Стеклянный человек

      Натворив что-то ужасное, человек будет очень долго корить себя за содеянное. Ибо люди не знают, что такое смирение, хоть и пытаются поверить в обратное. На самом деле, происходит только одно: воспоминания о собственных грехах всплывают реже, чувства притупляются, создавая иллюзию спокойствия. Но всё возвращается, рано или поздно. Очень трудно удержать равновесие, если вдруг оступился.       Билл оступался миллионы раз, даже расхаживая по пропасти, в которую свалился, пока не набрёл на Другой мир, принадлежащий лишь ему. Десперадо правил своим маленьким Адом, одновременно сгорая в нём. Вильгельм понял, что назад пути нет и не будет. А нужно ли, если парень живёт в гармонии с ужасом, который сам и сотворил?       — Нет, не нужно, — пробухтел брюнет, стоя в кладовой и копаясь в пыльной навесной полке. — Это тоже мне не нужно… — он отодвинул в сторону молоток и «стеклянную» окровавленную биту. — Да где же?.. О, нашёл, — в изящной наманикюренной руке блеснул железный нож-крюк.

***

      — Помнишь, в последнюю секунду ты спросил о том, кого я вижу, глядя в зеркало? — Билл непринуждённо поднёс к лицу лезвие ножа.       Металлическая гладь исказила отражение карих накрашенных глаз, заставив брюнета усмехнуться, после чего он продолжил говорить:       — Я вижу кошмар, завёрнутый в красивую фольгу, на которую ты повёлся, словно пятилетний ребёнок. Вы все ведётесь, — Десперадо перевёл взгляд на труп Макса Штейна.       Обнажённое тело висело над ванной вниз головой. Ноги его были привязаны к старому толстому крюку, прикреплённому к потолку. До ужаса избитое лицо Макса скрывалось под кровавой маской. Густая алая жидкость медленно текла из горла, разрезанного от уха до уха. Она попадала в полуоткрытые глаза Штейна, струилась по слипшимся взъерошенным волосам и касалась белой поверхности ванны, смешиваясь с тёплой прозрачной водой и исчезая в стоке.       Билл поднялся с кафельного пола, застеленного полиэтиленом, и убавил напор в кране.       Обескровленный труп грохнулся в ванную, когда Вильгельм перерезал туго затянутые верёвки на опухших лодыжках. Спрыгнув с бортика, брюнет склонился над Максом и, взяв его под плечи, уложил тело ровнее. Дыхание Десперадо тут же сбилось: сказывались усталость и недосып. Он закурил и, зажав фильтр в зубах, дотянулся ножом до груди Макса. Острое лезвие вошло в кожу, словно в масло, разрезая мягкие ткани между ключицами и до самого низа живота. Билл действовал осторожно, словно водит кистью по холсту. Вильгельм прикрыл один глаз и выдохнул сигаретный дым, воткнув в шею Макса нож, чтобы не мешал. Запустив горячие пальцы обеих рук в разрез, Десперадо раздвинул холодную плоть трупа, сначала оголив рёбра, скрывающие органокомплекс, и спускаясь ниже. Кисти Билла вымазались в кровавой слизи.       Брюнет ковырялся руками в левом подрёберье мертвеца, затягивая пищевод тонкой леской, чтобы содержимое желудка не вылилось наружу. Затем Билл надрезал кожу вокруг ануса Штейна и протолкнул прямую кишку в брюшную полость. Рассекая связки и брыжейку, Десперадо отделил кишечник и желудок от тела вместе с пищеводом. Ненужные органы оказались в глубоком железном ведре, что стояло около полуобнажённого Вильгельма.       Парень сел на колени и шмыгнул носом, туша окурок о край раковины. Лоб и спина Билла покрылись испариной, его мелко потряхивало. Он склонил голову, скрывая лицо за длинными волосами, и сказал грубым, словно не своим, голосом:       — Заткнись… — Десперадо крепко сжал бортик ванной обеими руками, хрипло дыша и скалясь. — Заткнись! — брюнет резко подался вперёд и схватил мертвеца за обезображенную шею, впиваясь накрашенными ногтями в оголённую рану. — Ты сбиваешь меня с толку!       Полуоткрытые глаза Макса, залитые кровью, лениво глядели в пустоту.       — И не надо так смотреть! — Билл, окончательно придя в бешенство, мигом залез в ванную и сел на изрезанное тело, расставив ноги по сторонам.       