Стеклянный человек

      Ни один человек не может похвастаться отменным психическим здоровьем. Даже самый добрый и жизнерадостный индивид имеет своих тараканов в голове. Дело лишь в их размере. Какие-то отклонения незаметны и проявляются во всей красе только в особых случаях. Это касается страхов. Брутальный мужчина превратится в визжащую девочку, увидев паука, если у него арахнофобия. Монашка будет орать матом, когда случайно окажется в замкнутом помещении, потому что страдает клаустрофобией. Все люди меняются до неузнаваемости, сталкиваясь с тем, чего до ужаса боятся. Стоит ли говорить, что это всего лишь цветочки? Маленькие незаметные тараканы, что прячутся в тёмных уголках сознания. Никто не обращает на них внимания. Люди не понимают, что из чего-то незначительного иногда может получиться огромная проблема. Тараканы растут, размножаются, заводят новое потомство, расползаются по комнате и хозяйничают в ней. Сначала они дают знать о себе лишь ночью, но, когда их становится до одури много, то даже свет не помогает. Дом наполняется противными насекомыми, из-за них невозможно хоть немного расслабиться и уснуть. Хозяин захочет избавиться от надоедливых паразитов, но будет слишком поздно. Сколько бы ни приезжали дезинсекторы — твари вернутся. Потому что стены насквозь прогнили, а про подвал никто не подумал.       Вильгельм Десперадо никогда не боялся пауков или замкнутого пространства. Казалось, что страхи им совсем не управляют. Он презирал себя каждый раз, когда хоть немного пугался чего-то. И это самый большой его таракан. Зловонный, жирный, живучий. Билл вскармливал его, как собственное дитя, убивая в себе не только фобии, но и все человеческие чувства.       Улыбка Десперадо не была живой. Уголки его красивых пухлых губ ползли вверх, оголяя ровные белые зубы, а в карих раскосых глазах, жирно обведённых чёрными тенями, так и читалась усмешка. Красивая, притягательная, но до безумия мерзкая. Если приглядеться.       Окружающие редко заостряют внимание на деталях. Но именно из них и складывается общая картина. Многие смотрят на улыбающегося человека и думают: «У него всё хорошо, он счастлив!». Так и выходит, что все друг другу врут и отказываются замечать очевидное.       Люди потеряли страсть к жизни, привыкли к обыденности. Утром они идут на работу, вечером возвращаются домой, а потом сидят на диване и безэмоционально пялятся в телевизор или экран ноутбука. После полуночи они ложатся спать, потирая уставшие глаза, и снова клянутся себе, что с понедельника всё будет по-другому. Но по-другому никогда не бывает. Ничтожные попытки что-либо изменить прекращаются так же быстро, как и начинаются. Если человек не сходит с ума, то он просто проживает бесцветную жизнь и умирает, так ничего и не достигнув. Под старым дряхлым матрасом останутся ничтожные сбережения, которые этот неудачник откладывал на собственные похороны. Потому что знал, что дети его — самые настоящие прожигатели жизни, им нет дела до какого-то доходяги.       Все принимают ужасную реальность, ибо так надо. По-другому нельзя. Детали никого не интересуют, пока всё относительно спокойно, а подыхать ещё не скоро.       Вильгельм Десперадо часто думал о своей смерти. Парень не страшился и встретил бы её как старого друга. Ведь они столько раз виделись. Множество дней, находясь на грани, почти не дыша, Билл просил Даму с косой забрать его. Не важно, где и как, главное — поскорее окунуться в холодные объятия когтистых рук. Смерть приходила на его зов, но всегда отступала. Ещё не время. Но Билл боялся жить. Это казалось невыносимым.       Фобия разрослась до невозможного, исказилась, приобретая совершенно другие формы. Страх больше не мог держаться в хрупком угловатом теле. Он выплёскивался на других огромным зловонным фонтаном, вселяясь в них и погибая там. Билл делился с людьми. Раздавал кошмарное чувство направо и налево. Лишь бы самому больше никогда этого не испытывать.       Жизнь Десперадо, наконец, перестала быть серой. Она заполнилась чернотой.       Билл никогда не станет прежним.       Тараканы заполнили дом.

