Mea vita et anima es (Ты моя жизнь и душа)

После недавних событий маг стал трястись над своей уточкой с еще большей маниакальной заботой. Родинка на руке мальчика проверялась строго три раза в день. Магнус по несколько минут рассматривал ее, не моргая, пытаясь разглядеть в кляксе имя того, кто смел покуситься на его Александра. Сам же мальчик стоически выдерживал досмотр, лишь изредка вздыхая, когда становилось совсем скучно. Слыша эти вздохи, маг как будто выходил из оцепенения и подхватывал мальчика на руки, тиская и целуя в щечки, носик и лоб мальчика. Синеглазая уточка тогда заливисто смеялась, так как маленькому нефилиму было щекотно. И этот чистый детский смех согревал встревоженную душу бедного мага. Еще Бейн начал с удвоенной силой искать способ сделать свое чудо бессмертным. Он уже нашел пару вариантов, осталось их проверить и изучить детально. Магнус поставил себе цель. До полного проявления метки он должен успеть подарить Александру бессмертие. Теперь по ночам маг не заставлял свою уточку засыпать в манеже. После ванной Магнус сразу укладывал мальчика поудобней на свою кровать. А манеж он и вовсе — щелчком наманикюренных пальцев — испарил. В голове засела предательская мысль, что ему недолго осталось тешиться жизнью с этим ангелочком. Поэтому мужчина подсознательно хотел каждую минуту своей жизни проводить рядом с мальчиком. Даже мелькнувшая однажды мысль отвести Александра в садик для примитивных показалась бредовой и была забыта. Теперь, даже гуляя с маленьким нефилимом в общественных парках, Магнус косился абсолютно на всех, кто смел подойти к его синеглазому чуду. Даже на золотистого ретривера и мамочку годовалого противно орущего младенца. Вряд ли собака или та женщина могли оказаться соулмейтами его ангела. Но они уже не нравились магу только потому, что отвлекали Александра от него. Друзья мага почти сразу заметили изменения в поведении друга и даже попытались поговорить с ним, чтобы тот не перегибал палку. Что родственная душа — это хорошо. Что Александра будут любить и заботиться о нем. Но эти слова не успокаивали Бейна, а лишь еще больше выводили из себя. Он чуть ли не с пеной у рта тогда начинал кричать, что это он любит мальчика и что он о нем заботится. Доказывал всем, что нефилим будет только с ним. Всегда. Хотя Магнус все понимал, но не хотел верить в то, что эта кроха когда-то вырастет, влюбится и уйдет от него. Да, так может произойти, но мужчина отказывался даже мысленно думать о таком исходе дальнейших событий. Уточка только его и точка. Видя, что их друг совсем не дружит с головой, Катарина, Тесса и Рагнор попросили поговорить с Магнусом еще и Рафаэля. Естественно, этот сноб покрутил своим носом, но согласился, что вразумить любителя блесток стоит. Вампир заранее оповестил мага о своем приходе. И тот сказал, что не против, но голодным он Рафаэля к себе не пустит. Испанец лишь фыркнул в трубку и заверил, что хорошенько подкрепится перед визитом, чтобы, не дай Бог, вампир не навредил его уточке. Вампир не был удивлен этой просьбе. С тех пор, как ребенок поселился в доме мага, Магнус первые полгода перестал принимать клиентов на дому. Он считал опасным вызывать демонов или принимать представителей нежити у себя. Поэтому вампирам и оборотням был запрещен вход в обитель колдуна. Исключением был только Рафаэль. И то, только после того, как заверял мага, что не голоден и хорошо подкрепился первой положительной в ближайшем банке крови. Правда, когда Александр немного подрос, некоторых клиентов он принимал. Если только у них не было желания попросить Бейна вызвать кого-то или еще что. Еще не хватало, чтобы какое-то опасное существо вырвалось и навредило его милой уточке. Со стороны Магнус напоминал курицу-наседку, которая выклюет глаза всем и каждому, кто вздумает забрать или навредить ее потомству. Когда вампир пришел в гости, мальчик встретил того с улыбкой и вежливо поздоровался. А уже через полчаса сидел у дяди Рафа на руках и, болтая в воздухе ногами, взахлеб пересказывал первый фильм о Гарри Потере. Как ни