Он неистово тряс труп за плечи, истошно крича:       — Хватит! Сука, прекрати смотреть! Я не выношу, когда на меня так пялятся! А-а-а!!! — Вильгельм стал выдавливать глаза Макса большими пальцами, желая достать до самых мозгов.       Десперадо орал так, что заглушал собственные мысли, в которых творилось такое, что и заклятому врагу не пожелаешь. Убийца уже по локоть вымазался в крови, когда запускал руки под рёбра Штейна и пытался вырвать лёгкие и сердце. Билл сжимал органы, уродуя их отросшими ногтями, под которыми тут же застревали куски мяса. Брюнет схватил нож и бил лезвием по грудине мертвеца, не жалея сил, до тех пор, пока не проломил кости. Он раздвигал рёбра, запрокинув голову назад и покрываясь лихорадочной дрожью. Вильгельм жутко смеялся, не оставляя попыток оголить органокомплекс трупа. Когда это, наконец, удалось, парень сразу вырезал лёгкие с сердцем и кинул их в то же ведро.       Билл слёзно выл, раскачиваясь вперёд-назад и гладя Макса по изуродованной голове.       — Это он таким меня сделал… — тихим эхом раздалось в комнате. — Я никогда не хотел быть Стеклянным человеком, — Десперадо всхлипнул, закрыв лицо окровавленными руками и продолжая говорить. — Я не могу вернуться. Не хочу… Я буду, — брюнет нервно хихикнул, — убивать.       И снова смех. Билл, веселясь, нагнулся к лицу трупа и крепко поцеловал его в холодные избитые губы. Парень захотел посмотреть в глаза Штейна, но вместо них увидел лишь чёрные провалы.       — У-би-вать, Макси, — Вильгельм дёрнул мертвеца за грязные волосы, — слышишь меня? Чего молчишь? — он театрально стукнул себя по лбу, словно вспомнил что-то важное. — А-а-а, точно… Я забыл, — послышалось цоканье языком, — прости-прости, я такой невнимательный. Ты же… Ты же… сдох! — раздался заливистый хохот, сопровождающийся хлопаньем в ладоши. — Ох, умеешь же ты развеселить, когда так грустно!       Вильгельм смутно помнил, как разделывал тело Макса на небольшие куски, размахивая стеклянной секирой, края которой нещадно разбивались о крепкую поверхность ванны. Мелкие кровавые брызги летели на лицо и оголённый торс Десперадо, который, казалось, этого совсем не замечал. Он лишь прибавил напор в кране, чтобы остаточная алая жидкость не свернулась и не засорила сток.       «Нашинковав» труп, маньяк уложил части тела в чёрные мусорные мешки, что впоследствии оказались в напольной морозильной камере на чердаке, титановая решётчатая дверь которого запиралась на тяжёлый навесной замок.       Подвал закрывался точно таким же способом. Ключ подходил к обоим помещениям.       К слову, Десперадо так сильно волновался по поводу обнаружения ключа кем-то посторонним, что попросил одного человека замаскировать изделие под готический крест. В итоге, Билл получил отличное серебристое украшение, резьбу на котором можно было счесть за некую «фишку». Ключ был нанизан на тонкую крепкую цепочку и всё время висел у убийцы на шее.       Вильгельм открыл подвальное помещение и, войдя внутрь, столкнулся с тьмой. Щёлкнул выключатель; пыльное помещение озарилось тусклым светом энергосберегательных ламп. Воняло сыростью. Брюнет брезгливо поморщился, медленно шагая к большой собачьей будке, в которой мог уместиться взрослый алабай, как минимум. Лязгнула цепь, тянущаяся от ржавой петли в бетонном полу. Питомец проснулся и хотел вылезти из будки, как вдруг Десперадо грозно крикнул:       — Сидеть! — звонкий голос эхом отдался от серых стен, заставив парня нахмуриться.       Из будки послышался жалобный скулёж.       — Сейчас, сейчас… — уже спокойно сказал Билл, раскрывая мусорный пакет, который до этого всё время держал в руке.       Обезображенная голова Макса Штейна с глухим стуком приземлилась в широкую алюминиевую миску. Брюнет коротко вздохнул, переведя взгляд на железное ведро, вода в котором ещё не закончилась.       Билл смял мусорный пакет в руке и направился к выходу, слыша, как за спиной зверь уже поедает голову Макса, жадно рыча и гремя цепью.