***

      Вильгельм стоял напротив зеркала и смотрел в отражение. Он придирчиво разглядывал себя, положив ладони на талию.       Густые чёрные волосы, смешанные с белыми дредлоками, аккуратно ниспадали на острые плечи. Свободная синяя рубашка с закатанными рукавами оголяла длинную тонкую шею, украшенную очертаниями вен, которые тянулись до торчащих ключиц и скрывались под шёлковой тканью. Кожаные обтягивающие штаны подчёркивали стройные ноги, а грубые высокие ботинки с шипами по бокам утяжеляли образ.       На утончённом бледном лице не выражалось ни одной эмоции. Внутри царила та же пустота. В мыслях мелькнула единственная мысль о том, что выглядит парень просто отлично.       Десперадо, наконец, улыбнулся, а затем вышел из ванной. Он медленно направлялся в сторону спальни. Тяжёлый топот эхом отдавался от пола и стен просторного светлого коридора, словно вёлся отсчёт.       Тук — Билл идёт за тобой.       Тук — доверься ему.       Тук — и он тебя уничтожит.       Небольшую комнату озарял красный приглушённый свет. На кровати, в окружении низких широких свеч, вальяжно восседал светловолосый полуголый мужчина по имени Дрейк Коллинс. Упираясь локтями на фиолетовую простынь, блондин игриво рассматривал вошедшего Десперадо.       Билл громко захлопнул за собой тяжёлую дубовую дверь. Сильный сквозняк, образовавшийся из открытого окна, погасил дрожащие огоньки свеч. От потухших фитилей тут же потянулись струйки серого дыма. Они расползлись по комнате, смешиваясь с красным светом настольной лампы. Вильгельм приблизился к Дрейку, разгоняя собой почти незаметную дымку. Карие глаза парня поблёскивали в полумраке. Он сел на Коллинса, расставив ноги по сторонам. Блондин похотливо улыбнулся и, запустив руки под рубашку Билла, стал водить шершавыми ладонями по изящной спине. Лицо Десперадо скривилось в ухмылке. Он склонился над лицом Дрейка и провёл кончиком языка по его подбородку.       — Ты хорошо себя вёл? — чуть хриплым голосом спросил Вильгельм.       — Нет… — на выдохе ответил мужчина, возбуждаясь только от одного присутствия брюнета.       — Ты в курсе, что бывает с непослушными мальчиками? — Билл поцеловал его в губы, прижимаясь к сильному телу.       У Дрейка перехватило дыхание от такой горячей близости. Хотелось сорвать с Десперадо одежду, изнасиловать, чтобы он громко стонал и извивался под ним. Но нет. Правила сегодня устанавливает Билл.       — Накажи меня, — разорвав поцелуй, попросил мужчина.       — Ты меня любишь? — Билл сощурился, вытащив из заднего кармана джинсов чёрную повязку.       — Да… — на глаза Дрейка легла мягкая ткань, тугим узлом затянувшись на затылке.       — Доверяешь мне?       — Конечно…       — Я хочу, чтобы ты прочувствовал этот момент, — Десперадо говорил со злобной ухмылкой, но голос его продолжал излучать спокойствие.       Брюнет тихонько открыл дверцу тумбы и взял с верхней полки высокий стакан, наполненный розовым молочным коктейлем, приготовленным совсем недавно. Дрейк уже вовсю целовал и слюнявил шею парня. Вильгельм брезгливо поморщился, но сумел вытерпеть.       — Открой рот, — тихо произнёс он, отстранившись от мужчины и поднеся к его лицу прозрачный сосуд. — Доверяй мне.       Дрейк, решив, что Билл даёт ему какой-то афродизиак, довольно разомкнул губы и стал пить вкусный клубничный напиток.       — Давай, давай, — уже хищно прошипел Десперадо, тяжело дыша.       