом роде, и оставил их лежать, где лежали. На днях я разбирал чердак и наткнулся на один старый ящик. В нем лежали такие же карточки, только с персонажами сказок. Так вот, ты не мог бы карточку сказочного персонажа соединить с картой ныне живущего в Сторибруке. Я думаю, это информация будет полезной.       — Конечно, без проблем!       — Я не смог самостоятельно спустить ящик, как ты понимаешь, — сказал Голд, показывая на свою больную ногу.       — Нет проблем, я принесу.       Он поднялся наверх. Спустя десять минут Голд услышал тяжелые шаги. Мальчик нес большой ящик, пыхтя и фыркая.       — Молодой человек, если ты сломаешь себе что-нибудь, боюсь, твои мамы превратят меня в таракана и раздавят без сожалений, — иронично произнес Голд, таким образом выражая свое волнение за внука.       — Все нормально, дед, я почти все.       Он опустил ящик рядом со столом и сел на стул, чтоб отдышаться       — Кстати, как твоя мама? — как бы между прочим поинтересовался Голд.       — Да все как обычно, работает целыми днями, — отмахнулся Генри.       Открыв ящик, он присвистнул, увидев, сколько карточек уместилось в нем.       — Думаю, я не один вечер проведу у тебя! Неужели все эти персонажи живут в Сторибруке?       — Боюсь, что так, — ответил Голд, — но я тебя спросил не о Реджине, а об Эмме.       Генри насторожено посмотрел на деда.       — Я знаю, вы видитесь, — продолжил Голд, будучи сам не уверен в этом. Выражение лица мальчика подсказало, что он не ошибся, — она несколько раз бывала у меня. Мы обсуждали волнующие ее вопросы, ну, ты понимаешь, о чем я.       Генри кивнул и, немного подумав, добавил:       — Она старается не появляться на людях. Не хочет провоцировать Тьму. Говорит, что ей тяжело справляться. Она часто остается у нас на ужин. Это удивительно, ведь дома она почти такая, как прежде. Как наша Эмма.       Видимо, мальчик давно хотел поделиться этим с кем-то, слова потоком лились из него.        — Я понимаю, Генри, — он положил руку на плечо внука, — знаю, как тебе не хватает ее. Я помню, как Бэй мучился, но я этого даже не замечал. — Глаза Голда были устремлены куда-то вдаль, далеко в прошлое. — Поверь мне, мальчик мой, я тоже хочу освободить ее от Тьмы.       Голд не лгал, говоря это, но получение силы Тьмы его волновало больше, и если придется ради этого пожертвовать матерью его внука, он готов к этому. В конце концов, у него есть Реджина и Чарминги. Он не останется сиротой.       — Я рад, что у нее есть вы с мамой. Должно быть, это ей придает сил.       — Однажды я услышал, как Эмма говорила маме, что рядом с ней Тьма отступает и с ней она спокойна.       Данное заявление удивило Голда. Он подумает об этом позже.       — Очень хорошая новость, Генри. Значит, скоро она сможет вернуться в город?       — Не думаю, — покачал головой Генри, — я вижу, какой она иногда бывает, хоть она и скрывает это. Иногда ее просто трясет от ярости, или глаза так меняются, что становится страшно… Я знаю, она не причинит мне вреда, но как насчет других? Я не уверен. Не думаю, что она контролирует себя во время этих вспышек.       Поток полезной для Голда информации лился рекой из уст мальчика. Он ликовал!       — Ты так и не знаешь, как ей помочь?       — К сожалению, нет, — вздохнул Румпель.       Генри тоже вздохнул и принялся за работу.