***

      Десперадо смотрел на себя в зеркало и видел собственную душу. Вернее, то, что от неё осталось. Да, это был самый настоящий кошмар, но уже не завёрнутый в красивую фольгу, на которую все обращают внимание. Билл был излишне бледным, от лица и по самые локти вымазанным в крови, с тёмными кругами под глазами и кусками человеческого мяса под ногтями, с потёкшим макияжем и кривой ухмылкой, с сумасшедшим взглядом и нервно подрагивающими плечами.       Парень громко сглотнул и открыл воду в ванной, не отрываясь от отражения.       — А вот и ты, — равнодушно сказал он настоящему себе, пока ещё не надета маска адекватности. — У нас сегодня свидание. Веди себя хорошо.       — А что в твоём понимании хорошо, м-м-м? — игриво протянуло отражение, медленно склонив голову набок.       — Ты мне ответь… — Билл усмехнулся.       — Убей их всех! — грубо крикнул «он» и ударил кулаком по зеркалу.       Десперадо отшатнулся назад, когда осколки с шумом посыпались под ноги. Тыльную сторону ладони пронзила режущая боль. Парень, тяжело дыша, посмотрел на дрожащую руку. Из раненых костяшек сочилась кровь. Билл закрыл глаза и судорожно выдохнул. Подобные диалоги с самим собой когда-нибудь доведут до очередной крайности — он был уверен.

***

      Вильгельм пребывал в прекрасном расположении духа, так как ему посчастливилось провести в царстве Морфея целых семь часов, что бывало крайне редко. Убийца спал мало и тревожно, но не в этот раз. Видимо, вымотался слишком сильно, и никакая тревога не стала помехой. Десперадо проснулся бы и гораздо позже, если бы не звонок будильника, сообщающий о скором начале свидания.       Билл даже не задумывался, зачем идёт на это непонятное мероприятие, ещё и с человеком, которого захочет убить, рано или поздно. Парень был морально перевозбуждён, мысли сменяли друг друга слишком быстро, и он не успевал уловить хоть одну из них. Действия происходили на автомате: убрать последние следы расчленёнки в ванной, сжечь вещи Макса Штейна, приодеться, уложить волосы и нанести макияж — типичные будничные хлопоты Стеклянного человека.       В восемь вечера Десперадо был готов. Он застегнул тёмно-синюю кожаную куртку, украшенную серебристыми шипами в области плеч, и потуже затянул ремень на чёрных джинсах, которые то и дело сползали. Невольно в голове мелькнула мысль, что нужно почаще есть, иначе вся одежда скоро будет ему велика. Перекинув волосы на правую сторону, Билл обратил внимание на дредлок, с которого не отмылась кровь. Парень нахмурился, пряча его в глубине волос. С губ сорвался короткий вздох.       — Всё будет хорошо… — тихо произнёс Вильгельм, подойдя к порогу и обувая высокие серые ботинки на тяжёлой подошве.

***

      «Ты не аутоагрессор…» — мысленно успокаивал себя Том, сидя на переднем сидении угнанной машины.       Мужчина сжимал руль со всей силы, тяжело дыша. Голова нервно склонилась набок, и «детектив» не мог ничего с этим поделать. Руки напряглись до такой степени, что заныли мышцы. Ллойд зажмурился, сдерживая панический крик.       — Ты не аутоагрессор, нет, пожалуйста… — еле выдавил брюнет, зажмурившись и почти не дыша.       Аномальное поведение достигло своего апогея, когда Том подъехал к зданию ФБР, чтобы поговорить с Эмметом. Как только «детектив» остановил машину на служебной стоянке, его охватило непонятное чувство тревоги. И не зря. Том никогда не замечал, как его коробит перед приступом неосознанного самоповреждения. Всё происходило слишком быстро, но не в этот раз. Ллойд чувствовал, как его медленно, но верно ведёт: спина напряглась, голова втянулась в плечи, а взгляд тревожно подыскивал что-то, чем можно себе навредить. И тут брюнет осознал: это «оно».       — Тихо… — прошептал он, резко откинувшись на спинку сидения.       Рука потянулась к области травмированного ребра.       Томас уже ничего не соображал.       Аутотренинг не помог, лишь отсрочил неизбежное.       Мужчина, безэмоционально глядя в пустоту, надавил кулаком на бок. Надавил так, что ноюще-стреляющая боль пронзила до самых мозгов, заставив Ллойда очнуться и заорать во всё горло. Том выгнулся в спине, схватив себя за волосы у затылка. Из глаз хлынули слёзы. Он еле стиснул зубы, чтобы не кричать, и, почти не дыша, уткнулся лбом в руль.       — Господи, какой же ты уёбок… — так и не поняв, обращается к себе или Богу, Томас ударил ладонью по панели.