странно, вампир, который не любил примитивных, нефилимов и детей в частности, прикипел сердцем к этому милому ребенку. Хоть вслух Сантьяго это никогда не скажет, невозможно было не заметить, как мужчина, вторя Рагнору, тянулся к этому ребенку. Хотя в первый день их встречи Александр его испугался. Все же он был нефилимом, и любой представитель нежити вызывал в парне чувство тревоги. Но видя, что его Магнус хорошо общается с незнакомцем, а сам Рафаэль ведет себя с ним по-доброму, мальчик уже к концу визита вампира сказал тому, что он «хороший мальчик». Чем вызвал у Магнуса смех, а у вампира — теплую улыбку. Хотя когда Алек отвернулся, маг получил подзатыльник за то, что смеялся с Сантьяго. — Там были тоже маги! — Синие глаза ярко сияли, пока мальчишка вел рассказ, крепко прижимая к груди излюбленную игрушку в виде кота. — Мы с Тимми решили, что там неправильно всех показали. Люди глупые и не знали, что волшебники не такие! У тех магов не было рожек или синей кожи. А еще они не бессмертны, как я и Магги! Мальчик все говорил и говорил, а до вампира только дошло, что сказал Алек. — Погоди, ребенок. Ты сказал, не бессмертны, как ты и Магнус? — Ну да, дядя Раф. И как вы. — Мальчик гордо вздернул нос, радуясь, что он уже так много знает про разных существ, что смог заметить все ошибки фильма. — Мы же с вами бессмертны. Как и все маги, вампиры и ангелы. А еще они не угадали, маги колдуют без всяких палочек! — А ты у нас ангелок… — Да, Магги, говорит, что я ни на кого не похож. Потому, что я хороший мальчик, ангелок и милая уточка. Сантьяго уже слушал ребенка в полуха. Маг реально тронулся умом. Было видно, что ребенок к нему настолько привязан, что верит всему, что изрекает этот идиот. Чьи умственные способности давно вызывали у вампира сомнение. Учитывая то, сколько перекиси и краски было вылито на эту голову. — Было бы здорово, если бы ты еще что-то нарисовал, Алек. А ну сбегай за карандашами и нарисуй мне пару картинок из фильма. — Сейчас! — Алек спрыгнул с колен вампира и побежал за художественными принадлежностями. А Рафаэль, пользуясь отсутствием ребенка, покосился на мага, что все это время сидел напротив них и преспокойно читал какую-то старую книгу заклинаний. — Ты что, головой стукнулся, старый идиот? — Попрошу. Я не старый! Мне всего-то четыреста пятьдесят. — Какая разница. Ты зачем внушаешь ребенку мысль о том, что он бессмертный? — Да потому, мой дорогой друг, что я почти нашел способ, как подарить Александру вечную жизнь, не прибегая к услугам твоих милых зубов. — Погоди… ты не собираешься ждать, пока он вырастет, чтобы потом предложить ему выбор? — Черные брови на бледном лице вампира поднялись в удивлении. — Нет. А зачем? Уточка моя, и я хочу, чтобы он всегда был рядом со мной. —  Быть с тобой или нет — решать только ему, а не тебе. И вообще, а если соулмейт пернатого окажется смертной? Парень тебе не скажет спасибо. Тебе ли не знать, что такое любовь бессмертного к смертной. — Может, Алек и не захочет быть ни с каким соулмейтом, а вот со мной мой верный синеглазый ангел будет всегда. Он — моя семья. — Маг смотрел строго. Казалось, что внутри того закипает что-то нехорошее. Вампиры были чувствительны к эмоциям, а эмоциональный фон колдуна ему не нравился. И не зря, Магнус только и мог думать о том, как открутит ненавистному соулмейту и руки, и голову. Но свою уточку не отдаст. — Правы были девочки. Ты псих. — Да что вы все на меня нападаете? Все, что я ни делаю, я делаю ради Александра. Я лучше вас всех знаю, что нужно моему ангелу. «Моему, мой»... было видно, что Бейн воспринимал мальчика как нечто свое. И убедить мага, что нефилим — не его собственность, не выйдет ни у кого. Сантьяго хотел уже возразить, но в комнату вбежал Алек, таща в руках альбом и карандаши. — Дядя Раф, я вам сейчас все нарисую! — Ругать Магнуса при ребенке не хотелось, поэтому вампир лишь еще раз покосился на друга и перевел взгляд на нефилима, который вновь что-то ему рассказывал, параллельно рисуя в альбоме то, что больше всего запомнилось в фильме про чародеев.