Коллинс остановился на третьем глотке, когда почувствовал колющую боль в горле. Он резко дёрнул головой, чтобы отвернуться, но Билл, крепко схватив его за волосы, стал насильно вливать коктейль ему в рот. Край стакана давил на нижние дёсна Дрейка, а сам он, тяжело кашляя, пытался оттолкнуть от себя обезумевшего брюнета. Напиток лился мимо рта, капая на оголённый торс. Мужчина закричал, наконец, вскочив с места.       Билл грохнулся на задницу, выронив стеклянный сосуд. Поднявшись, он небрежно стряхнул с руки пролитый коктейль.       — Что ты сделал?! — сипло воскликнул Дрейк, откинув повязку с глаз.       Перепугавшись, Коллинс схватился за своё горло, чувствуя, как что-то мелкое и острое впилось в кожу. Пищевод стало резать со всех сторон, тут же появились рвотные позывы. Мужчина упал на колени и, рвано дыша, начал блевать на пол. Рвота смешалась с кровью.       — Чувствуешь остроту момента? — Билл вытер ладонь о простынь, после чего щёлкнул выключателем на стене, и комната озарилась нормальным, ярким светом. — Никто поначалу не понимает, что коктейль набит мелким стеклом. Принимают за лёд.       — Что ты натворил?! — Дрейк хотел кинуться на брюнета с кулаками, но тот увернулся и, схватив с постели свечу, плеснул всё ещё горячий воск мужчине в лицо.       Снова крик. Билл рассмеялся, видя, как его жертва, упав, не знает, за что хвататься.       Пищевод Дрейка скручивало от новых болезненных сокращений. Стёкла застыли на месте, впившись в кожу. Организм отчаянно пытался от них избавиться, вытолкнуть, но становилось только хуже. Чувствительная плоть в горле и глотке мгновенно опухла, почти до конца закрыв доступ к воздуху.       Дрейк выгнулся, громко хрипя. Он даже не пытался содрать с закрытых глаз застывший воск. Мужчину пробрал самый настоящий ужас. Тело сопротивлялось, дикая режущая боль пронзала с новой силой.       — Пожалуйста, вызови помощь, прошу тебя… — еле слышно взмолился Коллинс, плача и подползая к Биллу. — За что ты так со мной?       Десперадо мило улыбнулся, чувствуя, как в душе разливается счастье.       — Ты же так просил тебя наказать, — разглядывая свои ногти, выкрашенные в чёрный цвет, пролепетал он, а затем пнул Дрейка по лицу.       Мужчина свалился набок, простонав от боли.

***

      Десперадо уже и не помнил, сколько часов умирал Дрейк. Одно брюнет знал точно — это было очень долго.       Коллинс до самого рассвета изнемогал, ползая по комнате, задыхаясь, захлёбываясь в собственной крови и рыдая. Он пытался как-то побороть Билла, лишь бы добраться до телефона и позвонить врачам, но все силы организма уходили на то, чтобы избавиться от этих жутких стёкол внутри пищевода.       Вильгельм веселился, рассказывая Дрейку какие-то забавные истории, пока тот валялся у его ног, умоляя о пощаде. Брезгливо пихая мужчину ногой, он продолжал говорить всякий бред, даже не задумываясь над этим. А какая теперь разница? Уродец всё равно подохнет, но зато теперь есть с кем поболтать обо всём на свете.       Дрейк умер, лёжа у кровати и вцепившись обеими руками в лодыжку Билла. Мужчина задохнулся. На его шее выступили тёмные синяки, а на разомкнутых губах запеклась кровь. В мёртвых полуоткрытых глазах сверкали слёзы.       Вильгельм устало потянулся и вздохнул.       — Наконец-то, — зевая, протянул он.       Неделя прошла не зря. Теперь можно и отдохнуть.