***

      Эммет стоял в комнате отдыха для персонала и вместе с коллегами смотрел телевизор, прикреплённый к стене, на котором шла прямая трансляция беспорядков, воцарившихся на улицах. Действо больше было похоже на гражданскую войну, потому что люди стали применять огнестрельное оружие. Гражданские и полицейские смешались в общую массу, в которой уже было не разобрать, кто выигрывает.       — Хватит, выключите, — Шмидт устало потёр виски, закрыв глаза. — Я больше не могу на это смотреть…       Экран телевизора погас, в комнате воцарилась тишина.       — Что мы теперь будем делать? — послышался голос стажёра.       — Во-первых, не разговаривайте с журналистами. Они только и мечтают разнести нас в пух и прах, — Эммет подошёл к кулеру и набрал прохладную воду в одноразовый стакан. — Мы и так в полной жопе… Этот чёртов бунт распространяется на другие районы, а Стеклянный человек, наверное, просто нарадоваться не может.       — Думаете, он именно этого и добивался? — спросил детектив Джинджер, сидящий в чёрном кожаном кресле.       — Кто знает? — Шмидт пожал плечами, сделав глоток. — Мы не можем разобраться, кто грохнул Дина, а ты спрашиваешь про беспорядки.       — Мне кажется, Дина убил не Стеклянный, хоть всё и сводится к нему, — снова вклинился стажёр, стоя у подоконника и что-то записывая в свой блокнот.       — Тут ты прав, Жан, — Эм кинул стакан в урну и тяжело вздохнул. — Нашего маньяка очень сильно оскорбили… Да и сейчас, когда вспоминаю ту неуклюжую бутылку в горле Дина, становится смешно. Тот психопат, конечно, помешан на стекле, но… Почему, например, он не убил Николаса Крамсверта той же бутылкой от виски? Они ведь пили, чего нельзя сказать про Джонсона.       — Да, похоже на тупую подставу, — хмыкнул детектив Джинджер. — Потому-то Стеклянный и озверел.       — Улик нет, так что… — Эммет прервался, увидев в проёме Тома, который больше напоминал мертвеца, нежели человека. — Матерь божья, тебя пиздили, что ли?! — глаза начальника расшились от шока. — Ты почему не дома?       — Уходите, — приказал Ллойд Джинджеру и Жану, кивнув в сторону двери. — Быстрее.       Детектив и стажёр вскинули бровями, одновременно возмутившись:       — Что?       — Всё нормально? — Шмидт нахмурился, жестом руки указывая подчинённым на выход. — Ребята, потом поговорим…       Том посторонился, пропустив недовольных «коллег», после чего захлопнул дверь и облегчённо выдохнул, глупо улыбнувшись:       — Я присяду, да? — не дожидаясь ответа, он опустился в кресло и устало склонил голову. — Как твоя бабуля? Сдал её в психушку?       — Да, если тебе интересно, — Эммет нервным жестом сложил руки на груди. — Ты для этого сюда пришёл?       — Не-а, — Ллойд осторожно облокотился на спинку, положив ладонь на область больного ребра. — Пришёл сообщить, что у меня свидание в восемь вечера. Ты рад?       — Весьма. А теперь хватит выёбываться. Что случилось?       — Случились двести тысяч долларов, которые ваша контора отстегнёт продавцам одного оружейного магазина.       — Чего?.. — Эммет даже не понял, удивляться ему или нет.       — «Morraʼs guns», — коротко ответил Том.       — И?       — Хуи! — не выдержал брюнет. — Оружейный магазин у Шеннон и Джей!       — Знаю я! Дальше что? — Эм вскинул руками. — Зачем им деньги?       — На бите, которую использовал Стеклянный человек, была фирменная надпись от «Morraʼs guns». Они хотят продать мне записи с камер наблюдения.       Шмидт плюхнулся на диван и взял с небольшого белого столика пачку сигарет, тут же раздражаясь:       — Вообще-то, продавцы обязаны предоставить нам записи по первому требованию!       — Вообще-то, — Ллойд передразнил начальника, — у продавцов может к хуям сломаться компьютер при первом же появлении легавых около магазина.       — Вообще-то, — Эммет продолжил чёртово кривляние, — мы можем привлечь их за это к уголовной ответственности.       — И хули толку?! — Том выхватил у мужчины прикуренную сигарету. — Хочешь посадить в тюрьму двух девушек и просрать записи? Валяй, — он небрежно махнул рукой. — Только позвони, когда Стеклянный будет долбиться в дверь твоей квартиры, я хоть поржу.       Шмидт зажал переносицу двумя пальцами, закрыв глаза. Ситуация напоминала полнейший абсурд, из которого нет выхода.       — Мы найдём, как повлиять на продавцов…       — Сука, ты такой бесстрашный. Или отсталый… — брюнет усмехнулся, делая затяжку. — Мы останемся без всего, но зато, блядь, будем возиться с Джей и Шеннон, у которых «случайно» сгорел компьютер или пропала флеш-карта, ага.       — Где гарантии, что, заплатив, мы получим требуемое?! — Эммет вскочил с места и снова подошёл к кулеру.       — О, налей и мне водички, — отвлёкся Том, но потом продолжил. — Я даю тебе своё слово, Эм. Гарантий нет. Я просто знаю тех двух. Они не обманут меня. В противном случае, ты всегда сможешь посадить их в тюрьму.       — Не знаю, странно всё это… Никогда не сотрудничал с преступниками, а тут ты и твои «друзья»… — Шмидт приблизился к «детективу» и протянул ему стакан с прозрачной жидкостью.       — В общем, подумай над предложением, — он сделал глоток, — и не суйся в «Morraʼs guns», умоляю. Кстати, я составил примерный портрет Стеклянного.       — М? — Эммет вопросительно кивнул.       — Мы имеем дело с молодым человеком. Он белый: нигеры не появляются в районе, где работают Джей и Шеннон, потому что там заправляют триады. А наши триады не терпят чёрных. Что ещё-то?.. — Том почесал затылок. — Стеклянный — худой, как Николас Крамсверт, на квартиру которого меня ещё Уильямс привёл.       — Как ты понял про телосложение? — Шмидт задумчиво потёр подбородок.       — Маньяк не вступает в открытую борьбу с крупными мужчинами, ибо знает, что сил не хватит. Он может совладать с такими, как Ник или Макс Штейн, но других убивает так, что там ни один боец не успеет среагировать. Если и успеет, то хули сделает против стеклянного топора?       — Я тебя понял… — Эммет закрыл лицо руками. — Приму к сведению. Спасибо.       — Лучше прими к сведению, что мы близки к разгадке, стоит лишь отстегнуть двести тысяч, — Ллойд встал и направился к выходу, попутно кинув стакан в мусорку. — Даю две недели на раздумия. Всё, я поехал.

***

      Билл представлял, как сидит в ресторане с Томом, обсуждая всякий будничный бред, а потом режет этого скучного собеседника в ближайшей подворотне, потому что светские беседы свели с ума. Десперадо придумывал что угодно подобного рода. Но он даже не подозревал, что у него может быть идеальный вечер. Ведь никто не знает предпочтения Стеклянного человека. Никто, кроме Тома, который, решив не докучать Вильгельму ебучими разговорами в пафосной забегаловке, решил просто прокатиться с парнем на угнанной машине. По району, где происходят беспорядки. Беспорядки, причина коих — Билл.       Ллойд не хотел разбираться, почему Десперадо столь счастлив, видя этот кромешный хаос. «Детектив» и сам повеселел, загоняя автомобиль в самое пекло бунта, куда не каждый псих решит сунуться. Видимо, очередная доза седативных сделала своё дело. Или не в лекарствах дело?       Билл и Том пили вино, разъезжая по территории беспорядков и рискуя собственными жизнями, но именно риск заставлял получать такое удовольствие, что в жилах стыла кровь. В салоне авто громко играла музыка, заставляя Вильгельма чуть ли не танцевать. Убийца был уверен, что, будь они в «Кабриолете», ему бы захотелось вскочить на ноги и выплясывать, глядя на бунт, порождённый им же.       — У нас кончается бензин! — подметил Том, стараясь перекричать музыку.       — Едем к тебе! — так же громко ответил Билл, задрав ноги на панель и лучезарно улыбаясь.       — Я так и хотел!

***

      — Ты совершенный, знаешь об этом? — уже у порога Десперадо кинулся на шею Томасу, словно какой-то влюблённый паренёк.       Боец с аутоагрессией очаровал серийного убийцу.       Вернее, убийцы очаровали друг друга.       — По-моему, это свидание было самым опасным в моей жизни, — Ллойд улыбнулся сквозь зубы, терпя боль в ребре, которая стала казаться не такой уж сильной.       — И самым лучшим… — Билл потянулся к губам «детектива», расстёгивая его куртку.       Том смутно понимал, какого чёрта творит, но происходящее ему нравилось. Он поддался и ответил на поцелуй.       А в мыслях вертелось смутное: «Молодой человек. Белый. Худой».