***

      Хищник никогда не даст себя в обиду, не станет пресмыкаться даже перед самым крупным соперником. Он будет бороться до последнего. Не на жизнь, а на смерть. Лишь бы защитить себя и свою семью. Особо опасен зверь, загнанный в угол. Страха и злости ему не занимать. Стоит к нему только приблизиться, как обезумевшее животное сразу кинется на противника, чтобы перегрызть ему глотку.       Всем давно известно, что люди являются теми же хищниками. Единственное отличие — вторая сигнальная система, которая, помимо основных инстинктов, даёт человеку возможность говорить и думать. Очень часто это мешает. Мы боимся общественного мнения или показаться глупыми. Дать отпор кому-то — особенный страх. Ведь из-за этого может появиться очень много проблем. Одолев соперника, любой из нас вызывает гнев его союзников. Люди не могут заставить себя бороться точно так же, как и дикие звери. Конечно, это касается большинства, но не всех.       Томас Ллойд знал, как отключить разум и превратиться в самого настоящего зверя. Он учился этому очень долго. Каждый раз, когда враг стоял напротив, Том размышлял о его чувствах и боли. Постепенно эти мысли отошли на второй план. Из доброго и смешного мужчины Ллойд превращался в озлобленного, обезумевшего хищника. Мужчина смутно помнил эти моменты. Да и нужно ли?       Том разминался в затхлом тренировочном зале, по краям которого лежали гантели, штанги и скакалки. Посреди тёмного помещения, пахнущего сыростью, висели три боксёрские груши. Но Ллойда они не интересовали. Мужчина отжимался, упираясь кулаками в холодный бетонный пол. Оголённый торс покрылся испариной, заставляя рельефное тело поблёскивать в тусклом свете ламп. Чёрные волосы выбились из хвоста, прилипая к потным лбу и щекам, что очень раздражало Томаса. Он злостно рыкнул, поднявшись с пола. Одышка сразу дала о себе знать. Затягивая волосы на затылке, Ллойд медленно расхаживал по небольшому залу. Его взгляд скользнул по суровым мужчинам, которые то и дело избивали боксёрские груши. Брюнет усмехнулся, тыльной стороной ладони утерев лоб.       — Минута до начала, заканчиваем разминку! — крикнул бритоголовый Зак, облачённый в чёрный классический костюм.       Том подошёл к своему шкафчику. Открыв железную дверцу, он заглянул внутрь и достал с полки две широкие тканевые ленты белого цвета. Обмотав ими руки от начала запястий до середины пальцев, мужчина с волнением поджал губы. Во рту пересохло. Но перед боем пить запрещалось. Иначе можно проблеваться прямо на ринге.       — Ллойд и Сандерс, вы первые! — сказал один из «коллег», а из зала уже был слышен голос Зака, который приветствовал гостей и объявлял псевдонимы бойцов.       Толпа заорала так, что, казалось, стены вот-вот потрескаются от шума. Но Том уже привык. Такие крики стали для него чем-то обыденным, иногда без них даже скучно было.       Брюнет потуже затянул завязки на свободных спортивных шортах чёрного цвета, после чего встал напротив широких ворот, что отделяли тренировочный зал от ринга. Рядом с Ллойдом показался рыжеволосый Сандерс. Телосложением он ничем не отличался от Тома, но характером — значительно. Столько высокомерия и самоуверенности Томасу редко удавалось увидеть. Мужчины усмехнулись, тем самым показывая пренебрежение друг к другу.       Ворота открылись. Рёв толпы ударил по ушам с ещё большей силой. Ллойд и Сандерс зашагали по красной дорожке прямиком к рингу, приветливо улыбаясь гостям. Том обратил внимание на своих фанатов, что держали в руках огромные плакаты с мотивирующими надписями. Брюнет помахал им рукой, «украшенной» шрамами и синяками.       — А вот и наши бойцы! — воскликнул Зак в микрофон, поворачиваясь к мужчинам. — Ставки сделаны, господа! Посмотрим, кому сегодня повезёт!       Том и Сандерс ступили на ринг, после чего встали друг напротив друга. Кулаки Ллойда сжались, взгляд чёрных глаз устремился прямиком на озлобленного врага. Брюнету понадобилась ничтожная секунда, чтобы отключить здравое мышление. Сандерс стал целью. В голове Томаса завертелся животный девиз: «Лучшая защита — нападение».       На ринг опустилась решётчатая клетка.       Назад пути нет.       Бой без правил начинается.       Том и Сандерс медленно передвигались по кругу вдоль ринга, прожигая друг друга взглядами. Ор толпы бил по ушам. Ллойд крался по прохладному полу, словно пантера. Его лица коснулась ухмылка. Брюнет бездействовал до последнего. Томас бы так и водил этот чёртов хоровод, если бы Сандерс не вышел из себя. Разбежавшись, он упёрся головой в грудь брюнета и, обхватив мускулистое тело обеими руками, резко повалил его на грязный бетон. У Тома спёрло дыхание. Еле-еле вдохнув, он тут же увернулся от увесистого кулака. Сандерс нанёс удар в пол и застонал от боли. Секундной заминки хватило для того, чтобы Томас врезал сопернику в челюсть. Тот потерял равновесие и, поднимаясь, пошатнулся. Ллойд пнул его в живот и резко поднялся, но снова был сбит с ног.       Драка продолжалась каких-то десять минут, но за это время оба мужчин отхватили сполна. Они никак не могли совладать друг с другом, потому что весовые категории и бойцовские навыки оказались почти одинаковыми. Толпа фанатов визжала с новой силой, никто не знал, чем всё закончится, а потому волнение только нарастало. Бетонный пол, и без того пропитанный кровью, вновь наполнился пятнами алой жидкости.       Том и Сандерс вновь стояли по разные стороны ринга, но уже без сил. Каждый глядел на врага, тяжело дыша от боли и усталости. Ллойд на пару секунд закрыл глаза, понимая, что вот-вот свалится с ног. Ушибленное колено ныло так, что брюнет был готов закричать. Разбитое лицо пульсировало, каждую рану дико жгло. Сандерс чувствовал себя немного лучше и, видя плачевное состояние Томаса, снова направился к нему. Ллойд не двигался, хоть и видел это.       — Рыжий, ты нарываешься, — хрипло процедил он.       Когда Сандерс оказался в опасной близости, Том тут же сложил ладони лодочками и, хорошенько размахнувшись, ударил ими по ушам противника. Барабанные перепонки лопнули, на ушных раковинах показалась кровь. Сандерс завопил, упав на пол. Ллойд упёрся руками в колени, мелко дрожа. Будучи в полуобморочном состоянии, он сплюнул кровь на пыльный бетон, а затем, не медля ни секунды, нанёс оглушительный удар с ноги Сандерсу по виску. Враг отключился. Фанаты Ллойда ликовали.       — Смерть, Смерть, Смерть! — они хором повторяли псевдоним Томаса, в такт размахивая кулаками.       Брюнет вытер кровь из-под носа, улыбнувшись. Он склонил голову назад, сцепив ладони на затылке. Жажда одолела с новой силой. Клетка со скрипом поднялась над рингом. Ллойд продолжал рассматривать толпу.       Он столкнулся со взглядом карих раскосых глаз. Парень с весьма андрогинной внешностью наблюдал за ним с совершенным спокойствием, и именно это выделяло его из толпы. Том сощурился, не в силах оторваться от стройного юноши, но тот неожиданно развернулся и зашагал прочь из зала, растворяясь в бесконечном потоке людей.